Лирый для Вани

POV. Кай Бетина. Утро начиналось уже с привычной ломки всего тела. Ребра ныли, виски ломило, нос чесался… «Здравствуй, утро! Ты хоть само-то выспалось?!» После двух выходных больше всего не хотелось вставать в пять утра и лететь в больницу на утреннюю смену. И все бы ничего, я люблю свою профессию и работу, хотя пока это только практика, но меня раздражают студенты, падающие в обморок от вида крови, или калечащие детей неумением правильно сделать укол или взять кровь из вены. Раздражают молоденькие практикантки, которые льют крокодильи слезы, стоя рядом с инкубаторами недоношенных и не до конца развитых детей, которые попросту зовутся «оргАнами». И как им только объяснить, что это ошибка природы, и их жизнь в первую очередь мучение для них же самих – Не мыслящих, на всю жизнь прикованных к постели и не вылезающих из больниц, зато их родителям, в основном наркоманам и алкоголикам, государства выделяет немалые деньги на обеспечение инвалидов. Конечно, я потому плохой, что мне их не жаль, и я за эвтаназию! Какое будущие у человечества, если мир заполонят уродцы, у которых даже внутренние органы деформированы?! Вот и сегодня будет веселый денек, если к нам попадет кто-нибудь из студентов. Мне же, скорее всего, и поручат провести первую экскурсию, которая будет мало чем отличаться от похода в кунсткамеру музея антропологии и этнографии им. Петра Великого. Вот такое оно, отделение экстренной хирургии и педиатрии! И это не самое страшное, что можно еще увидеть! Персонала не так и много, несмотря на приличные зарплаты, желающих работать медсестрами в наше время практически нет, все предпочитают зарабатывать те же деньги, устроившись сиделками у стариков с обеспеченными детьми, и что-то урвать для себя по жизни. Вот и у нас медсестры сбивались с ног, утром нужно было померить у всех температуру, собрать анализы натощак, сделать уколы и разнести прописанные лекарства, при этом проследив, чтобы малыш их выпил, а не выкинул, а для этого нужно еще было уговорить маленького пациента. Завтрак был еще более кипишным: те, кто постарше, ели самостоятельно в своих палатах, а вот совсем малышей приходилось кормить, так как в нашем отделении лежат разве что груднички, и то не всегда пропускают. Про памперсы и вовсе молчу! Подмыть и поменять – не так уж и долго, но это если один, а если у тебя в отделений их сорок?! Вот и бегаем, как в попу уколотые, от одной палаты к другой, а в свободную минутку – личные карты заполняем. Мне немного проще, как мужчине, да и учусь я на врача, а не медбрата. Утренний обход, проверка анализов и можно нести карту заведующему, который по совместительству у меня и куратор практики, и от его мнения будет зависеть моя оценка в дипломе. Как я докатился до такой жизни? Наверное назло отцу. После его развода с мамой мы переехали жить в Россию, навсегда покинув Японию. Ему это нужно было по работе как представителю посольства, а меня просто не с кем было оставить. По закону мужчина после развода получал все, даже детей, а вот женщина, сбросив бремя ответственности, могла спокойно начать новую жизнь, выйдя замуж и воспитывая уже чужих детей. Вот и я оказался не нужен ни маме, которая влюбилась в другого, ни отцу, для которого работа была на первом месте. Чужой язык давался с трудом, даже сейчас я вспоминаю, как в пять лет сидел с няньками и часами повторял слова, пока не выговорю их правильно, а вечером бежал хвастаться отцу своими достижениями, но он только отмахивался, уходя в кабинет и оставляя меня в коридоре перед закрытой дверью. В школе у меня появились первые друзья, но не скажу, что сумел их сохранить в дальнейшем – слишком разными мы были изначально. Хоть я неплохо учился, но после девятого класса