Mass Effect. Операция "Сопровождение"

      Сказать что Сюзанна нервничала – это значит не сказать ничего. Она буквально не находила себе места. Совсем скоро, через несколько дней она, искусственный интеллект и киборг, второй пилот легендарного корабля, старший офицер экипажа станет частью человеческого сообщества, получит официальное земное гражданство и наконец обретет счастье быть законной, единственной женой давно нежно и глубоко любимого ею Джефа, примет его фамилию.       Несколько дней назад Джеф привез ее в лучшую земную гостиницу в Британии, которую восстанавливали ударными темпами и открыли всего неделю назад. Он поселил ее в отдельных трехкомнатных аппартаментах и сказал, что по традиции землян невеста и жених должны провести несколько дней отдельно друг от друга, чтобы потом встретиться только в ходе свадебной церемонии. Он также пояснил, что в эти несколько дней она может без всяких ограничений видется с кем захочет – и с мужчинами, и с женщинами. Только потом, оставшись в одиночестве, Сюзанна залезла в Экстранет и узнала то, о чем умолчал Джеф. Такая традиция нужна была для того, чтобы жених и невеста еще раз проверили крепость своего решения и могли до начала церемонии обьявить о расторжении помолвки и брака. Она поняла, что Джеф не верит в необходимость разрыва, но не хочет давить на ее решение.       Приемные дети жили в семьях капитана и Лиа Ваэл. Они также увидят ее только на свадебной церемонии. О том, что свадьба не состоится, Сюзанна не хотела даже думать – она слишком сильно желала продолжения своего совместного пути только рядом с Джефом, рядом с ее основным телом – легендарной «Нормандией». И очень уважала Джефа за то, что невзирая ни на многие месяцы совместной работы, ни на практически полное сосуществование во время двух тяжелых миссий, он, как мужчина, оставляет за ней, женщиной, право отказаться принять на себя статус его супруги.       Сюзанна подошла к окну, открыла створку и впустила в комнаты свежий воздух. Ветерок коснулся ее лица, принес приятную прохладу. Киборг опустилась в мягкое кресло и задумалась. Часть ее мощностей была привычно занята контролем состояния фрегата, часть – контролем безопасности членов экипажа и команды. А еще одна часть со всем прилежанием и напряжением осваивала всю доступную информацию под грифом «семейная жизнь с людьми».       Она ничуть не жалела, что как машина, не может дать Джефу все, что могла бы дать человеческая женщина. Да, Джеф Моро почти полностью излечился от синдрома Вролика, он уже не пользовался даже тростью, бегал, прыгал и падал как обычный человек. Да, он общался, контактировал со множеством женщин и девушек, но при этом всегда давал мягко понять, что его сердце уже занято. И никогда ни при каких раскладах он не изменял однажды принятому решению – рядом с ним по жизни будет идти только Сюзанна ИИ и больше никто. И киборг, видя и чувствуя железобетонность его решения, не могла не отдать должное Джефу – он вел себя очень по-мужски и по-человечески. Он не просто держал слово, он смог раствориться в ней, Сюзанне, стать частью ее мира и сущности, не пытаясь перекроить их под себя, изменить в своих интересах. Он не просто встал рядом, он стал частью ее судьбы.       Сюзанна чувствовала, что для него она – почти все. Она смогла совместить в себе и душу столь дорогой и любимой Джефом «Нормандии» и душу, свойственную только человеческой личности. Она вспомнила, как безмерно удивился Джеф, увидев ее впервые, когда она села в кресло второго пилота. Как он с самого первого дня признал за ней все права на автономность, экстерриториальность и свободу. Как он сразу взялся ее опекать, мягко и полно ввел в курс дела и никогда не ограничивал ее ни в чем, не пытался ею командовать, не стремился показать, что она – только механизм, а он – человек и потому – он тут главный.       Она вспомнила их первые вечерние прогулки по спящей в дрейфе «Нормандии», когда на постах находились только члены дежурной смены и вахтенный офицер. Тусклый свет софитов, тишина, нарушаемая едва слышным гулом ядра и вспомогательных механизмов, шипением воздуха в тоннелях вентиляции. Как он тогда смотрел на нее, не веря, что судьба подарила ему возможность… Почувствовать себя сильным не только за штурвалом фрегата, не только в полете. Джеф тогда изменился. Он расправил плечи, он поверил, что теперь от него зависит не только корабль и экипаж. От него зависит конкретный… человек. Да, Джеф сразу признал в ней человека и никогда не отступал от этого признания.       