Зеркало

- Давай уедем, - говорит младшему Андрей, а Пётр лежит в наполненной ванной посреди комнаты и цедит твирин. В одежде лежит. Зелёный хмельной взгляд медленно перекатывается со стены на брата; сквозь безразличие тёмными жилками проступает злоба. - Возьмём Еву и уедем отсюда. Песчанка вернулась, и даже если Данковский её победит - вернётся снова. Нам здесь не место, брат. Тебе и твоему таланту здесь только погибель. Вверх взлетает рука со стаканом, и рукав обдаёт Андрея мелкими брызгами. Ставит стакан на бортик и встаёт - вода ручьями льётся с волос и рубашки, и когда Пётр хватает брата за ворот, тот промокает мгновенно. Младший тащит близнеца через комнату к последнему чертежу Многогранника, обхватывает мокрыми руками и приказывает: - Смотри. Голос у него неожиданно трезвый, отчаянный - ладони холодные, шёпот горячий. Ухо, куда льются тихие слова, просто горит. - Смотри, брат. Ничего лучше я не создал. Ничего больше я и не создам, если не буду пытаться уйти от этого места. Нина нас привезла сюда, чтобы возвести наши души в камне и стали, и даже если это совершенство до конца испило нашу с тобой душу, мне этого недостаточно. Пётр хватает бутылку твирина со стола и обхватывает голову брата - чтобы и не смел отвлекаться. - Смотри. Это зелье травит меня, убивает моё тело, и моей душе всё легче здесь быть. Если не будет твирина, я не смогу уйти достаточно глубоко, чтобы извлечь новый шедевр. Разве я на большее уже не способен? - голос младшего срывается. он шипит, как змея - Разве я могу смириться, что мои руки больше ничего не создадут? Хватит. Андрей вырывается, обхватывает предплечья дурного брата - бутылка летит на пол. Ноги в бледно-зелёной луже. - Мы уедем, - говорит он твёрдо, глядя в глаза, - и у тебя будет всё, что хочешь. Твирин, богема и Ева. Этого твоей душе хватит? Пётр смотрит на него затравленно, испугавшись собственной вспышки - и Андрею становится стыдно. - Прости.