ушел, подав документы в медицинское училище. Отец был вне себя от злости, кричал, замахивался для удара, но каждый раз останавливался на полпути, а я молчал. Говорить с этим чужим мне человеком было не о чем… К его удивлению, закончил я училище с красным дипломом. Мне было интересно все: начиная от строения скелета и расположения внутренних органов, заканчивая точками акупунктуры. Было ощущения, что не учебники читаю, а собираю пазл – большой пазл своей жизни… После поступил в институт на педиатрический факультет и спокойно прошел ординатуру на последних курсах, бегая на подхвате у врачей, а в остальном выполняя обязанности медбрата, даже полы мыл, но это мелочи, без этого тоже нельзя! Я бы даже сказал, что медицина должна начинаться с чистоты, а уже после с осмотра пациента. После был еще год интернатуры и экзамен на хирурга общего профиля, но это не было последней ступенькой для меня. Сейчас, отрабатывая последний год очной клинической интернатуры, надеялся, что по протекции Андрея Макаровича – одного из самых выдающегося детских хирургов Москвы, смогу полноценно устроиться здесь же работать. Но даже это не было моей конечной остановкой! Я хотел стать лучшим! Нет, не для того, чтобы доказать что-то отцу или еще кому-то, а потому, что так было нужно мне! По дальнейшему плану предполагалась заочная аспирантура на четыре года и ее защита, после наработки стажа получить вторую, первую, а после и высшую категорию по специализации, и вот тогда можно будет немного расслабиться и завести свою семью, которой, скорее всего, у меня не будет. Поделившись как-то своими планами со сводной сестрой, услышал в ответ смешок, что у меня планы, как у Наполеона. Ну что поделать? Великим людям вообще сложно жить… И вот сейчас, проведя утренний обход, попутно заполняя на ходу карты своих маленьких пациентов, я шел в ординаторскую перевести дух, уточнить назначение лечения одного из подопечных и надеялся, что никого к нам не принесет этот год веселый. - Андрей Маркович, можно? – уже открыв дверь, поинтересовался я, чем больше злил старого профессора, но это было забавно, ведь на самом деле он был слишком добрым. - А вот и он! – ехидненько оскалился заведующий, а я не мог оторвать взгляда от спины парня, который уже не первый год преследовал меня во всех моих эротических фантазиях. За что мне это? Даже вид этого человека, возбуждал меня, как подростка в период созревания, а все рациональные мысли уходили на задний план, при этом вел я себя как последний дебил, лишь бы привлечь внимание парня, у которого даже имя было такое же нежное и хрупкое, как и он сам – Ванечка. Большим минусом в нем было наличие туевой кучи* родственников, которые, по их же словам, были двоюродными и троюродными братьями, и каждый из них стоял горой за Ивана. Об этом я знал, как никто иной, почти месяц провалявшись в больнице, пока срастались поломанные кости. И это только за один поцелуй!!! Что же со мной будет, если я не выдержу и как зверь наброшусь на него? Ответ пришел моментально: Мне – не жить!!! - Закрой дверь! – крик Андрея Макаровича, вывел меня из оцепенения, и уже привыкнув безотлагательно выполнять указания опытного практикующего хирурга, не задумываясь о последствиях, захлопнул за собой дверь и даже повернул ключ в замке. - Что случилось? – поведение заведующего не просто настораживало, оно пугало, а Ваня стоял и дышал, как загнанная лошадь, глубоко и шумно втягивая воздух носом. - Ваня, все хорошо, успокойся, иначе мне придется позвонить вожаку, ну же! – четко проговаривая каждое слово, заведующий начал подниматься из своего кресла, смотря на парня. «Да что тут происходит?» - Ваня, тебя уже что ли кто-то обидел? – положил я руку на плечо парня, стоящего в