Пять течений

Всю жизнь, и сознательную, и нет, он слышал лишь одно и то же: "неудачник", "ничтожество", "урод" и прочее, что может задеть сердце маленького мальчишки, когда-то оплошавшего перед остальными. Он стал изгоем, никому ненужным хламом, даже родители его считали жертвой отбора. Они ненавидели его, маленький Клеменс всегда улыбался. Он не считал, что люди злы, просто он никому не нужен. Одиночество мальчишку не отягощало, даже наоборот, ему нравилось оставаться наедине со своими мыслями, рассуждать о добре и зле. Вообще Клеменс если и пытался завести знакомство с кем-нибудь, то его отталкивали. А если попадались дворовые мальчишки особо "добрые", то в отмеску бендняжка получал еще и синяки с ранами. Даже после всего этого "отброс" не потерял своей добросердечия. Клеменс винил себя в том, что осточертел всем в округе, однако на людях подобное он не показывал. Когда прошло какое-то время, он вырос и стал симпатичным юношей. Никто бы никогда и не сказал, что это тот самый урод Клеменс. Сам парень был смуглым, волосы цвета ворона, глаза карие. Черты лица правильные, но был все же один недостаток: относительно крупный нос. Как ни странно, это смущало исключительно Клеменса. Сам парень был худым, можно даже сказать, что тощим. Когда парню исполнилось восемнадцать, его отец умер, а мать начала гулять, так как эта женщина была отнюдь не дурна, а очень даже красива. У нее было много поклонников. Когда все это началось, парень стал тем более никому не нужен. Как говорилось раннее, одиночество юношу не гложило, так что никакого удара в сердце не последовало. Клеменс покинул свое родное селение и ушел в Коенум, куда многие селяне съезжались на заработки или чтобы выдать свою дочурку за богача. Или же женить сынка на наследнице большого состояния. Но Клеменс вовсе не искал выгоды, ему просто хотелось повидать мир, иначе говоря, стать бродягой. Но случилось то, чего юноша вовсе не ожидал. Его жизнь перевернулась по воле случая. Однажды осенью, после сильного трехдневного дождя, Клеменс отправился на рынок, дабы просто посмотреть, чем народ торгует. К сожалению, за несколько минут прогулки брюнета от своей ночлежки до рынка парень весь промок до нитки. "Как бы не простудиться, черт возьми" - думал он все это время. Когда Клеменс достиг пункта своего назначения, то юноша слегка разочаровался, не увидев толком людей. Он спрашивал, почему так, на что ему отвечали, что холодно, сыро да грязнно, мало кому охота идти в такую погоду и искать что-то, даже если эти люди помирают с голоду. Клеменс тогда решил, что можно уже уходить из Коенума, ибо больше не на что больше смотреть в этом месте. И только он собрался уходить, как столкнулся с кем-то и сбил этого человека с ног. Клеменс не видел лица, так как оно было прикрыто капюшоном, но мог понять, что это женщина, так как на человеке была надета юбка. - Простите, пожалуйста... - слабо улыбнулся юноша и помог женщине подняться. - Я не хотел... - Ничего страшного. - незнакомка сняла капюшон, и перед Клеменсом предстала девушка, достаточно молодая, не старше его самого. Серо-зеленые глаза смотрели с улыбкой на брюнета, а само выражение лица показывало понимание и то, что девушка вовсе на него не злится. Клеменс смотрел на эту девушку и изучал ее черты лица. Еее нос аккуратный, прямой, но не такой уж и маленький, вырез глаз был миндалевидный, а губы средней полноты. Небольшие пряди темновато-пепельных волос обрамляли ее лицо, а сами волосы забраны в маленький пучок, так как они были не такими уж и густыми и явно не густыми. - Все-таки, мы просто друг друга не заметили. - незнакомка мило улыбнулась. - И я тоже должна извиниться, не заметила Вас. - Да все в порядке, миледи. - улыбнулся своей широчайшей улыбкой ей в ответ Клеменс и почесал затылок. - Сэр, Вы промокли до нитки. Может Вам лучше