Климов 1.1

Когда за Татой захлопнулась дверь, Кира уничтожено оглянулась к Петрову, он и сам ошарашено смотрел на неё, представляя, что она сейчас испытывает, услышав такое от родной и единственной бабушки. Грачев, хотел было догнать Тату, не в состоянии сдержать гнев, но тут Кира как-то странно взглянула на окно и он остановился… - Милая… - тихо проговорил он, внутренне ощущая какую-то необъяснимую тревогу. – Кира, детка… Не отозвавшись, Кира прошла поближе к окну, впрочем, медленно, точно бы впав в какой-то ступор. Петров, переглянувшись с Грачевым, вышел из ванной, наблюдая за возлюбленной. Кире стало как-то жутко от того, насколько Тата её ненавидела или испытывала какую-то странную и нелепую обиду от того, что потратила на внучку семь лет своей жизни, хотя и довольно опосредствованно, не приложив никаких усилий, чтобы её вырастить… Прежде, Кира думала, что Тата по-своему любит её, но теперь уверилась, что вместо любви та испытывала к ней обиду, едва ли не ненависть за то, что взяла из детдома и вынуждена была воспитывать, как она считала, вместо того, чтобы заниматься собою. Тата исполняла долг перед своей дочерью, но внучка была для неё всегда пустым местом и теперь, когда Кира вела себя так, как сама того хотела – бросая на бабку тень, закончилось все притворство, а реальные чувства оказались слишком бесчеловечными. - Что я ей сделала…- прошептала едва слышно Кира, приблизившись к окну, чувствуя себя настолько ненужной и преданной когда-то самым близким человеком. – Ну да, если бы меня не было… ей было бы легче…, я всем мешала… всегда… я… - в каком-то жутком порыве, она распахнула окно, позабыв обо всем, вскочив на подоконник, но не успев ничего сделать, оказалась на постели. Грачев успел схватить её за ноги и, перехватив рукой за талию, вместе с Петровым опрокинул на кровать, не дав ей спрыгнуть. - Кира, ты что?! Кирочка, милая… - укрыв её простынею, Грачев крепко взял возлюбленную за руки, чуть выше локтей, не дав снова рвануться к окну, испуганно на неё глядя. – Кира… - Это все мерзкая бабка! Чертова бабка! – выпалил нервно Петров и сам пребывая в ужасе от того, насколько жутко подействовала Тата на Киру, уже позабыв о том, что она наговорила о нем. – Жуткая старуха! Кирочка, ты не слушай её…, забудь о ней… - тяжело дыша, прибавил он, опустившись на постель и Грачев мрачно взглянув на него, передал возлюбленную в его руки, желая теперь во что бы то ни стало догнать Тату. - Я… никому не нужна…. Я ей не нужна была… никогда… никогда… - простонала мучительно и обессилено Кира, уронив голову на колени Петрову, ощущая какое-то страшное головокружение, едва ли понимая где она. – Я не виновата… я не… поехала с родителями…, она ненавидела меня все это время за это… я… Наспех надев халат, Грачев болезненно взглянув на Киру, увидев, как она смертельно побледнела, как изменилась в лице, впав в какую-то страшную прострацию, едва отойдя от нападения Климова, сорвавшись теперь, осознав – услышав от Таты то, о чем прежде догадывалась, но узнать об этом оказалось слишком невыносимо. - Побудь с нею, - завязав халат, Грачев стремительно вышел из номера, чтобы догнать Тату. Кира в несколько минут – провалилась в бред, впадая и в жар, её голова заметалась на коленях Петрова, она что-то невнятно шептала, держа его за запястье, но вдруг залилась слезами, невидящими глазами глядя в стену напротив. Ей было так больно, так обидно сознавать, насколько одинокой она была все то время, живя у Таты и какой глупостью было приехать к ней потом с Грачевым, когда та не желала её знать… Кире было досадно и это была острая, колющая досада… от собственной ненужности, сосредоточив на этом все свои мысли, однако чувствуя как удерживает её Петров и, успев заметить, как Грачев стащил её с подоконника, она понимала, насколько они её любят, но это не уменьшало той боли и обиды на Тату. - Кирочка, любимая… - коснувшись ладонью её щеки, проговорил дрогнувшим голосом Петров, ощутив, какой у неё поднялся жар. – Милая, девочка… не говори так, ты нужна мне, Жене, ты нам нужна, девочка… Слышишь, Кирочка… Уложив её на постель, он получше укутал её в одеяло и лег сам рядом, опасаясь, как бы она снова не бросилась к окну, прижав к себе. Уткнувшись лицом в его грудь, Кира на несколько мгновений замолчала, пытаясь прийти в себя, но следом за жаром её охватил озноб, дрожа она подняла голову, посмотрев на него. - Гриш, ты… ты прости меня, за это… за то, что она сказала…. Прости… Она… Ты хороший, любимый, ты…- рыдая зашептала лихорадочно она, касаясь горячими губами его лица, сорвано целуя. – Женечка и ты… вы самые лучше, вы… я… - Успокойся, бедная девочка, моя хорошая… - и без того теперь понимая, насколько Тата была зла и жестока даже по отношении к собственной внучке, не говоря уже о посторонних, Петров уже и позабыл о том, как она мерзко с ним говорила, его волновало только состояние