полуметре от меня, но стоило ему на меня обернуться, как захотелось бежать со всех ног из кабинета. – Что за хер… Договорить я не успел, так как выпавшие из рук больничные карты с негромким стуком упали на пол, а для… даже слова не могу найти подходящего… МУТАНТА! Лишь отдаленно напоминавшего Ивана, это стало спусковым сигналом. С чудовищной силой он припечатал меня одной рукой к двери и с тихими, утробными порыкиваниями принялся обнюхивать. Было страшно уже просто ощущать горячее дыхание на своей коже, не говоря о том, что оно больше всего чувствовалось на беззащитной коже. - Твою дивизию! Скороговоркой выругавшись, Андрей Макарович совсем не по-стариковски перепрыгнул через свой стол и каким-то образом умудрился отодрать от меня монстра. Вот только тому это не понравилось и с гортанными рыками, мало похожими на человеческие, мутант попытался вырваться или просто дотянуться до заведующего клыками, не помещающимися и из-за того деформирующими рот, с которых уже капала противная белесая слюна. - Чего замер? – запыхавшимся и натужным голосом просипел заведующий. - На моем столе бумажка с номером, звони и говори, чтобы быстро приезжали сюда! Этот не должен вырваться в отделение, там дети! - Что происходит? – меня всего трясло от пережитого и от вида трепыхающегося мутанта. - Нашел время на разговоры! – разозлился Андрей Макарович. – Черт!!! Кай, в верхнем ящике стола… ух… лежат ампулы с триазоламом. Набери в шприц все и коли… Придя в чувство, подбежал к столу и действительно увидел пачку с ампулами транквилизатора, которые, если и можно было достать, то явно не в заведениях подобные нашему, а где-нибудь в лечебницах закрытого типа для буйных больных. И каждая ампула должна быть на учете в сейфе, а не так просто лежать. - Да быстрее же ты!!! – гаркнул заведующий, из-за чего я чуть не выронил всю коробку. Впервые в жизни у меня тряслись руки как у больного с тремором. Игла попадала в скол ампулы не всегда с первого раза, а времени на постепенное набирание попросту не было. Стряхнув в руке шприц и выдавив излишки воздуха, с опаской приблизился к дерущимся и, не заботясь о мелочах, вроде стерилизации места укола, всадил в ногу выше колена, постепенно вводя препарат. - Молодец, теперь звони, а то он меня сейчас прибьет! – просипел заведующий, а в дверь уже начали стучать, услышав крики и возню. – Не открывайте дверь! – заорал им Андрей Макарович. - У вас все хорошо? Дверь заклинило! – раздался с той стороны голос нашей старшей медсестры Клавдии Михайловны. - Да, Клавдия, просто тут у студента приступ эпилепсии и сейчас отпустить не могу, чтобы дверь открыть! – на ходу придумывал хирург. - Может помощь нужна? – не унималась заботливая тетка. - Нет-нет… Я сам справлюсь!!! – поспешно заверил ее Андрей Макарович. Пока длился весь этот разговор, я спешно уже в пятый раз набирал номер, написанный аккуратным почерком на бумажке, постоянно ошибаясь в цифрах, сбрасывая и начиная все заново. - Тьфу, бля! – я даже не заметил, как препарат подействовал на мутанта и Андрей Макарович, полулежа, усадил его в кресло, подошел ко мне и отобрал листик с номером и телефон, сам набрал с первого раза. – Молодежь… - Алло? Максим Федорович? Здравствуйте. Что ж вы своих подопечных так рано отпускаете? – укоризненно начал отчитывать врач, при этом складывалось ощущение, что ничего экстраординарного не произошло. - … - Да, что-то вроде и произошло… Конечно! Андрей Макарович, что-то еще говорил, кажется, диктуя адрес больницы и свой номер, а я не мог отвести взгляда от изуродованного лица Вани и его глаз, которые осмысленно смотрели на меня, но под действием транквилизатора не мог и пальцем пошевелить. С уголков губ стекала слюна и, скапливаясь на подбородке, капала