Искусство смерти

Тревожное наваждение отхлынуло так же внезапно, как и захлестнуло. Блондинка открыла глаза, продолжая, скрестив руки, опираться спиной на истёртую деревянную дверь. Той явно не мешало бы пару слоёв краски. В очередной раз протяжно вздохнув, девушка оторвала порядком настрадавшиеся лопатки от твёрдой поверхности. Ещё пару секунд она вслушивалась в несущийся бешено ритм ударных. Звуки доносились со второго этажа, где Дейдара примостырил свою установку. Он мог часами не вылезать оттуда, а она – просиживать столько же у его дома. И слушать, впитывать каждый отзвук, эхом разносящийся по полупустому дому, стремительно выбиваясь сквозь неплотно прилегающие дверь и оконные рамы. Не то чтобы Ино любила громыхающие, и порой несуразные для её уха звуковые эксперименты Цукури, зато так она была уверена, что всё в порядке. Сумерки сгущались, и девушка решила не задерживаться дольше. Её дом находился прямо через дорогу, поэтому пару минут спустя она уже поднималась по плавно изогнутой лестнице в комнату. Завтра предстоит важная репетиция, только волнение её было совсем не о том. Яманака до сих пор не представилось возможности сообщить о дате выступления Дею. Далеко не ценитель высокого танцевального искусства, он приходил лишь ради неё. Всегда, не пропуская ни единого момента с участием подруги. И ей гораздо важнее было выхватывать из толпы его блондинистую шевелюру, чувствовать на себе знакомый, поддерживающий взгляд, чем видеть удовлетворенные физиономии родителей в первых рядах партера. С каждым годом груз взваленной отцом семейной ответственности всё рос, прибивая к земле паростки свободолюбия, руша любые её самостоятельные планировки будущего. Примерная, послушная, успешная, кроткая, служащая интересам семейства – вот идеальная модель молодой носительницы фамилии Яманака. Дочь кандидата в меры должна безупречно соответствовать образу светской леди: держаться манерно, поддерживает разговоры на всяческие актуальные темы, сколь бы скучными и далёкими они ни были, сдерживать импульсивность и эмоциональность, свойственные её характеру. Отец в последнее время часто напоминает Ино о важности её присутствия на всевозможных мероприятиях, о расширении круга общения, который стоит пополнить более достойными и, конечно, влиятельными людьми. Её сценические успехи так же привносят в общий имидж семьи положительные штрихи. Как единственный ребёнок Ино обязана оправдывать родительские ожидания. На кого ещё им смотреть с обожанием и гордостью? В ком видеть опору для создания желаемого будущего? Её душили, сковывали эти путы. Дейдара мог немного ослабить давление, открыть кратковременную отдушину, чтобы она просто держалась на плаву. Девушку пугала затягивающая безрадостная неизвестность, таящая на самом дне, где она непременно окажется когда-нибудь. Яманака, подсушив немного феном внушительной длинны волосы, присела на край кровати и задумчиво уставилась на обложку лежащей рядом книги. Почитать вроде бы и хотелось, однако девушка была уверена, что полноценно насладиться этим занятием у неё не выйдет. Приглушённо освещённое окно дома напротив привлекало куда больше внимания. Смысла, правда, сидеть и гипнотизировать его никакого нет. Покусывая неосознанно нижнюю губу, Ино переключилась на вьющиеся вдоль стен ряды полок с её многочисленной коллекцией. Хотя она уже не девочка, избавляться от миниатюрных экспонатов не собиралась. Каждое застывшее мгновение их танца хранило для неё собственную историю. Почти в самом углу, у окна, таится особенная часть, сокровенная. Однотонные глиняные статуэтки и фигурки полны жизни. Их природный материал наполняет сердце щемяще-приятными воспоминаниями о густом, насыщенном аромате травы и свежести пробирающе-холодной ключевой воды, о мягко обволакивающей ноги мокрой земле и впивающихся в стопы гористых выступах, и, конечно, о беззаботном веселии двух подростков, пропадающих днями