Климов 1.1

Уложив Киру спать, так и не успокоившись, Грачев с Петровым, дождавшись пока она уснет, вышли на кухню. Грачев был немного пьян, да и давление поднялось, но ему было как-то на это наплевать. Чувство вины не оставляло его, а становилось только сильнее. Вокруг все было в крови, только сейчас на полу, возле разбитой бутылки вина, он заметил цукини, хотя никто из них этого не покупал. - Откуда здесь это? – подняв цукини, проговорил сдавленно он, переведя взгляд на Петрова. - Не знаю, но…, кажется…, он же стал… импотентом и… - быстро сообразив, начал Петров, но и сам не смог договорить, чувствуя как тело пробирает дрожь. Найдя в себе силы, Грачев выбросил цукини в контейнер для мусора и остановился уперевшись руками в раковину. Его охватывала все большая ярость и злость, он не мог повернуть время вспять, но так этого хотел, чтобы оказаться рядом с Кирой, не дать ей испытать тот ужас, который она пережила, и эти чувства разрушали его изнутри. Он не пытался подавить в себе это разрушение, словно сам наказывая себя за то, что оставил Киру одну, помня, как обещал и ей и себе после ангара не отпускать её от себя ни на минуту, но отпустил и… она оказалась в руках у маньяка, второй раз… - Я никогда себе этого не прощу… - звенящим от дрожи голосом произнес Грачев. – Нам надо найти этого ублюдка и убить... - Мы его найдем, - стараясь не впадать в панику, чтобы хоть кто-то из них был более-менее адекватен сейчас, если Кире что-то понадобиться, отозвался Петров, но ему самому все труднее было справляться с собою. – Главврача психушки уже взяли, мы поедем, когда… Кире станет лучше… Я уберу здесь, пока она не проснулась. Обернувшись к нему, увидев, как Петров пытается собрать осколки от разбитой бутылки, Грачев остановил его. - Подожди, у тебя разбита рука, я найду тебе лейкопластырь… - пробормотал он, заставив Петрова сесть на стул. – И потом все уберем вместе… Все это напоминало ему какой-то кошмар, в зале, на кухне, в коридоре – всюду была кровь, кровь Киры и от того, как взгляд натыкался на эти разводы, капли… становилось ещё более жутко. Кира была настолько хрупкой, для них совсем девочкой и Климов снова пытался её изнасиловать, резал, бил головой о стену, довел до того, что она никак не могла прийти в себя и это убивало Грачева и Петрова, они словно бы сами начинали сходить с ума, от одной единственной мысли испепеляющей обоих – не защитив её… Они не могли ничего изменить, а пережить… пережить это было слишком мучительно, глядя на Киру, на то, как она была сломлена. Достав из аптечки лейкопластырь, Грачев начал разворачивать его, но не мог сосредоточиться, чтобы открыть упаковку и просто разорвал её и, шумно выдохнув, наклеил на руку Петрову, затем взглянув на него. - Как мы могли, Палыч, как мы могли позволить этому уроду к ней прикоснуться… - хрипло проговорил Грачев, так болезненно на него глядя. - Останься с Кирой, я поеду к этому главврачу, - встав из-за стола, Петров ощутил, как его самого бросило в жар, сердце слишком часто и больно билось, но он не хотел сидеть на месте, ему стыдно было смотреть в глаза и Кире и Грачеву, от того, что он поехал на эту фабрику, хотя сам был в отпуске и мог остаться, отказать директору во встрече. - Нет, ты не поедешь… - возразил Грачев, перехватив его за руку. – Кира проснется и если кого-то из нас не будет рядом…, не надо, ей может стать хуже… - он знал и видел, что Петров на пределе, но и сам не мог ничего с собою поделать. Налив коньяк и себе и Петрову, Грачев, отойдя к окну, в несколько глотков опустошил свой бокал, собираясь с силами, чтобы начать эту чертову уборку. Петров, понимая, что уходить ему сейчас не стоит, все же принялся убирать осколки бутылки, сметая их в совок, стараясь не обращать внимания на кровь, но стоило только перевести взгляд на дверцу шкафчика, у разделочного стола, он увидел брызги крови, сильные потеки и кровавый отпечаток руки Киры... Не трудно было догадаться, что Климов ударил ее, когда она пыталась встать или взять со стола нож, дотянуться до него, но не успела, и он порезал ей руку. Выбросив осколки, Петров взял со стола свой бокал и, выпив, сел… - Как давление? Может, выпьешь что-то? – спросил он тихо, переведя взгляд на Грачева. - Не хочу… - отозвался Грачев, поставив бокал на подоконник. – Что будем делать, если… как мы будем искать этого подонка? Я сделаю запрос… по своим каналам, прочешут местность, а если не найдут, объявим в розыск… Плевать, что все узнают, я хочу его смерти, хочу свернуть ему шею. - Женя, я сам этого хочу, но если мы объявим его в федеральный розыск, то не сможем убить…, когда найдем…- заметил Петров, налив себе ещё коньяка. Проснувшись, Кира обнаружила, что находится в спальне одна, но дверь была открыта и до неё донеслись голоса генералов, это немного её успокоило, но все же было как-то некомфортно без них…. Все тело болело после побоев и раны на руках и на бедре воспалились сильнее. Опустив ноги на пол, она поднялась уперевшись рукой о прикроватную тумбочку, резко и как-то нервно оглядев комнату, словно опасаясь, что в ней может оказаться кто-то посторонний. Кира была в короткой сорочке, которую надел на неё Грачев, но ей стало как-то холодно, жар сменился ознобом, а страх не исчезал даже во сне и теперь, когда она проснулась – стал только острее… Открыв шкаф, чувствуя, как от движения боль в руке только усилилась, достав рубашку Грачева, она надела её поверх своей сорочки не в состоянии застегнуть. Проходя мимо зеркала, к двери, она посмотрела в свое отражение, волосы успели высохнуть, но были спутанные, а расчесаться она не могла, не было сил, чтобы сжать в руке расческу. Пройдя по залу и коридору в кухню, она остановилась у дверей, взглянув на генералов, и они замерли, прервав разговор, взволнованно на неё глядя, не думая, что она проснется так рано. - Я помешала? – спросила она, переступив через порог, не понимая, от чего они замолчали. - Нет, Кирочка, ты не помешала, что ты…- поднявшись из-за стола, произнес нервно Петров, видя, что она все так же напугана. - Детка, может, ты чего-то хочешь? – приблизившись к ней, Грачев осторожно взял её за плечи. - Хочу… посидеть здесь, с вами… Я не буду вмешаться, просто… мне так спокойней, - не желая казаться им ненормальной, она постаралась улыбнуться, но вышло как-то неправдоподобно. - Садись, милая… - подведя Киру к стулу, Грачев хотел усадить её, но она остановились. – Может, сядешь ко мне на колени? – сообразив, предложил он. - Да! – тут же ответила она. - Иди ко мне, - сам присев на стул, он усадил её к себе на колени, и Кира обвила его шею руками, немного успокоившись, переведя взгляд на Петрова: - Можно мне тоже коньяк? - Конечно, возьми, - протянув ей свой бокал, Петров хотел было помочь ей выпить, но она сама так быстро все выпила, с какой-то горечью, сама желая все забыть. - Ещё, - опустошив бокал, попросила она. – Немного…