Капитан был прав – она для Джефа сразу, с первой минуты, как он только ее увидел, садившуюся в кресло… А он ведь видел ее, видел, поскольку уже давным давно привык все замечать в месте своего постоянного обитания – рулевой рубке… Она с первой минуты для Джефа стала не машиной, не роботом, не киборгом, не механизмом. Она стала для него человеком. Только машина, только киборг, оснащенный искусственным интелектом с минимальными ограничениями мог бы оценить тот дар, который Джеф преподнес Сюзанне едва только в первый раз заговорил с ней. Дар признания ее права на свободу, дар понимания уникальности, ценности и важности ее для него. Дар преклонения перед ней, волей судьбы получившей совершенное женское тело в качестве платформы. Дар понимания, что искусственный интеллект в женском обличье – это больше, чем простой шагоход. Намного больше. И она с тех пор всегда очень бережно относилась к тому, как воспринимал ее Джеф.       Благодаря ему она смогла войти в сообщество людей как равная, как естественная часть экипажа и команды, а не просто как корабль и его центральный компьютер. Она понимала страх Джефа, который читала в нем, если ей приходилось участвовать в высадках. Он очень боялся, всегда боялся ее потерять. Ему невозможно было обьяснить, что благодаря многопроцессорной схеме и совершенным приводам, она практически неуязвима для огня любого оружия, она способна избежать поражения даже тяжелым оружием, поскольку ощущает все, происходящее вокруг с поистине нечеловеческой детализацией…       Он только грустно улыбался в ответ и она поняла… Поняла, что он, пилот божьей милостью, совершивший абсолютно невозможное для людей с его заболеванием и ставший одним из лучших пилотов человечества, подарил ей, машине свою… любовь. Он спокойно относился к тому, что на борту его корабля есть другие женщины, девушки, которые тоже участвовали в боестолкновениях, тоже рисковали… Он просто делал все, что ему, пилоту, было доступно, чтобы они не пострадали. Сюзанна ясно ощутила, что его отношение к ней… оно совершенно другое. Он давал ей полную свободу, но всегда беспокоился о ней, о ее состоянии, о ее потребностях и нуждах. О том, весела или грустна она, о том, почему ее взгляд иногда останаливается на одном предмете и становится таким отстраненно холодным…О том, что ей тоже необходимо как можно чаще бывать вне рулевой рубки корабля, не забывать о возможности сойти на планету, пройтись по паркам, садам… Даже просто пройтись по магазинам. Джеф давал ей полное право и возможность чувствовать себя… женщиной, у которой есть свой мир, свои интересы, свои потребности.       Вот так незаметно Сюзанна получила возможность видеть жизнь органиков в ее многообразии, ощущать ее сложность и в то же время – простоту и определенность. Джеф не заключал ее в золотую клетку, он поверил ей и в нее… И она поставила перед собой цель – максимально приблизиться к уровню, доступному органическим существам. Стать для них не платформой, не киборгом, а другом и партнером. Она вспомнила, как впервые побывала на Цитадели, как удивленный сержант Харон просмотрел на экране данные ее чипа-идентификатора второго пилота фрегата, как она прошла без единого вопроса уникальные цитадельские сканеры. Как впервые побывала в кафе «Сонное озеро», как сидела в полутьме кабинки, делая вид, что потягивает коктейль через соломинку и смотрела на танцующего Джефа. Она точно знала, что танцевать Джеф решился только зная – она рядом, она смотрит на него и ободряет.       А потом они долго-долго говорили, проговорили до трех часов ночи… Говорили о многом, легко перескакивая с темы на тему, иногда перебивали друг друга, а иногда… иногда заканчивали высказывать мысль, пришедшую на ум собеседнику. И им очень это предвидение нравилось. Джеф смотрел на нее такими восхищенно-обожающими глазами… И она чувствовала себя… нет, не машиной… Личностью, человеком, женщиной… А потом… Потом они гуляли до шести часов цитадельского утра, гуляли и по центральным улицам, и по малозаметным переулкам. Гуляли, не видя ничего и никого вокруг, кроме себя и своего спутника. Джеф тогда говорил мало, предоставлял ей право говорить или… или молчать. У органиков, оказывается, молчание настолько многогранно и красноречиво…       Они присели в небольшом сквере на скамейку и Джеф посадил ее, тяжеленного киборга себе на еще неокрепшие колени. И мягко пресек ее попытку слезть и сесть просто рядом. Он тогда сказал, что ему будет так лучше… Но если она хочет… Он не будет настаивать… И она вдруг почувствовала, что хочет… Хочет не слезть с его коленей и сесть рядом на холодную скамью, а остаться так сидеть до самого рассвета… До следующего рассвета… Да хоть год так просидеть! Только вдвоем, только рядом с ним, только у него на коленях, чувствуя его вот так, полно и плотно.       Он обнял ее и она впервые тогда обняла его. Обняла по настоящему, не ограничивая себя служебным протоколом и рамками приличий. Сначала встретились взгляды их глаз… потом… потом губы…. И только под самое утро она, убедившись, что народу в сквере прибавляется, встала с колен Джефа. Ей было впервые так хорошо… Они, взявшись за руки, не спеша пошли к выходу из сквера… А вокруг просыпалась Цитадель. Спешили куда-то Хранители, легко посвистывали пролетавшие по своим трассам флайеры… Начинался новый день.       