Киры. - Может, тебе какого-то успокоительного? Воды? Что мне сделать, Кирочка? - Ничего… не надо… ничего… - всхлипнув, она снова уткнулась в его грудь лицом, чувствуя, как учащенно и сильно – словно бы какими-то всплесками – бьется его сердце. – Тебе плохо? – приложив ладонь к его груди, спросила Кира. - Нет, нет, со мной все нормально… - коснувшись губами её лба, тихо ответил он, стараясь не обращать внимание на легкое покалывание в груди. Догнав Тату в вестибюле гостиницы, Грачев схватил её за руку, остановив и резко развернув к себе, затащил в коридор, чтобы поговорить с ней без свидетелей. Казалось, та даже не поняла, в чем причина его гнева и когда Грачев прижал её к стене совершенно опешила. - Слушай меня внимательно! – схватив её за ворот кофты, скрутив его в руке, выпалил Грачев. – Ты больше никогда не подойдешь к моей жене, никогда ей не позвонишь и не попытаешься встретиться, иначе я тебя грохну, ты поняла меня?! - А ты не боишься, что я расскажу журналистам о ваших оргиях? – все же попыталась его осадить Тата, ничуть не раскаиваясь в том, что наговорила Кире. – И тогда твое губернаторское кресло полетит к чертям, зятек…. - Вперед… - отпустив её, Грачев даже немного отошел, дав ей возможность уйти. – Завтра тебя найдут мертвой в канаве, это я тебе гарантирую… Ему больше не хотелось ничего ей говорить, увещевать, пытаться образумить, тратить на Тату время он не собирался, однако и в том, что уже сказал – не было ни капли блефа. После того, как она ворвалась, что наговорила Кире, до чего довела – Грачев не мог больше смотреть на тещу, как на человека, она заняла для него место на уровне Климова и её жизнь ровным счетом ничего для него не значила. Он до сих пор не мог опомниться от того, как Кира бросалась к окну, впрочем, реакция у него все же была хорошей и он, словно бы ощутив, что с нею творится что-то неладное, успел её схватить, но номер был на восьмом этаже и она могла бы погибнуть..., от этой мысли у Грачева все внутри холодело. - Ты… ничего не сделаешь мне… - побледнев, проговорила севшим голосом Тата, но ей становилось не по себе от того, как он на неё смотрел. – Ты совсем рехнулся?! Убьешь бабушку своей жены?! Сначала подложил её под этого старика, теперь мне угрожаешь… - Я не угрожаю, я обещаю… - снова подступив к ней, не в силах более сдерживать свою ярость, он влепил Тате пощечину, на том не остановившись, ударив ещё, но на этот раз с большей силой. – Я тебя убью, тварь, если ты… если с Кирой что-то случиться из-за тебя, сука, я тебя убью, поверь мне! Ты поняла меня?! Не слышу! - Да, прекрати! – на этот раз напуганная его поведением закричала Тата, чувствуя, как пылают от пощечин щеки. - И учти, это было последнее предупреждение! – выпалил Грачев. С трудом остановив сам себя, он, отдернув халат, развернулся к лифту, понимая, что войдя в раж вполне мог и убить Тату, а сейчас, при стольких свидетелях, это бы только принесло ему проблемы. Вернувшись в номер, Грачев, ещё не зная сам в каком состоянии застанет Киру, увидел её лежащей в руках Петрова, но до того болезненной, дрожащей в пробивавшем её ознобе, в слезах и глядя на все это, он даже пожалел, что не прикончил Тату на месте. - Жень, может врача вызывать? – растерянно на него взглянув, спросил испуганно Петров. - Не знаю… - подойдя к постели, растерявшись не меньше друга, Грачев присел возле Киры, нервно отерев лицо рукой. – Детка, ты слышишь меня? Кира… - вкрадчиво прошептал он, склонившись над нею, чувствуя, как слезы подступают к его горлу. - Да…, я в порядке… - проговорила слабо она, взяв его руку в свою, прижав ладонью к губам и Грачев, ощутив на своей коже её слезы, опустился на постель рядом с нею, покрасневшими глазами посмотрев на Петрова. Положив голову на подушку, Петров немного поправил волосы Киры, убрав намокшие от слез пряди в сторону, мягко погладив её и, почувствовав, что ей это нравится, продолжил, проходясь ладонью от её лба к затылку. - Поспи, Кирочка… - шепотом произнес он, затем неуверенно взглянув на Грачева. - Та тварь больше не придет… - прошептал Грачев, на этот раз будучи в этом уверен, зная, что Тата ставит выше всех свою жизнь и после таких угроз не посмеет сунуться. - Хорошо… - кивнул Петров и сам бы не отказавшись поговорить с Татой, но оставлять Киру одну было нельзя. – Какая же она мразь… на Верку чем-то смахивает… - Точно… - подтвердил Грачев, ласково скользнув рукой по бедру Киры. – А я все думаю, кого она мне напоминает… - Мерзкие женщины… - вздохнул Петров, поглаживая Киру по волосам, понимая, что ему ещё повезло и он вовремя бросил Веру. – Кирочка лучше всех… - Да, наша принцесса самая лучшая… - улыбнулся Грачев и Кира перевела на него взгляд и её губы тронула улыбка. - Как же я вас люблю, мальчики… - едва выговорила она, но, не сдержавшись, спрятала лицо в подушке, чтобы скрыть слезы, настолько уязвимая сейчас, в объятьях двух самых любимых мужчин.