согреться где-нибудь, хотя бы у меня дома? Обещаю, что ни монеты не возьму. - обеспокоенно посмотрела на него незнакомка. - Не стоит, миледи. И меня, кстати, зовут Клеменс. Можно на "ты" обращаться. Все-таки я не настолько старше. - Клеменс... Поняла. А я - Миа. - девушка улыбнулась шире и протянула свою хрупкую руку, на что брюнет лишь улыбнулся и ответил: - Договорились, Миа. Надеюсь, не потесню тебя? - Конечно нет. Я все равно одна живу. - скромно улыбнулась девушка юноше и опустила взгляд. - Ну... До свидания? - А, да. Увидимся, Миа. - улыбался ей Клеменс и, повернувшись к ней спиной, отправился своей дорогой. Парень шел по улицам этого самого Коэнума и удивлялся, чего такого люди нашли в этом месте. Он же не привлекателен, людей мало, да к тому же он просто серый, навлекает тоску на своих обитателей. Не мог ничего прекрасного в нем найти Клеменс, хотя в этом человеке была любовь ко всему. Видимо, настолько уныл Коэнум. Брюнет шел уже к окраине, как внезапно его окружили какие-то люди. Один из них был просто настоящим амбалом, а остальные среднего телосложения. Сразу видно, что битва давно проиграна, ибо из-за небольшой массы Клеменс не был в состоянии противостоять этим бандитам, как он думал. Хотя спустя мгновение можно было заметить, что эти люди только на вид грозные. Да и по форме можно было определить, что они - слуги или что-то вроде того. Правда, зачем они остановили Клеменса, непонятно. В руке амбала была небольшая сфера, которая постепенно окрашивалась в молочный цвет. Складывалось ощущение, что этот шар просто наполнен водой, и в нее кто-то опустил кисточку с белой краской. Этот амбал посмотрел на предмет, и его глаза расширились так, будто он там тайну Вселенной открыл, а затем бросил взгляд на Клеменса и произнес своим гнусавым басом: - Он. Это точно он. - обратился он к своим, а потом начал разговор с брюнетом. - Надо идти со мной. Магистр Асджер хочет Вас видет, юноша. - А это вообще кто такой? - не мог понять Клеменс, о чем идет речь. Он впервые слышал об этом человеке, да и что же он сделал такого особенного, чтобы важная шишка Коэнума хотела видеть обычного девятнадцатилетнего бродягу? - Что ему нужно от меня? - Не спорь, мальчишка. Или придется тебя насильно вести к сэру Асджеру. А никто ведь этого не хочет, правда? - усмехнулся амбал и, схватив Клеменса за руку, повел его в неизвестном направлении, а спутники плелись сзади. Вообще все выглядели жалко, поэтому не до конца понятно, зачем их было вести на задание, если эта гора мышц в состоянии справиться сама с таким хиляком, как Клеменс? Юноша не мог сопротивляться, так как не видел в этом никакого смысла, он намного меньше своего сопровождающего, любая попытка удрать бесполезна. У брюнета даже оружия не было. Однако через пару минут он уже успокоился: ведь он ни в чем не виноват, ничего не сделал, следовательно его быстро отпустят, если хотят обвинить в чем-то неправомерном. Именно этой мысли и придерживался Клеменс, а посему спокойно улыбался. Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем солдаты, или кем они были, привели юношу к небольшому особняку, который выглядел весьма богато. Небольшие сады, которые сейчас выглядели весьма досадно в связи с приходом холодной и пасмурной осени, ворота, на прутьях которых было вырезано множество наикрасивейших узоров, плющ, обвивавший одну из стен дома, но, к сожалению, растение уже начало увядать. Сам же дом серый и выстроен из камня, что придавало ему некоторой мрачности и уныния, однако можно поспорить, что летом, когда повсюду яркая и сочная зелень, особняк выглядел бы весьма красиво. Сперва Клеменс засмотрелся на него, но когда того стукнули по спине, он очнулся, вернулся из этого мира мечтаний и вернулся в реальность. Несмотря на какую-то привлекательность, эта резиденция не внушала парню