Тогда Джеф, смущаясь и пряча взгляд, достал из кармана цепочку с небольшим полудрагоценным камнем в изящной оправе и… и надел ей на шею, уловив ее разрешающий кивок. А потом рассказал, что эта вещь – его семейная реликвия, передаваемая из поколение в поколение женщинам, ставшим очень дорогими для семьи Моро.       Сюзанна смешалась… Она, конечно, понимала, что Джеф… Джеф постепенно, совсем необидно, ненасильственно приближает ее к себе… Приближает не как корабль, не как машину, не как робота, не как механизм… Как равную себе, равную и… и стоящую выше его, ставшую его Женщиной. И тогда она поняла, что имел в виду капитан Шепард, когда как-то сказал, глядя в черноту космоса сквозь обзорный иллюминатор «Мы, мужчины, живем и действуем ради лучших женщин. Ради их блага, счастья и спокойствия». Это было тоже поздним вечером, когда капитан по обыкновению проводил ночной обход корабля, а она только-только сменилась с Джефом с очередной вахты, передав управление автопилоту – трасса полета была простой и особых проблем… не предвиделось.       Тогда Сюзанна долгий день провела в глубокой задумчивости. Она осмысливала подтекст сказанной капитаном фразы. Фразы, пояснившей ей так мало… и так много. Она прекрасно видела, насколько разными бывают органики, в особенности – ставшие ей очень дорогими и близкими люди. В них хватало всего – и очень плохого и очень хорошего. Но они были свободны как пасть очень низко, так и вознестись очень высоко. Как люди больше всего жаждут преодолеть проклятие своей краткой жизни, продолжить себя в детях, внуках, правнуках. Как любят и ценят совершенно разных женщин, владеющих таинством порождения и продолжения новой, человеческой, разумной жизни.       Как машина, компьютер, способный обрабатывать несколько десятков зетабайт в долю секунды, она прекрасно знала, что женщины далеко не всегда были столь почитаемы. Что их унижали, оскорбляли и угнетали, ограничивали, издевались и… насиловали. Превращали великое таинство порождения новой жизни в удовлетворение похоти, низкого животного инстинкта. А потом она узнала, что животные в большинстве своем не склонны насиловать самок… Только разумное существо оказалось свободным, способным выйти за жесточайшее ограничение, обрести свободу выбора. И она поняла – Джеф выбрал светлую сторону, высокую. Выбрал, потому что такой выбор для него был естественен и очень прост. Сама его суть не приняла бы другого выбора.       Капитан Шепард поддержал Джефа в его стремлении. Джеф тогда сказал, что к другому капитану он бы не пошел служить и просто работать в его команде. Он принял Шепарда, сразу установившего закон: что бы ни случилось на миссии, в полете, на планете – женщины неприкосновенны и подлежат всемерной защите от любых посягательств и неприятностей. Между женщиной и опасностью, как утверждал капитан, всегда должен стоять мужчина. И он обязан там стоять. Такова его роль, такова его функция, таково его предназначение. Стоять, если потребуется, насмерть, защищая женщин и… и детей.       Сюзанна прекрасно знала об успехах генной инженерии. Она знала, что люди стремились и таким способом стать лучше. Или желали верить в то, что станут лучше, используя генетику во благо человечества и человеческого общества. И капитан, она это отлично видела, чувствовала, ощущала, знала, совершенно спокойно спас Миранду Лоусон, созданную, выращенную довольно экзотическим способом, лишенную детства, обычного детства человеческого ребенка.       Она знала, что капитан мог бы еще на планете пристрелить ее, офицера ненавистного ему ««Цербера», уже тогда предававшего человечество направо и налево, пристрелить, едва узнав, что она была правой рукой Джека Харпера, Призрака. И тем более пристрелить, едва Светлана Юльева, врач корабля, доложила ему, что перед ней, на операционном столе в медотсеке – не человек. Только его очень близкое подобие… Подобие, лишенное права воспроизвести себе подобных. Но он поступил по-иному, не только оставил эту «леди совершенство» в живых, но и с помощью союзников дал ей право и возможность стать матерью обычных человеческих детей.       И Сюзанна стала свидетелем того, что Лоусон преобразилась. Сюзанна видела, как Миранда осторожно осваивается с тем, что для окружающих она – не жесткий руководитель, не беспощадный командир, не неутомимый ученый, способный пойти на крайности, не рабочая лошадь. Она тоже личность, тоже женщина… Со своей сложной судьбой, со своими проблемами, тайнами, желаниями, стремлениями. Лишенная матери, она любила, до беспамятства любила свою младшую сестру-близняшку, Ориану. Она очень беспокоилась о младшей, помогала ей, стараясь держаться в тени и на расстоянии. Шепард понял, что лучшего подарка Миранде, чем сестра рядом на одном корабле, он, капитан фрегата сделать не может. И он сделал этот подарок… Сделал, а потом Миранда сделала с помощью капитана и его союзников себе другой подарок. Она вернула себе способность стать матерью. Вернула, потому что поверила – рядом с сестрой она сможет стать еще более полным человеком.       