на футболку. На руках я заметил деформировавшуюся ногтевую пластину, больше похожую на когти, одежда плотно облепила вздувшееся тело, а волосы, обычно аккуратно уложенные – торчали во все стороны. - Хорошо, я предупрежу на проходной. У меня все больше и больше возникало вопросов к другу сводного брата – Максиму, который явно проводил какие-то опыты, раз довел Ваню до такого состояния, да за это его расстрелять было мало! Как только все это закончится, я обязательно подам на него в суд, а парню постараюсь помочь, если процесс еще обратим. - Ну все! – прервал мои размышления заведующий. - Теперь осталось только ждать, – развел он руками в разные стороны, присаживаясь на край своего стола. - Вы можете объяснить, что происходит? – успокоиться никак не получалось, адреналин зашкаливал все допустимые нормы, да и нахождения рядом с ТАКИМ Ваней было небезопасно, еще неизвестно сколько по времени на него этот препарат будет действовать. - В целом, я все понимаю, но рассказать не могу, так что будем ждать его старшего. Само по себе слово «старшего» звучало неприятно и наталкивало на нехорошие мысли. Кроме злости накатила волна жалости к парню с покалеченной судьбой и тоска по тому, что могло бы быть между нами, но не будет. Рассматривая его, я все больше понимал, что процесс, скорее всего, необратим, и человеческий разум потух в нем навсегда… Больно, было больно, я же первый раз влюбился… Так, в тишине, прошло около полутора часов. Андрей Макарович переместился на свое любимое кресло и смотрел книги по учету лекарств, я с Ваней рассматривали друг друга, когда в дверь постучали. - Можно? – уже знакомый мне голос Макса заставил чуть ли не подпрыгнуть на месте. - Кай, открой пожалуйста, – не поднимая глаз от книг попросил заведующий. Как бы мне не хотелось встречаться с этим лицемерным человеком, но узнать, что же происходит на самом деле, было просто необходимо, об этом кричала вся моя докторская этика, не желающая мириться с подобным. - Кай? Привет, – чуть удивленно приподнял бровь Максим, а после, отстранив меня, прошел в кабинет, ведя следом за собой уже знакомого мне громилу Василия. – Добрый день. Последнее уже предназначалось заведующему. - Ну, можно сказать и так. Что же вы ребенка в город отпустили одного, хорошо, что я был рядом, а если нет? – покачал головой врач. - Могу я узнать, что конкретно вам известно? – холодно спросил Максим Федорович. - Мальчик, не кипятись, на моем веку и не такое видел. К тому же, мне интересно, что скажет вожак, узнав, что омега его стаи покрывает молодняк и расхаживает в городе с посторонним ему альфой? – Андрей Макарович откинулся на спинку кресла, продолжая внимательно рассматривать опекуна Вани. - А что я могу сам себе сказать? – ухмыльнулся Максим, более внимательно рассматривая человека перед ним, зато второй начал проявлять активность, подойдя к Ване и втянув воздух, тут же отшатнулся, как от чумного, при этом это не скрылось от взгляда Максима. – Вась, подожди снаружи, запах течки усиливается, можешь сорваться. - С-спасибо, – сиплым голосом произнес он, прежде, чем выбежать в коридор. - Мальчик, поверь, не стоит тут разыгрывать из себя кого-то, я слишком стар для того, чтобы бояться, и прекрасно знаю уклад стаи: волки бы никогда не встали под омегу, – начал нести чушь врач, запутывая меня еще сильнее. ЧТО, МАТЬ ВАШУ, ПРОИСХОДИТ?! - Они тоже так думали, пока не появился я, – хмыкнул Максим Федорович. Ваня начал подавать признаки жизни, но при этом заскулил, глядя на своего опекуна, почти как животное. Сколько в его взгляде было боли и обреченности… Может еще не все потерянно для него? - Поразительно, это стоило того, чтобы увидеть собственными глазами! – непонятно чему восхитился мой