Ты — чужая

      Сначала я просто сидел и смотрел на тебя — спящую и беззащитную, полностью выпотрошенную... морально. Может поэтому ты так долго и не приходила в сознание. Может поэтому я и успел прикончить две бутылки бурбона и до ужаса запугать Ребекку, решившую почитать мне нотации.       Не буди во мне зверя, сестрёнка — я сделал то, что сделал и не собираюсь оправдываться перед тобой. Не бойся, Кэролайн она будет послушной, ведь страх перед ещё одним столетием в гробу сильнее чем моральные принципы, которые даже для неё что-то значат. Да, она никогда бы так не поступила. Да, я тоже никогда этого не делал и даже не допускал мысли, что так низко завоюю чью-то любовь.       Но ты не оставила мне выбора, милая.       Так что, мне придётся смириться с этим и научиться играть крепкую любовь и близкие отношения. Впрочем, по первому пункту мне не придётся притворяться, а вот по второму...       Но ради тебя я готов одолеть новую профессию и включить замечательного актёра. Я сотру в порошок каждого, кто посмеет уверовать тебя в моей лжи. Я огражу тебя от друзей, которые наверняка попытаются достучаться до правды. Я заберу тебя у матери, чтобы она не смогла открыть тебе глаза. Я отниму тебя у прошлого, чтобы ты могла жить одним настоящим и будущим, конечно.       Ты начнёшь новую жизнь, Кэролайн.       Со мной.       И я покажу тебе мир, красоту, искусство. То, что никто и никогда не дал бы тебе.       Я люблю тебя, Кэролайн Форбс.       Под утро усталость выматывает и меня — события последней недели, плюс довольно скудное питание за последние три дня заставляют меня закрыть глаза и провалиться в полусон в полудрёму. Я чутко прислушиваюсь к каждому звуку, доносимому с кровати, но ты оказываешься намного хитрее, love. Поэтому я и пропускаю момент твоего пробуждения, пропускаю то, как ты подкрадываешься ко мне, и лишь когда холодные ладошки касаются моих закрытых глаз, я вырываюсь из этого пограничного состояния.       — Угадай кто? — твой голос... Боже. Твой голос не отдаёт металлом и не режет слух надменностью или негодованием. Твой голос такой... тёплый, весёлый, задорный. Это так непривычно для меня, и я улыбаюсь. По-настощему счастливо. Прочь грустные мысли, прочь мучения совести и стыд за свой поступок.       Поверь мне, Кэролайн, это того стоит.       — Love, ты забыла, кто я? — осторожно беру маленькую ладонь и подношу к губам. Целую. Нежно. А потом с замиранием сердца вдыхаю запах твоей кожи. Неужели это не сон? И ты сейчас со мной. Рядом. Чувствую твоё дыхание на моём затылке и не смею пошевелиться.       Я не привык к твоей близости.       И это выбивает меня из колеи. О чём я думал, когда так просто внушал тебе любить меня?       Наконец, ты обходишь меня, и я нервно сглатываю, рассматривая твоё тело, прикрытое лишь коротеньким полотенцем. Когда ты успела сходить в душ, дорогая? Улыбаешься, замечая мой пристальный и, думаю, испуганный взгляд. Чёрт, Кэролайн, я ещё не готов к этому. Но ты, будто специально издеваясь, одним движением скидываешь полотенце и заливисто смеёшься, наблюдая за моей реакцией.       — Ник, ты бы видел своё лицо... Я что, располнела? — я не шевелюсь, не дышу и даже не моргаю, когда ты по-наглому устраиваешься у меня на коленях и кладёшь руки на мои плечи. Безотрывно смотрю на твои губы, сложившиеся в таинственной и немного кокетливой улыбке, и даже не решаюсь прикоснуться к тебе.       Просто скажи, что это сон. Что это лишь моё богатое и несколько испорченное воображение. Просто скажи, что делать дальше, Кэролайн.       Да, ты застала меня врасплох. Признаюсь.       — Такое ощущение, что ты видишь меня впервые, — ты склоняешься над моим ухом, и я отчётливо ощущаю твою грудь, прижатую к моей груди. А ты настырна, и я вновь чертыхаюсь, когда ты берёшь мои ладони в свои и кладёшь их на упругие ягодицы.       Наверное, это ужасно не правильно. Наверное, это аморально пользоваться моментом и твоим незнанием правды. Но я ведь не железный, милая. Поэтому я, наконец справившись с оцепенением, беру инициативу в свои руки, и сминаю твоё тело в крепких объятиях. Ловлю прохладные губы, скользнувшие по моей скуле, и впервые за всё наше знакомство пробую тебя на вкус.       Кэролайн, ты божественна.       Ты намного лучше средневековых куртизанок и современных шлюх, которым посчастливилось побывать в моей постели. Ты намного слаще самых достойных королев и придворных дам очаровавших Никлауса Майколсона. Ты стоишь выше всех этих женщин, оттраханных мною за всё тысячелетие.       Ведь ни одну из них я не любил, потому что боялся — боялся слабости, идущей по пятам за этим чувством. Но с тобой, милая, я не боюсь ничего. Правда. Потому что теперь я стал сильнее.       — Кэролайн... — шепчу, когда ты отрываешься от моих губ и помогаешь снять футболку. Острые коготки царапают мою грудь, и я утробно рычу, чувствуя, как возбуждённый уже член реагирует на твою близость. Я не смогу долго продержаться...       Скольжу ладонями по твоему идеальному, да-да, идеальному телу, и накрываю аккуратную грудь. Слегка сжимаю и заставляю тебя выгнуться, максимально близко прижавшись ко мне промежностью.       Ты.       Меня.       Хочешь.       Да ради этого я готов вырезать весь Мистик Фоллс.       Стонешь. Так громко и откровенно, когда я обхватываю твой сосок губами и слегка прикусываю его. Кэролайн, это лучшая в мире музыка для меня. Так что стони и позволь мне насладиться твоим желанием.       Теперь твои пальцы сжимают мои плечи, и запах выступившей из ранок крови, оставленных твоими ногтями, окутывает нас словно облако, возбуждая и без этого обострённые чувства.       Я.       Больше.       Не могу.       Приподнимаю тебя за бёдра и позволяю расстегнуть мои брюки. Ты нетерпелива и так прекрасна в этом желании почувствовать меня в себе. Запрокидываю голову и прокусываю собственную губу.       Я.       В тебе, love.       — Пожалуйста, остановись... — возвращаюсь в реальность и прижимаюсь к твоей вздымающейся груди. Только не шевелись, милая, дай мне прочувствовать этот момент. Привыкнуть к ощущениям внутри тебя. Хотя бы секунду. Две. Три.       Не двигайся, Кэролайн.       — Клаус... — О, в твоём голосе чувствуются нотки недовольства, и я поднимаю горящий огнём желания взгляд. Ты уже далеко не бледная, милая. Такая возбуждённая и опасная, что я послушно отпускаю твои бёдра, позволяя тебе начать насаживаться на мой член.       Да, я не проявляю свои многовековые знания в любви и не веду себя как настоящий Казанова. И не потому что мне жаль своих умений для тебя, милая, а потому что это мой первый раз... с тобой. И да, я немного растерялся. Но ты не даёшь мне взять себя в руки и ускоряешь темп.       Чёрт, love, я несколько иначе представлял наш с тобой первый раз. И определённо это не должно было превратиться в спонтанный неожиданный для меня секс. И уж тем более, я не думал, что так быстро сдамся. Видимо, я слишком долго мечтал об этом.       Поэтому и сдаюсь, накрываемый сильным оргазмом, не дожидаясь тебя. Прости. Выгляжу как мальчишка, но с тобой сложно иначе.       — Клаус... — ты прикрываешь глаза и слегка морщишь лоб, в следующую секунду с громким стоном прижимаясь к моей груди.       Я никогда не забуду этого момента, милая.       Я обещаю.       И спасибо... что со мной.