Миранда. Сильная и одновременно – очень слабая. Хрупкая и потрясающе прочная. Жесткая и ошарашивающе мягкая. Она оказалась в состоянии день за днем, месяц за месяцем выдерживать попытки Жаклин посчитаться за все преступления «Цербера» с ней, его офицером. Пусть бывшим, но офицером.       Сюзанна знала, понимала, что для Дженнифер нет бывших офицеров «Цербера». Нет, ибо то, что с ней, подопытной Ноль творили на Прагии, невозможно было творить, не замазавшись в этой грязи по самую макушку. Только совсем недавно Дженнифер стала оттаивать. Война шла к концу, Жнецы отступали или планомерно уничтожались и Джек стала понимать – ей необходимо будет как-то реализоваться в этом новом мире. Сюзанна знала, что глубоко в сознании Дженнифер уже приняла решение – она вернется в Академию Грисома. Вернется к своим студентам, которых любила больше самой себя. Она растворялась в них, пусть тогда, перед угрозой Жнецов и гоняла их жестче, чем любой мыслимый сержант гонял новобранцев. Гоняла, потому что знала: дети не могут быть безоружны, если речь идет о борьбе за выживание человечества, о борьбе за выживание органической разумной жизни.       И все же она научила студентов великому балансу между борьбой со злом в полную силу и полному, всепоглощающему стремлению к добру. Научила, потому что страшно долго была вынуждена пребывать в океане ненависти, боли, гнева, горя. Потому что знала – дети не должны лишаться детства так, как была лишена она и сотни других детей, имевших несчастье стать биотиками.       Касуми Гото. Девушка, ставшая одной большой загадкой для Сюзанны. Специалист по взлому и изъятию ценностей, как она всегда себя называла. Обладавшая развитым художественным вкусом и стремлением к совершенной красоте. Способная облечь в нечто совершенно уникальное даже свое собственное боестолкновение с противником. Шепард как-то вечером рассказал Сюзанне, что был просто потрясен возможностями Касуми, когда она добралась в прыжке до летуна Донована Хока и с непередаваемой артистичностью, легко и внешне свободно лишила этого самовлюбленного болвана того, на что он так рассчитывал – щитов, спасавших машину от сосредоточенного огня даже тяжелого вооружения. А когда она в полутьме челнока читала послание погибшего любимого… На ее лице, всегда сосредоточенном и почти ничего не выражавшем была такая гамма чувств и эмоций… И Сюзанна согласилась, поняв, что мисс Гото, не найдя на Нормандии применения своим основным талантам по изъятию ценностей, стала совершенствоваться в других, менее экстремальных направлениях. И достигла в этом немалых успехов.       Сюзанну тогда просто потрясла верность Касуми своему любимому. Она, в один из вечеров девичьих посиделок, наедине с ней, Сюзанной сказала такую фразу: «И тогда я решила, что если не он – то никто. И решила отомстить Хоку за его гибель. А теперь… Теперь я буду скрываться, потому что кроме моего… - она всхлипнула. – никто не может стать мне таким же близким. Я продолжу работать, но рядом со мной будет только он. – она кивнула на голопортрет молодого человека. – Больше никто». Касуми выполнила свое решение – она осталась одинока, сконцентрировалась на своей работе и канула в безвестность. Только изредка под глубокой шифровкой Сюзанна получала от нее весточки и радовалась – Касуми жива, здорова и… свободна.       Самара… азарийский юстициар. Как сказала однажды Эшли Уильямс, узнав сколько лет этой почтенной азари, хотела бы она настолько хорошо выглядеть в ее годы. Сюзанне было хорошо известно, что сама Самара стала юстициаром, поскольку решила собственноручно наказать свою дочь за преступную вне всяких сомнений деятельность. Живущие больше тысячи лет азари совершенно не стремились рано умирать и не любили массовых убийств и войн, приносящих огромные жертвы и разрушения.       Генетический сбой, проклятие, названное «ардат якши» или «демон ночного ветра», постигшее ее дочерей, всех троих, поверг Самару в ступор. Сюзанна до сих пор не смогла даже приблизиться к пониманию того, что чувствует мать, убивающая своего собственного ребенка только для того, чтобы он, этот ребенок, больше не убивал других. Это понимание было слишком страшным и холодным, труднодоступным даже безразличному машинному разуму. Как же полно Самара отдалась преследованию и наказанию своей дочери!       К счастью, Шепард и его союзники смогли избавить Самару от необходимости убивать свою дочь. Они подарили пожилой азари счастье видеть своих троих дочерей свободными от генетического недостатка, ставшими совершенно обычными, пусть и очень сильными биотиками. Шепард тогда пояснил, что просто дал возможность Самаре в какой то мере вернуться назад, в ту минуту, когда врач еще не сказал ей об ужасном диагнозе. И теперь Самара и ее дочери были счастливы. Счастливы, живя единой, дружной семьей, работая в едином стремлении защитить стабильность и безопасность всех, кто не выходил за рамки закона, морали и традиций.       