начальник. – Расскажете? - Это длинная история и не раньше, чем узнаю с кем имею дело. - Похвально, осторожность – всегда похвальна! Ну что я могу сказать, я – лигр, поэтому можете даже не вынюхивать ничего. Запах нужен, чтобы найти свою пару, а такие, как я - стерильны. Зато, насколько я понял, Иван нашел свою. - Да, он говорил, что почувствовал ее на территории больницы, но что-то я не вижу никого подходящего. - Да кто вы такие! – не выдержали мои нервы. - А вот, собственно, кто и спровоцировал оборот, – указал на меня заведующий. - Человек?! – впервые за все время Максиму Федоровичу изменило его хладнокровие и он уставился на меня, как на неведомую зверушку. – Боги, да за что ж это мне все?! - А что вас так расстроило? Такое, конечно, не часто происходит, но пару случаев на моем веку происходили… - Я сам обращенный, так что можете не рассказывать этого мне!!! – растер лицо ладонями Максим. - Поразительно! – еще больше чему-то воодушевился старый врач. – Могу я узнать, что Вы дальше планируете делать? - Снимать штаны и бегать… - огрызнулся Максим. - Ваню заберу в стаю, там переждет течку, а когда узнает, кто его пара, расстроится и скорее сам себя погубит, – под конец речи голос парня предательски дрогнул. - И все? – даже возмутился заведующий. – Я конечно понимаю, что волки самые преданные пары, особенно, если истинные, но что мешает дать Ване самому выбирать? - И натворить таких дел, что я потом за века их не распутаю. Единственное, что я понял из этого бреда, что Ване грозит смертельная опасность, но как можно об этом так спокойно говорить, зная, что произойдет дальше?! - Ну можно, например, Кая уговорить на обряд и все подробно объяснить, в конце концов, тело омеги, конечно, сильно отличается от женского, но потом ему будет уже на это наплевать. - Ррррр... Да объясните мне уже наконец, что происходит!!! – заорал я на двух сумасшедших, которые уставились на меня так, будто до этого и вовсе не замечали. - Ка-а-ай, а ты любишь фэнтези? – мне совершенно не понравилось, как заблестели глаза у друга детства Дмитрия. - Допустим, – осторожно ответил я. - Уже хорошо, а что ты знаешь об оборотнях? - Ну, это полулюди-полузвери, способные изменять свое тело в полнолуние и заражать через укус. - Ну, вообще верно, кроме полнолуния, – кивнул заведующий и как-то странно уставился на меня, как на пациента во время сложной операции. Мне полчаса рассказывали сказки, в которые мог поверить только такой же сумасшедший, как они, так что приходилось соглашаться с больными людьми и кивать головой, понимая, что Ваня просто жертва их произвола, и сколько еще таких несчастных существует неизвестно. Идти в полицию без доказательств смысла нет, а переть самому грудью на амбразуру – глупо. В итоге, соглашаясь на все в надежде сбежать по дороге на парковку, помог завернуть Ваню в халат, чтобы не было видно головы и рук, пошел как под конвоем. Парня нес Василий. Никто не задавал вопросов, видя рядом идущего Андрея Макаровича и меня, но даже не в том дело было. Нас как-будто не замечали вовсе. Это пугало не меньше, чем в кабинете. Сбежать не удалось, а в машине нервировало то, что Ваню уложили на заднее сидение, положив его голову на мои колени, а ноги на Максимовы. На переднее сидение сел заведующий, а за руль все тот же Василий, который только глазами на меня сверкал, смотря в зеркало заднего вида и чему-то скалился. - Ты не переживай, все будет хорош… - только и успел я услышать, почувствовав укус на своей ноге. Видимо, на это Ване сил хватило, а вот у меня от боли даже сил кричать не было. Все тело налилось свинцовой тяжестью, разгоняя по венам вскипевшую разом кровь. «Ядовитая слюна?» - последнее, о чем я подумал, прежде, чем потерять сознание.