доверия. Ему казалось, что произойдет что-то нехорошее в этом месте. Но переборов свой страх, Клеменс направился ко входу в особняк. Не успев постучаться, дверь ему открыла девушка, которая сразу же приковала взгляд юноши: правильные черты лица, стройная талия, пышная грудь, густые и сияющие волосы... Все это привлекло Клеменса, но в особенности лицо. Ах, каким же ангельским оно предстало перед брюнетом, чье сердце трепетало уже от одних лишь глаз: большие, выразительные, обрамленные густыми ресницами синие глаза! Любой, кто посмотрел бы в них, пожелал бы лишь того, чтобы смотреть в них вечно. Но и само лицо великолепно, ни одного изъяна невозможно заметить: тонкий и небольшой носик, милые ямочки на щеках, губы лишь слегка полноваты, и все это обрамляли ярко-блондинистые и густые волосы, доходящие незнакомке до ягодиц и волнистые. Каждый мужчина хотел бы только одного: жениться на ней, быть ее избранником, и ничего более не надо. И в этот миг Клеменс услышал голос незнакомки: - К магистру Асджеру? - на это солдаты, или слуги, кивнули и пропихнули брюнета внутрь особняка. Но Клеменс в этот момент еще больше пленился этой незнакомкой: этот голос прекрасен. Будто арфа обрела способность говорить, по-другому невозможно описать этот тембр, эту интонацию... Если бы у этой девушки за спиной торчали крылья, то у Клеменса не осталось бы сомнений: она - ангел, пришедший из самого Амалора, чистое существо, пришедшее уберечь от невзгод человечество. Амбал подошел к юноше и, наклонившись чуть ли не в три погибели, шепнул ему на ухо: - Ступай к магистру немедленно. - он снова пихнул брюнета, но так, что тот повалился на пол, чуть ли не в ноги красавице. Клеменс тут же поднялся на колени и посмотрел на блондинку, почесав затылок и глупо улыбнувшись. На это незнакомка отреагировала весьма неприятно: она посмотрела на него с каким-то презрением и, отвернувшись от Клеменса, ушла в неизвестном направлении. "Неужели она подумала, что я неудачник?" - спросил парень самого себя и поднялся на ноги, начал отряхиваться. Обычно с улыбкой реагировавший на подобного рода действия, юноша чувствувал себя странно, ощутив, как от обиды сжалось сердце. Что это значит? Он влюбился?.. Да нет, не может быть этого, Клеменс даже имени этого ангела не знал. Со спины вновь почувствовался толчок, но более слабый, нежели был до этого. - Не заставляй магистра ждать, тупень. - пригрозил ему амбал. Брюнет не ответил на оскорбление и отправился по лестнице наверх. Откуда он знал, где магистр? Да не мог он знать об этом, парень просто последовал за незнакомкой, да и если этот солдат, или кем он является, не стал возникать, значит правильное направление Клеменс выбрал. Он не понимал, что происходит, он просто шел, словно заколдованный, не отдавая себеотчета в движениях. Завернув направо, юноша увидел дверь и постучал туда, затем услышал слегка хриповатый бас "Войдите". В этой комнате ничего не было: голые стены, голый пол, практически никакого предмета мебели, лишь стол и стул в другом конце помещения, за которым сидел мужчина средних лет. Его внешность поначалу могла слегка шокировать, так как правый глаз больше левого, соответственно есть небольшие отклонения в пропорциях лица. На макушке у него не было ни единого волоска, но на подбородке все-таки рос небольшой и седой пучок волос, который нельзя было и бородкой назвать. Хотя почему-то Клеменс отреагировал весьма спокойно. Или же просто не хотел показывать свое удивление. - Так ты - Посвященный? - спросил у него магистр, встав из-за стола. - Посвященный? Вы о чем, сэр? Меня схватили и притащили сюда, а почему - я что-то в толк не возьму. - стал возмущаться Клеменс. Он ведь не планировал находиться здесь и распинаться перед Асджером, что он здесь делает да как сюда попал. Поэтому брюнета вполне можно понять. - Неужели ты