Климов 1.1

После встречи с Татой, Кира, ничуть не расстроившись, отправилась в гостиницу со своими генералами, и без того сознавая, насколько прежние ее иллюзии были неоправданны, и бабушка никогда не испытывала к ней искренней любви, скорее ощущая себя в некотором смысле должной, словно бы отбывала наказание, до ее семнадцатилетия, чтобы затем избавиться, и теперь стремилась позаботиться о своей репутации, не желая ни понимать, ни принимать внучку такой, какая она есть. Все ушло, не оставив даже крохотного сожаления, Кире не за что было держаться в прошлом, но к счастью она осталась не одна, а создала собственную семью, такую какой хотела, в которой находила счастье, ответную настоящую любовь и поддержку мужчин, которые готовы были за неё умереть. Зайдя в номер, она сняла с себя кофту и присела на кровать, ощущая какое-то внутреннее опустошение, не было ни боли, ни даже небольшой, несущественной досады от собственного самообмана. Единственное, чего она не могла понять - то, что Тата даже на мгновение не задумалась о ее чувствах, о том, что пришлось пережить ее внучке за эти годы, то каким болезненным могло бы стать для Кира ее безразличие, отчужденность, чужеродность. Кира всегда стремилась обрести семью, все же как-то ощущая себя ненужной, заброшенной, от того и совершив ту самую роковую ошибку, стоившую ей стольких нервов - связь с Климовым. Обманувшись однажды - одержимая желанием иметь хоть какую-нибудь семью - психоз Вадима она приняла за благородство, и едва не стала его жертвой. Но теперь все было позади, и Кира обрела счастье. - Детка, как ты? - подойдя к ней, остановившись напротив, с беспокойством спросил Грачев. - Расскажи, милая, о чем ты сейчас думаешь... Рукой он мягко коснулся ее волос и Кира с улыбкой подняла голову, заглянув в его лицо. - Ничего, Жень, меня ничего не беспокоит, - обхватив его руками, продолжая сидеть, она прижалась лицом к низу его живота. - Тата мне чужая, я просто поняла это не сразу, но мне безразлично, правда..., даже удивительно, - призналась Кира, прибавив с улыбкой: - Я хочу секса... и ты тоже... и Гриша, интересно, куда он подевался... - Сейчас придет, на ресепшене заказывает обед, ты же ничего еще не ела... - с легкой ухмылкой, понимая, что Кира и в самом деле в порядке, проговорил Грачев, начиная приходить в возбуждение от близости с нею. - Детка, может.... - Хотите меня трахнуть, Евгений Петрович? - самым невиннейшим образом спросила Кира, коснувшись ладонью молнии его брюки, чувствуя, как он твердеет, стремительно увеличиваясь в размере. - Я посмотрю? - Ты еще спрашиваешь? - сглотнув, Грачев опустил взгляд, наблюдая за тем, как Кира, расстегнув молнию, запустила пальцы внутрь, не сразу извлекая, немного пройдясь по стволу, не сильно сжав, доходя до основания. - Милая, я на тебя наброшусь... - Было бы отлично.... - игриво усмехнулась она, сама сгорая от нетерпения, ощущая его горячий, пульсирующий... в своей руке, истекая от желания поскорее почувствовать его в себе. - Но сначала я попробую его на вкус... Кира и сама была готова наброситься на него, но зная, что у них в запасе целых два дня, намеренно растягивала удовольствие. Опустив голову к его... она прошлась по нему кончиком языка, чутко скользнув по самому верху, вырвав из груди возлюбленного приглушенный стон, затем пройдясь по всему стволу до самых..., чуть обхватывая их губами, немного сдавливая, сама возбуждаясь не меньше Грачева, ощущая, как его дыхание сбивается, становясь все более учащенным и прерывистым, она плотно сомкнула ноги. Внизу ее живота все пульсировало, Кира только на мгновение подняла взгляд к его лицу, с таким исступлением посмотрев, как он сам схватил Киру за руки, заставив подняться на ноги, и резко развернул ее к себе спиной. - Хочу тебя, котенок, хочу тебя трахать, милая… - прошептал хрипло он, заведя ладонь между её ног, чувствуя сквозь белье, как она увлажнилась. – Какая ты влажная, детка, черт, как ты меня заводишь…, моя любимая киска… Не теряя времени, быстро сдвинув кружевную ткань белья Киры в сторону, тут