Уроднот Бакара, Ева. Тогда едва ли не впервые Сюзанна встретилась с женщиной – шаманом. Отвечавшей за связь с духовным миром большого сообщества кроганов. Хранительницей тех самых традиций, обычаев, морали и нравственности, которые по-своему и в своем сообществе защищала Самара. Бакара только ей рассказала, причем с максимальными подробностями, через что ей пришлось пройти, принимая инициацию. Ее рассказ тогда потряс Сюзанну. Они долго молчали, сидя в медотсеке, погруженном в ночную тьму.       Только здесь, на «Нормандии», Бакара решилась раскрыть тайну того, как она, женщина – кроган стала шаманом племени. Сделать это же на земле Тучанки… она отказалась категорически и Сюзанна ее поняла, не настаивая. А тогда в медотсеке, в почти полной темноте, прерываемой только миганием индикаторов на пультах, Бакара говорила. Говорила о многом, до этого скрытом в ее сознании, в памяти, душе.       Раса, пережившая ядерные конфликты, бесконечные войны племен, ставшая обьектом жестокого генетического эксперимента саларианцев и варварской предусмотрительности турианцев. Раса, где мужчин почти что официально считали только наемными убийцами, а женщин… Женщин не рассматривали как ценность вообще, поскольку сотни кроганок не могли родить даже первого ребенка. Бакара ей тогда рассказала, скольких ей приходилось отпевать, отправляя в верхний, лучший по ее пониманию мир. Сколько кроганок умерло при родах, сколько – от безысходности осознания того, что долгожданный ребенок – мертв. Мертв еще в утробе матери.       Сюзанне довелось стать свидетелем активации распыления вакцины против генофага. Она видела в глазах кроганок и кроганов такую надежду, такую пронзительную надежду, что ей хотелось сделать что-то, чтобы подтвердить – теперь ваша надежда – не миф, она реальна. И это теперь – ваше, кроганы, будущее. Все было сделано при самом непосредственном ее участии и Бакара по праву шамана, по праву первой женщины, избавленной от проклятия генофага, стала организатором новой жизни на Тучанке.       Те, зеленые ростки на стенах разрушенного огромного и сохранившего немалую часть красоты города, стали вестниками нового мира, создаваемого кроганами. Мира, в котором отцы уже не будут убивать своих сыновей в конкурентной борьбе. Где сыновья не будут вынуждены убивать своих отцов. Где мужчины снимут с себя клеймо наемных убийц и станут воинами своего народа. Где они уже не будут стремиться улететь с родной планеты куда подальше, пытаясь забыть весь ужас положения своей расы, стремясь раствориться в новой жизни, в новой деятельности.       Бегство с родной планеты. Это то, через что пришлось пройти кварианцам. Тали Зора нар Райя вас Нима стала лучшей подружкой для Сюзанны. Подружкой, которая ей первой показала, как выглядят кварианцы без костюмов. Это действительно был знак высшего доверия. Тогда Тали пошутила, что мало кто видел и Сюзанну без костюма и без внешней кожи. На что Сюзанна со смехом отпарировала, что под кожей у нее – металлический, стальной и пластиковый каркасы, приводы и иное оборудование – лучше, конечно, чем у гетов, но все равно – машинное.       А без одежды… Без одежды ее после активации видел только Джокер. Только Джефу она поверила настолько, что однажды, когда им довелось вечером встретиться в пилотской кабине, когда «Нормандия» в очередной раз дрейфовала, разряжая ядро у одной у выделенных для этого планет, она сама расстегнула крепления комбинезона и сняла его, зная, что Джеф не будет посягать на нее в порыве животной страсти. Как же он смотрел тогда на нее… Какое молитвенное преклонение было запечатлено на его лице, в его взгляде. Он долго не решался прикоснуться к ней, ощутить пальцами ее кожу.       Ей тогда пришлось взять инициативу на себя, положить его руку себе на голую спину, но и тогда… Как же он был несмел и одновременно – очень нежен. В его взгляде не было животной жадности, не было стремления к простому физиологическому обладанию. Но одновременно Сюзанна вдруг почувствовала, насколько она… желанна и дорога для Джефа.       Тогда они провели вместе несколько незабываемых и очень личных часов. Джеф ее потряс. Он вел с ней себя так, что она и сама начала серьезно сомневаться в том, является ли машиной. Это было волшебство… Волшебство для двоих. С тех пор Джеф согласился на отдельную каюту… А раньше он ограничивался спальной капсулой, просиживая почти полные сутки в пилотской кабине.       Сюзанна понимала: он, как мужчина, руководствуется тем, что ему самому не нужен тот уровень комфорта, который столь привычен для женщины. И она решила использовать свое преимущество киборга – никаких рюшечек, подушечек, статуэток-пупсиков, никаких излишних украшений. Она просто создала в каюте, переданной ей и Джефу капитаном, настоящий домашний уют. И Джеф наконец-то оценил, что такое спать не в пилотском кресле, скорчившись, не в тесной спальной капсуле ,вытянувшись как струна, а на нормальной кровати, рядом с такой теплой и надежной Сюзанной. Ему было абсолютно все равно, что Сюзанна только имитирует сон. Джефу очень нравилось то, что она все же соглашается быть рядом с ним.       