никогда не слышал о нашем происхождении, друг мой? - магистр похлопал юношу по плечу и стал смотреть на него изподлобья, улыбаясь при этом. - Да знаете, друзей не было, родителям я не нужен. Кто ж мне расскажет тогда? - со своей фирменной улыбкой Клеменс почесал затылок. - Тебе многое тогда надо узнать. - Асджер подошел к одной из стен, тыкнул в камень, и перед этими двумя открылся проход с лестницей, которая вела глубоко под землю. - ступай за мной и все узнаешь, Клеменс. - А откуда Вы...? - юноша был удивлен, ведь он не называл своего имени. - Я вижу все, мой друг. Что скрыто внешне, я нахожу внутри. Но не будем об этом. - мужчина взял факел, находящийся рядом со входом и начал спускаться по лестнице. Клеменс не стал ничего дожидаться, посему последовал вслед за Асджером. Прошли они несколько ступенек, и внимание юноши приковала фиеска. На ней был изображен мужчина, весь седой и в белой мантии. В его руках был человек. - Это начало всей истории. Тот, кто создал людей, все называют Создателем, нашим богом и отцом. Мы сотворены из-за того, что ему было одиноко, пространство света огромное, можно даже сказать, что бесконечное. Правителю без подданых и править нечем, согласись, Клеменс. - Асджер кашлянул, а юноша лишь кивнул, ожидая продолжения, но старец лишь продолжил спускаться по лестнице, что сделал и брюнет. Буквально через минуту появилась еще одна фреска, на которой было изображено следующее: город, заполненный людьми, у каждого из которых прорисовывалась некая белая нить, тянувшаяся к небу, где витал некий кусок земли, весь белый с оттенками серого. На этом куске земли распологался дворец, вокруг которого посажены деревья и сады, а перед замком располагался лабиринт из живой изгороди. - Когда наш мир только зародился, в сердцах людей был лишь свет, которым мы и питались, греясь в его лучах. Создатель же наблюдал за нами, оберегая от невзгод и напастей. Этот дворец, что висит в воздухе мы называли Амалором. Но через несколько десятков лет нам стало мало света, появилась жадность, а вслед за ней и жестокость, ненависть... Мы утратили доверие нашего бога, поэтому он исчез, как и Амалор, оставив нас. - Асджер вновь отправился вниз, за ним же юноша и последовал, ожидая продолжения. И так до следующей фрески, где было полно крови, воинов, борющихся между собой, над ними витало какое-то черное чудище, раскрывшее свою мерзкую пасть. - Мы погрязли в собственных грехах, породив главного врага человечества - вот этого монстра, готового убивать, а Создатель все не появлялся. Много крови пролилось, столько людей погибло, но выхода не было, мы все на краю гибели... Но случилось то, чего не ожидал никто. - магистр направился дальше, Клеменс за ним. На следующей фреске - юноша, чье лицо не было показано. В правой руке у него меч, а в другой - частичка света. - Пришел он. Первый Посвященный, легенда и наша надежда. Кто-то говорил, что в руках у него искра света, отданная самим Создателем в нашу защиту, и меч, выкованный из крови Создателя. Он был еще искусным магом и умным не по годам. Он пришел, когда надежда практически исчерпалас, когда людей осталось мало. Он повел нас в этот неравный бой и одержал победу над тьмой наших сердец, оставив ту искру света, которую он принес к нам, а потом исчезнув. Жили мы с тех пор неплохо, но история имеет свойство повторяться. Именно сейчас такой момент. Мы, люди, вновь погрязли в своих грехах, ждем прихода того самого Посвященного. Но сила первого из них разошлась среди людей. И ты - один из тех немногих, в чьем сердце появилась частичка той искры. Я должен был найти тебя, чтобы завершить то, что надо сделать. - и мужчина вновь направился вниз. После всего рассказа у Клеменса не возникло вопросов, поэтому он лишь молча последовал за Асджером, ожидая чего-то. Когда лестница закончилась, то перед