Ты — чужая

      Ну да, я здесь по чистой случайности. По стечению обстоятельств. Да просто так. Ехал мимо и не мог не остановиться, чтобы увидеть любимую сестрёнку, по которой сильно, просто до ужаса соскучился. И пусть мы расстались только утром, и то на повышенных тонах, но кто сказал, что старший брат не должен интересоваться школьной жизнью сестры? Тем более, когда у неё новое увлечение в лице какого-то там официанта.       Очередная ложь с моей стороны.       Потому что мне абсолютно плевать, с кем она проводит время.       Но мне не плевать на тебя, Кэролайн.       Может потому я и стою возле школьной стоянки и, оперевшись о машину, наблюдаю за дикими подростками, высыпавшими из здания школы после звонка. Я надеюсь увидеть тебя, любовь моя, и продолжить наш незаконченный разговор. Ведь ты же дала мне шанс. Правда, Кэролайн?       А вот и ты, кстати.       Безумно красивая и счастливая, будто и не было этой ночи разочарования, этой обиды на волчонка и наших с тобой откровений, кажется, заставивших тебя задуматься. Я наслаждаюсь тобой, love. Каждым твоим вздохом. Каждым твоим жестом. Поверь мне.       Ты не видишь меня, потому что не смотришь в мою сторону. Но улыбаешься. Кому? Слежу за твоим взглядом и до судороги сжимаю челюсти, чувствуя, как внутри пробуждается волк.       Этого не может быть.       Ведь только вчера ты узнала о его предательстве.       Тонкий металл гнётся под моими пальцами, и я морщусь от оглушительного для моего слуха скрежета. Но это, по крайней мере, отвлекает оттого, чтобы не залить эту стоянку кровью. Неважно чьей. Лишь бы кровью.       Потому что сейчас ты виснешь на его шее и целуешь, целуешь, целуешь...       Этого жалкого щенка, который посмел обидеть тебя.       Не-на-ви-жу.       Тебя в первую очередь.       Не стоило давать мне надежды, Кэролайн.       Чувствую запах крови от израненных острым металлом пальцев и с трудом отворачиваюсь от вашей насквозь лживой идиллий. Ты даже не представляешь, девочка, сколько способов убийства всплыло в моём мозгу за эти секунды.       Слишком просто.       Зато действенно.       С яростью хлопаю дверцей и кидаю взгляд в зеркало заднего вида. Вот моё истинное лицо, дорогуша. Налитые расплавленным янтарём глаза и клыки, придающие мне звериный облик. Я и есть зверь. Волк, не прощающий ошибок.       А сегодня ты совершила ошибку.       И расплатишься за это.       Давлю на газ и стремительно выезжаю со стоянки. Мне просто необходимо выпустить пар, останавливаюсь на пустынной трассе и нагло встаю на середину дороги. Да, завтра газеты будут пестрить некрологами. Я обещаю, милая.       И это будет твоя вина.       Ярко-красная машина останавливается в трёх метрах от меня и искусственная блондинка с парочкой своих подруг выходят из тачки, возмущённо размахивая руками. Отлично. Блондинка будет первой. Она даже не успевает вскрикнуть, как мои клыки вспарывают сонную артерию, и тёплая, приторно-сладкая кровь обжигает горло. А девочка любит сладкое, вот только я не люблю. Отбрасываю ненужное тело в сторону и ищу взглядом разбежавшихся подружек.       Охота началась.       Возвращаюсь домой поздней ночью. Погрязший в убийствах и ненависти, такой чёрной и липкой, что мне реально тяжело дышать. Бутылка любимого виски поможет расслабиться, а ещё тишина после оглушительных криков убитых мною.       — Клаус, сейчас не средневековье, чтобы можно было оставлять после себя дорогу из трупов. — Ну конечно, Ребекка. С каких пор она стала такой правильной? Или жизни этих жалких людишек стали для неё что-то значить?       — Проваливай, если не хочешь уснуть на пару веков, — раздражённо сбрасываю с себя пропитанную кровью куртку и даже не удосуживаюсь вымыть руки от тёмно-бардовых разводов. Обычно я аккуратен, милая, но только не сегодня. Сегодня я искупался в крови своих жертв, в прямом смысле этого слова.       Считай это безумием.       Помешательством.       Извращенством.       Да чем угодно, я не собираюсь ни перед кем оправдываться.       — Что произошло? — Как же она настойчива. Сестра садится рядом и забирает бутылку из моих рук, а мне впервые хочется кому-то выговориться. Довериться. Открыться. Надеюсь, она не будет издеваться над моей глупой привязанностью к тебе, моя девочка.       — Кэролайн. — Ей хватает одного слова, чтобы понять в чём дело и сочувственно кивнуть головой. Она молчит. Я тоже. Каждый думает о своём — сестра, скорее всего, вспоминает всех кого любила за столь долгую жизнь. А я... Мне нечего вспомнить, Кэролайн. Потому что я старательно избегал всех чувств и, как оказывается, правильно. Они делают нас слабыми, неуправляемыми и слепыми. Посмотри на меня, милая, да я за всю свою жизнь не был таким слабым и зависимым.       — Что ты нашёл в ней, Ник? Обычный тинейджер. Без мозгов и гордости. Об интрижке Локвуда даже я знаю, — поясняет Ребекка, замечая мой удивлённый взгляд.       Позволю не согласиться.       Ты не обычная.       Ты смелая, Кэролайн.       Самоотверженная и искренняя.       Пусть капельку доверчивая, но преданная до мозга костей.       Ты знаешь, как мне не хватает этого?       Потому что невозможно сосчитать, сколько раз за тысячелетнюю жизнь меня предавали.       Хватит.       Решение приходит так же быстро, как и появившаяся на моём лице улыбка.       — Мне нужна твоя помощь, сестрёнка. И ведьма, — бросаю я, уже поднимаясь по лестнице.       Пришло время действовать.       Кардинально.