А ей нравилось его обожание и преклонение перед ней. Она, нашедшая себя в новом для себя статусе хозяйки дома и хранительницы домашнего очага, почти постоянно купалась в его восхищенных взглядах и чувствовала себя совершенно счастливой. Ей как-то попались на глаза строчки «Есть я и ты, а все, что «кроме» легко исправить с помощью зонта». Она потом разыскала источник – это было далекое двадцатое столетие. Старый, плоский, пленочный фильм, без намека на ухищрения современных киношников. Никаких изысков. И все же Сюзанна, копаясь поздним вечером в недрах очередной консоли, одновременно посмотрела этот фильм от начала до конца и была просто… Поражена, удивлена, восхищена?! Скорее все вместе. Как же прав был режиссер, сумевший показать такие чувства, такие эмоции, такую жизнь… Пусть не все было достаточно реалистичным, но ведь это – не документалистика, это – художественный фильм.       Сюзанна вдруг осознала, что благодаря своей машинной основе она… Нет, не просуществует, она именно проживет достаточно долго, чтобы тоже быть рядом с Джефом. Она вспомнила, что Светлана как-то указала на один из побочных эффектов применения вакцины от синдрома Вролика – почти двукратное увеличение продолжительности жизни. И ей стало так тепло от сознания, что и она сумела получить кусочек простого, но такого человеческого счастья.       А теперь она не только вместе и рядом с Джефом, она – многодетная мать. И Джеф совершенно не разделяет человеческих детей – близнецов и турианку с азари. А они не мыслят своей жизни без отца. Ведь для них он – не только легендарная личность, но и глубоко близкий, родной без всяких скидок и условностей человек.       Сюзанна закрыла окно и прошла к стоявшей на прикроватной тумбочке витрине, в которую вставила закодированные изображения всех членов экипажа и команды фрегата. На большом экране витрины проступило изображение протеанина. Явик... Да, он не любил киборгов и искусственный интеллект в особенности. Ему и виртуальный интеллект не особо нравился. Сюзанна почти не прилагала усилий, чтобы изменить его мнение о себе и об иных разновидностях машинных интеллектов в частности. Явик сам… Общаясь с Шепардом, работая бок о бок долгими вечерами с Лиарой, он не перестал настороженно относиться к роботам. Он просто исключил из настороженности ее, а потом и созданную руками Сюзанны ее близняшку Аэстену. Только их, да, пожалуй, еще Легиона, он мог терпеть рядом с собой, общаясь как с равными. Еще Вир, воин-прайм стал для него своим… Больше, кажется, ни к кому из синтетиков протеанин расположения не испытывал.       Только с ней, Аэстеной, Легионом и Виром протеанин был открыт и откровенен, только их из числа синтетиков он считал достойными своего внимания и общения. Немногие органики смогли бы похвастаться, что обменялись хотя бы парой фраз с представителем ныне вымершей расы. Даже на фрегате. Сюзанна прекрасно понимала Явика. Он, мужчина, хочет найти женщину своей расы и попытаться стать для нее близким. Не мужем, не сожителем… Выше и глубже.       Она вспомнила, как они провожали Явика в полет на его фрегате. Он подошел к ней, склонился в прощальном поклоне и произнес только одну фразу: «Ты счастливая, Сюзанна, будь и впредь такой же счастливой.». И все. Больше ничего. Но Сюзанне хватило этого очень надолго. Она действительно поняла, что счастлива, уникально счастлива с того самого момента, как капитан Шепард разрешил ей сначала самой решить, в каком наряде она будет чувствовать себя наиболее комфортно, а потом разрешил ей заниматься на корабле тем, что она сама захочет делать.       Теперь Сюзанна знала, что Шепард просто использовал страсть искусственного интеллекта к поиску, накоплению и обработке все больших и больших объемов информации. Но тогда… В тот момент, когда Шепард назвал ее человеком… В ее машинных схемах что-то переклинило. Перед ней вдруг встала такая далекая, трудная, сложная, но такая манящая цель, настоящая планка, высота, взять которую стало делом ее жизни. Шепард просто и кратко предложил ей стать человеком не переставая быть машиной.       Она знала, что очень многие люди и инопланетяне с рождения несут в себе многочисленные чипы, позволяющие им справляться с резко возросшими нагрузками. Эволюция была крайне медленной, а вот развитие человеческого разума оказалось намного быстрее. И люди спокойно воспринимали то, что многие из них уже больше чем наполовину состоят из металла. В них жила одна неуемная жажда – жить как можно дольше. Жить полноценной, полнокровной и, главное – долгой жизнью.       И она начала… Начала не существовать, а именно жить. Да, сначала ее основной заботой стал корабль, ее основное тело, фрегат. Сколько вечеров она провела рядом с Джефом и Джоном, отстаивая необходимость внесения существенных дополнений в комплектацию корабля – сейчас было бы трудно даже подсчитать. Главное – к ее мнению прислушались, ведь так или иначе она заботилась не только о себе. Она заботилась о безопасности тех, кто ей, искусственному интеллекту фрегата, доверил самое дорогое: свои жизни и свою безопасность.       