ними появилась деревянная дверь, которую магистр тут же открыл. Брюнет, зайдя вслед за ним, увидел еще четырех людей, среди которых была и она, тот прекрасный ангел, которого он полюбил с первого взгляда. На остальных же Клеменс просто не хотел обращать внимание. Асджер прибавил шаг и, отдалившись от юноши, сел на стул, похожий на королевский трон, за круглый дубовый стол. Магистр подал жест, говорящий о том, что другие, находившиеся в комнате, тоже могут садиться. Когда они это сделали, магистр кашлянул и начал: - Все вы знаете нашу историю. Она вновь начинает повторяться, темные времена наступают. Но на этот раз Посвященных гораздо больше, чем предполагалось, поэтому я вижу лишь один выход: создать фракции. У каждого из вас свои способности, умения, навыки и знания. Вы не должны мешать друг другу в достижении общей цели - победить тьму и в этот раз, чтобы мы могли жить спокойно еще хотя бы тысячу лет. Поэтому я и решил, что стоит поступить именно так. И я хочу, чтобы вы все взяли на себя эту ответственность. И сейчас каждый из вас должен решить, какое название будет нести фракция. И я прошу всех вас оставаться в Коэнуме. Прошло несколько месяцев. Последние дни февраля, казалось бы, должны уже подвести зиму к своей кульминации, но, наоборот, наступала метель. За это время не так уж много изменений произошло: Клеменс возглавил фракцию единорога. Да, именно это существо стало названием. Почему, неясно. Может из-за того, что юношу всегда тянуло к необычным существам. Ту девушку, оказывается, звали Илва, в которую Клеменс влюбился без памяти. Он старался не раз начать с ней отношения, но та лишь смеялась над ним, говоря, что Клеменс жалок, на что тот отвечал, что станет сильнее ради нее. И он, кстати, стал жить у Мии, которая приняла его и с удовольствием принимала от него помощь. Клеменс и эта девушка стали хорошими друзьями, делились своими историями. В общем, как брат и сестра. Однажды, во время своей тренировки к Клеменсу подошла она, Илва, свет его глаз и любовь. Девушка вела себя милои была крайне улыбчива по отношению к брюнету. Илва начала разговор первой: - Клеменс, ты и правда не врал, когда говорил, что станешь сильнее. И все ради меня. Я поражена, правда. Я думаю, нам стоит встретиться сегодня у меня дома, после заката. - девушка мило улыбнулась и, не дождавшись ответа Клеменса, убежала. Тот не мог поверить ни своему счастью, ни своим ушам и глазам. Она, самая прекрасная девушка на свете, обратила внимание на того, которого считали отбросом общества, признала именно этого человека. Именно поэтому брюнет с нетерпением ждал того момента, когда он сможет приблизиться к Илве, обнять ее, поцеловать и сказать эти три слова, а в ответ услышать то же самое. Эйфорическое состояние Клеменса также и беспокоило Миу, которая не очень-то верила в чувства этой девушки. - Я тебя прошу, Клеменс, как друга. Не ходи к ней, пожалуйста. Я не верю ей. - умоляла парня девушка, на что друг лишь отмахивался: - Ты бы знала, какая она! И да, я верю ей! Просто из-за того, что люблю. - довольно, словно чеширский кот, улыбался Мие Клеменс. Но подруга продолжала настаивать на своем: - Клеменс, да обратись к голосу разума. Она явно что-то неладное затеяла. И то, что ты ее любишь, не начит, что она любит тебя. - чуть ли не со слезами умоляла Миа брюнета. - Да ты просто никогда не любила, вот и все. И с таким отношением тебя никто не полюбит! - накричал на нее юноша, не выдержав нелестных слов в сторону предмета своего обожания, и тут же закрыл дверь. Миа осталась одна, наедине с собой. Из ее серо-зеленых глаз потекли слезы, она могла лишь пролепетать: - Но это неправда... - закрыв лицо ладонями, она заплакала. Клеменс на всех парах мчался к Илве, к этой красавице. Он ни о чем не думал, даже о том, что обидел Миу. Ему было в тот момент все