же проникнув в неё, Грачев впился губами в её шею, начиная с силой двигаться, размашисто врываясь в неё, полностью заполняя собою, ощущая, как она обхватывает его, сжимая мышцами, сходя с ума от близости, впадая в экстатическое состоянии, усиливая напор с каждым рывком. - Трахай меня сильнее, сильнее, прошу…, Женечка, сильнее… боже, как я люблю твой член… - запрокинув голову, одурманено выпалила Кира, стараясь отвечать на каждое его движение, сжимая его мышцами, делая проникновение более чувствительным, остро ощущая его в себе, желая продлить сладострастное мучение как можно дольше. – Быстрее, милый…, не сдерживайся… - Какая ты горячая, принцесса… Моя девочка, люблю, когда ты его сжимаешь…, сожми крепче, милая… черт…, милая…, милая… - уткнувшись лицом в её плечо, ощущая, как Кира откликается на его слова, желая принести ему как можно больше удовольствия, выдохнул Грачев. – Как ты хочешь, любимая? Как мне тебя трахать? Скажи, детка… - Продолжай, милый, продолжай, трахай меня сзади, ты так это делаешь, так… боже… - ощущая, как руками он заскользил по её груди, простонала Кира, прижимаясь к нему спиной, все больше раскаляясь изнутри. – Да, да… вот так! Истекая от сладострастия, Кира громко застонала, не услышав, как открылась дверь в номер, двигаясь в такт Грачеву, сжимая его в себе все сильнее, ощущая, как он проникает в неё с каждым мгновением все ускоряясь, заставляя её полностью забыться и сам впадая в пограничное состояние, утратив контроль, приходя в животное неистовство, впиваясь губами в её шею. Заказав обед, Петров хотел было впустить официанта, чтобы тот закатил столик, но, только увидев Грачевых, он сам, успев переступить порог, захлопнул дверь, чтобы персонал не стал свидетелем столь пылкой сцены… - Ваш заказ… - донесся голос официанта с той стороны. - Да, да, - приоткрыв дверь, торопливо пробормотал Петров, сунув ему наспех чаевые, и только когда тот с недоумением отошел от номера, сам вкатил столик. – Будем обедать или… - Я сейчас кончу, Женька, о боже, сильнее… - закричала Кира, едва держась на ногах, ощущая, как её накрывает оргазм, дрожа всем телом, она только выгнулась сильнее, вбирая пульсирующий… Грачева в себя, мышцы её хаотично сокращались, плотно обхватывая его. В экстатическом полублаженстве она прикрыла глаза, схватившись за руку возлюбленного, не в силах устоять, только тогда почувствовав, как её кто-то поддержал со стороны. Открыв глаза, она увидела перед собой Петрова и пьяно улыбнувшись, прижала дрожащую ладонь к его щеке, продолжая инстинктивно содрогаться, и он впился губами в её губы, сам подчинившись импульсу. Грачев, пребывая в пограничном состоянии, одурманенный Кирой, ощущая бешеное сокращение её мышц, застонав, усилил рывки, желая дойти до разрядки следом за нею, опустив одну руку к низу её живота, задирая на ней юбку, начиная рассеянно поглаживать её пальцами. Бегло взглянув на Петрова, и сам только заметив, что он пришел, Грачев, предвкушая продолжение действа уже втроем, поднял руку чуть выше, начиная путано расстегивать пуговицы на блузке Киры, желая совсем её раздеть, но довести это до конца он так и не смог, только сжав ладонью грудь возлюбленной, начиная с животной скоростью двигаться в ней, со стоном изливаясь. - Детка, моя любимая, детка..., люблю тебя, детка, люблю… - простонал он, входя в неё до упора. Кира, пьяно обернувшись, прервав поцелуй с Петровым, коснулась губ Грачева, ощущая, как он проникает в неё языком, возбуждая все сильнее. Уличив мгновение, Петров принялся расстегивать на ней блузку, ощущая, как рукой она, соскользнув с его щеки, спустилась по груди и ремню его брюк, сама пытаясь добраться до самого главного, чтобы, наконец, высвободить… - Втроем… - шепнула она Грачеву и тот, с блудливой ухмылкой, прошелся кончиком языка по её губам. - Значит никто не голодный? – на всякий случай уточнил Петров. - Я очень голодная… - переведя на него слишком откровенный и развязный взгляд, Кира опустила ладошку чуть ниже его ремня, немного сжав его твердеющий… через ткань брюк. – Хочу его…