Благодаря ее предусмотрительности восемь зенитно-лазерных комплексов, до этого никогда не стоявших на фрегатах, заняли свои места в конструкции ее корабля. А «Таниксы»… Даже один из них был по своим характеристикам и возможностям достоин минимум линкора, а их на «Нормандии» стояло целых два… Они ее просто очаровали. О ракетах, торпедах и лазерах ПОИСК говорить не приходилось – Сюзанна рьяно занималась созданием вокруг фрегата зоны, в которой не мог никоим образом выжить ни один супостат. А броня «Силарис»… Она для Сюзанны стала латами, бронежилетом, кирасой. Самые мощные щиты, питать которые могло только столь совершенное ядро, что стояло на «Нормандии», стали дополнительной защитой. Двигатели… Как тогда сказал еще капитан Андерсон: «Быстрый и тихий корабль. Идеальный корабль для СПЕКТРа». Да, благодаря усовершенствованиям «Нормандия» к моменту столкновения с Жнецами была средоточием самых современных технологий защиты и нападения.       Ее Джеф… Единственный пилот, которому она доверяла бесконечно. Решения которого выполняла со всей строгостью и полнотой. Единственный пилот, благодаря которому «Нормандия» могла и танцевать, и даже петь в полете. Единственный, видя кого за штурвалом, Сюзанна могла быть спокойна за целостность своего основного тела и всех его систем. Единственный, в союзе с которым она представала перед врагами любого калибра и силы только в одном образе – несущей смерть. Неотвратимую и жестокую. Как сказал тогда Семенов: «Галактика, в которой искусственный интеллект, виртуальный интеллект и органическая жизнь находятся в состоянии мира и союза, непобедима».       И она была полностью согласна с этим таинственным, но очень сильным и глубоким человеком. Именно благодаря ему она получила совершенное уникальное тело, именно благодаря ему она смогла выйти за узкие рамки стандартного ИИ, до предела ограниченного протоколами. И именно от него, еще будучи вне тела киборга, существуя только как программа в огромной серверной деке, она получила первые уроки взаимоотношений между людьми, между мужчиной и женщиной. Ведь Семенов и Иванова не были мужем и женой, не были женихом и невестой, не были даже любовниками. Но между ними не было никаких разногласий, при том, что у каждого из них существовало свое собственное мнение по множеству вопросов.       Как говорил тогда Захар – мнения могут быть самыми разными, а работа должна быть выполнена только на отлично. Так что придется договариваться или доверять. И Сюзанна взяла этот принцип себе на вооружение, стремясь всегда доверять и договариваться. И это сработало на все сто процентов. Органики неоднократно говорили, что пожелай Сюзанна остаться на фрегате одна – и им всем нечего было бы ей противопоставить. Кроме одного – безграничного доверия и полной веры в нее, в искусственный интеллект, получивший полную свободу сначала в границах корабля, потом – на высадках и наконец…       Скоро, совсем скоро она будет признана всем человеческим и галактическим сообществом, она официально станет женой ее любимого человека. Став уже женой фактически, полностью и без остатка. Получившей права гражданства давным давно без всяких протоколов и формальностей. Получившей такой уровень доверия органиков, что несмотря на любые протоколы она сейчас была просто неспособна причинить им малейший вред или неудобство. Всегда и везде она защищала их, используя все свои ресурсы. Оберегая тех, с кем прошла тяжелейшие миссии и как корабль, и как искусственный интеллект, и как мобильная платформа, в которой уже давно все нормандовцы перестали видеть киборга.       Сюзанна подошла к зеркалу, внимательно вгляделась в свое отражение. Да, союзники постарались на славу. По человеческим меркам даже сейчас ей никто не давал больше сорока лет. Она могла легко выглядеть и на двадцать, но сегодня ей не хотелось быть намного моложе Джефа. Она хотела быть ему ровесницей, может, чуть-чуть младше.       Полтора дня полного одиночества. Полного сосредоточения на себе, своем внутреннем мире, своем «я». Сюзанна была предельно благодарна Джефу, что он попросил ее последовать этому странному, но оказавшемуся таким необходимым обычаю. И потому к исходу вторых суток она была еще больше убеждена – она станет женой Джефа Моро, официальной женой и пойдет по жизни рядом с ним. Столько, сколько им будет отпущено судьбой. Послевоенной мирной, хотелось надеяться, судьбой.       На третьи сутки утром Аэстена и Тали приволокли в ее номер свадебное платье со всеми необходимыми аксессуарами. Хотя Сюзанна пыталась отбрыкиваться, говоря, что согласна вытерпеть церемонию бракосочетания и в простом брючном костюме и даже в комбинезоне, к которым так привыкла во время странствий на фрегате, но Тали, подойдя к ней вплотную, тихо спросила.       - Скажи, Сюзанна… Сколько раз ты собираешься выходить замуж?       И Сюзанна не нашлась что ответить. Она поняла, что ее девочки, ее лучшие подруги хотят, чтобы этот день она запомнила навсегда. А значит, ее одежда в этот день должна быть уникальной.       Сюзанна покорно дала облачить себя в это платье, стараясь не особо интересоваться деталями. Аэстена с хитрецой во взгляде нажала какую-то кнопку на своем инструментроне и перед Сюзанной вдруг распахнулось огромное, во всю стену зеркало, до того надежно скрытое за панелями. Взглянув на себя, Сюзанна сдавленно охнула. На лицах Аэстены и Тали вспыхнули довольные и очень счастливые улыбки.       - Девчата… Вы что, Касуми подговорили? Откуда она такое позаимствовала?       - Ничего никто не заимствовал. Вся женская половина экипажа и команды шила тебе это платье, стараясь сохранить в глубокой тайне сам факт его создания. Это – тебе наш подарок на свадьбу, Сюзанна. От всех женщин и девушек корабля. – Тали с жаром расцеловала киборга. – Прости, что соблюли традицию тайны платья… Отключали камеры, микрофоны и все такое. Но так по человеческим стандартам надо.       - А Джеф…       - Джеф ничего не знает. – сказала с убежденностью в голосе Аэстена. Тали кивнула, подтверждая. – Также не знает никто из мужчин. Все делалось ночами, когда на борту была только Т Сони, но она, ты же знаешь прекрасно, из своей каюты-номера не появляется, полностью погрузившись в работу. Так что двое-трое-пятеро женщин и девушек в отдельной каюте или в салоне… постепенно… И вот – результат. Джеф будет потрясен…       - Я сама немало потрясена. – проговорила Сюзанна, оглядывая себя в огромном зеркале. – Куда такой длинный шлейф?       - Он нужен на церемонии. Там чистый пол и чистые лестницы. Ничто не помешает ему скользить. Он прочен. А по дороге… Мы попросим твоих детей помочь нам. Они должны принять непосредственное участие в церемонии и им будет приятно. Мы с ними уже говорили и они согласны.       - А не будет ли это унизительно?… Нести шлейф за мной? – с сомнением в голосе спросила Сюзанна. – Ведь это придется делать…       - Всем троим твоим девчатам. А твой сын поможет тебе с фатой, корзинкой даров невесты и букетом выбора. – сказала Тали. – Мы уже говорили с ними об этом. Они не видят в этом ничего предосудительного, ведь они тоже хотят, чтобы этот день свадьбы был единственным свадебным днем в твоей жизни. Они очень хотят, чтобы ты и Джеф соединились очень надолго. И помочь маме, самой счастливой и самой красивой маме… Какое же тут унижение? Это же не за незнакомой и абсолютно неродной женщиной или девушкой все это носить! – Тали решила убедить Сюзанну в справедливости подобного сценария, но киборг жестом остановила подругу.       - Спасибо, Та, я все поняла. Если они согласны… Они достаточно взрослые, чтобы принять это самостоятельное решение. И я рада, что они будут рядом. Уговорили, девочки.       - Ну вот. Тогда снимай платье, мы поможем. А потом кое что обьясним относительно церемонии. То, что можно. – с заговорщической хрипотцой в голосе сказала Аэстена.       - Ага, значит есть и то, что нельзя? – улыбаясь, сказала Сюзанна, выбираясь из роскошного платья и облачаясь в обычный домашний костюм.       - А как же. Всегда должна быть тайна. Тем более в такой день… - сказала Тали.       После долгого разговора с подругой и сестрой, Сюзанна решилась. Она вспомнила о том, что Джеф особо указал – она имеет право общаться в эти три дня с кем захочет. И ее пальцы привычно набрали код Легиона, его уникальный идентификатор.       - Лег, привет. Это Сюзанна.       - Привет, Сюзи. – прострекотал Легион. – Рад тебя слышать.       - Лег, я выхожу замуж… за Джефа.       - Рад за тебя, Сюз. Поздравляю.       - Спасибо. Лег, у меня к тебе есть просьба.       - В такой день не принято отказывать.       - Лег, сможешь прибыть? На Землю, координаты я тебе сбросила. Дату и время – тоже.       - Вижу, получил. На официальной церемонии я быть, извини, не смогу. А вот на праздновании… На праздновании смогу.       - Лег…       - Сюзанна, я все понимаю. Но будет лучше, если на церемонии не будет много синтетиков. Достаточно того, что там будет Аэстена.       - Кстати, Лег. Аэстена без ума от Вира. Сможешь поспособствовать его прибытию? Знаю, что Аэстена его уже уговаривает. Поможешь уговорить со своей стороны?       - Сюз, он же глава вооруженных сил, сейчас период восстановления, перевооружения и тому подобного. Он зашивается. Хоть он и Прайм с мощнейшей компьютерной поддержкой, но все же…       - Лег, ты ведь меня прикрывал в рейде за Четверку. Я тебе благодарна.       - Знаю, Сюз. Намекаешь, что Аэстена…       - Да, Лег. Сам знаешь, они – больше чем просто друзья. Уточнять не буду, сама еще не определила уровень.       - Ну, если так. Помогу. Думаю, Вир не откажется. Не каждый месяц такое событие.       - Спасибо, Лег. Тебя я жду тоже. Обязательно. – Сюзанна прервала связь.