равно, что возможно она сейчас плачет. Все было неважно, лишь она. Когда тот добежал до дома Илвы, дверь уже была открыта. Блондинка сидела на стуле и ждала Клеменса, мило ему улыбаясь. - Ты так рано? Я не ожидала подобного. Хорошо, что хоть успела прибраться. - ангельская улыбка ослепила юношу, он практически все слова пропустил мимо ушей. Видимо, Илва это поняла, и шире улыбнулась, глядя на парня. Она взяла брюнета за руку и пролепетала своим голоском. - Иди в спальню и жди меня там. - в ответ Клеменс лишь кивнул и, не особо контролируя свои движения, прошел туда и стал осматриваться. Услышав шаги, он повернулся и увидел красавицу, которая медленно подходила к нему, ангельски улыбаясь. Неужели она скажет эти слова? Как только она подошла к брюнету, он тихо и неуверенно произнес: - Я люблю тебя... - в ответ же он увидел лишь улыбку Илвы и услышал молчание, но спустя несколько мгновений она обняла его и прошептала на ухо: - Как это мило. Жаль, что ты не в моем вкусе. - Клеменс почувствовал колющий удар в спину, такой холодный... На языке ощущался привкус крови, она потекла у него изо рта, из раны. Когда Илва отошла от юноши, он упал на правый бок и увидел в руке девушки окровавленный клинок. Именно сейчас, в этот момент он увидел, что тот притягательный взгляд стал безумным, улыбка с ангельском сменилась волчьим оскалом, перемешанным с дикой ухмылкой. - Извини, но именно так я поступаю с теми, кто пытается подобраться ко мне. - в этом голосе было столько злобы, безумной насмешки, что по телу Клеменса прошли мурашки. Илва вновь подошла к юноше и стала закалывать его, как свинью, нанося все новые и новые удары. Кровь попала ей на платье, на лицо, что добавило ей больше демонического образа. Больше Клеменс ничего не видел, а лишь чувствовал боль. Он не мог сказать, кричал ли брюнет или нет. Это чувство агонии захлестнуло его вместе с головой. Но вскоре удары прекратились, но холод... Он пронизывал все раны парня насквозь. Неизвестно, откуда у парня нашлись силы на то, чтобы открыть глаза, а тем более на то, чтобы хотя бы ползать. Юноша ничего толком не видел из-за пурги, он мог только ползти вперед, подальше от этой обители зла. Но когда Клеменс начал чувствовать, что замерзает, его пальцы коченеют, становятся словно лед, он закрыл глаза и просто перестал бороться. Что же случилось с ним, спросите вы? Миа нашла Клеменса, выхаживала его, как только могла, но она была бессильна. Юноша медленно и мучительно умирал, а девушка не могла больше молчать. Она сказала следующие слова: - Я люблю. Люблю тебя, Клеменс. Именно поэтому я не хотела пускать тебя к ней. Почему ты не послушал меня? Почему?.. Но ответа не было. Даже не факт, что Клеменс слышал. Он стал просто куклой, овощем, называйте это, как хотите, смысл один. Миа все же хотела, чтобы он жил. Она перепробовала множество средств, практически ни одно не помогло. Почему практически? Да просто Клеменс очнулся однажды вечером. Миа снова призналась ему, тот лишь попросил одного: забрать его невинность, если девушка так любит брюнета. Именно тогда все и произошло. Сквозь ужасную боль Клеменс чувствовал, насколько это приятно - ощутить физическую близость. Жаль только, что в первый и последний раз. Для Мии это было что-то вроде прощания. Она не могла сдерживать слезы во время процесса. Когда все закончилось, она плакала, не переставая, у окна, она молила Создателя, чтобы тот больше не мучался в этой жизни, чтобы перестал страдать. Видимо, он услышал ее молитвы. На следующий день Клеменс уже не дышал, его тело было холодным. Миа не могла остановить эти слезы. Даже зная, что он уже умер, ей было жаль, что он так мало пожил, что все случилось именно так. Девушка плакала около кровати весь день. А тем временем за окном прекратилась метель, засияло солнце и появились первые почки листьев...