среди валунов и ущелий. Когда-то лето не казалось настолько однообразным, некогда было думать о назойливой жаре и о том, чем бы занять свободные часы. Тёплая, будто льнущая к пальцам гладкая поверхность так и манила прикоснуться. Ино аккуратно взяла одну из фигурок, перебирая, оглаживая плавные формы, воскрешая мысленно время её создания. Непроизвольная улыбка озарила померкшее от угнетающих раздумий лицо. Как-то совсем легко стало, не тревожно. Девушка с благодарностью вернула фигурку на место. Теперь кровать не кажется такой жёсткой и угловатой, а подступающий сон – концентрацией всех болезненно-нерешаемых вопросов. Харуно выглядела взъерошенной, но вполне бодрой и жизнерадостной. С чего бы, Ино не догадывалась. С тех пор как Учиха отправился по обмену в Канаду, она была сама не своя. А тут вдруг рот до ушей, а нежная зелень глаз так и лучится энергией. Светловолосая не могла похвастать столь энергичным настроем. Неожиданный отъезд Саске и её оставил в смятении. Она не приблизилась к нему ни на шаг за прошедшие годы. Теперь парень и вовсе оказался за океаном, оставив всех, даже самых близких, в полном неведении. Учиха, будучи студентом второго курса, получил довольно перспективное предложение: год обучения с возможностью уникальной практики за границей. Кстати сказать, он тоже поступил на факультет искусств, специальность – вокал. С влиянием семьи Учиха удачный старт и быстрый взлёт карьеры с необходимой поддержкой обеспечены. Но Саске всегда лелеял свои непомерные амбиции, нарочито подчёркивая, что собирается добиваться успеха собственным талантом, коим парень явно не был обделён. Даже после трагической смерти всех старших членов семьи, громкое имя Учиха хранило отпечаток влаственности, его носители, в первую очередь, отличались уникальным набором личностных качеств, позволяющим им раз за разом достигать вершины. Сколько бы ни встречалось на пути препятствий, сколько бы ни пришлось пережить разрушений, Учиха на протяжении своей долгой истории славились стойкостью, решимостью и невероятной уверенностью в собственном превосходстве. Так что их врождённое, будто пропитывающее каждую клетку, неподражаемое высокомерие годами заставляло преклоняться и благоговеть. Вспоминая колючую, продирающую холодом, однако бесспорно покоряющую ухмылку, скрывающуюся на губах и в уголках чуть прищуренных, непроглядно-чёрных глаз Саске, Ино с каждым разом чувствовала всё большее опустошение. Она предстаавлялась себе глупым кроликом, почти что наступающим на хвост лениво ползущей прочь змее, будто умоляя отобедать. Но не поддаваться гипнотичной притягательности никаких сил не хватало. Тут же услужливо память подсовывала недавние безрадостные моменты их с Дейдарой унылого, неживого какого-то разговора. А потом – чёртова молчаливая неизвестность. Оба мерзавца, наглым образом заполнившие всё её пространство, словно по сговору решили свести девушку с ума. Неожиданно овладевающие сознанием раздумья ещё больше гнули к земле упрямо расправляемые плечики. Сакура успела избавиться от доброй половины надетого на ней, а Ино всё сидела, упираясь ладонями в лакированную поверхность скамьи и задумчиво раскачивала на носке полуснятую туфлю. Когда та слетела на пол, отдаваясь грохотом в далёких мыслях, Яманака соизволила очнуться. – Совсем раскисла, Ино. На тебя не похоже. Что, Дей опять заперся намертво? Сакура знала о тесной дружбе с Цукури, не претендуя на его место даже с учётом того, что в прошлом именно она его занимала. У Харуно же теперь собственное особое имелось. Их умелые старания разорвать сложившуюся детскую связь в итоге не увенчались успехом, преобразуя её в нечто новое. – И то правда, лобастая. – Э-э-эй, мы же договорились без этого! – возмутилась подруга, едва не запутавшись ногой в чёрном трико. Её шаткое равновесие вовремя восстановила услужливая рука Яманака. – Что поделать, если я заряжаюсь прямо, когда смотрю на твою забавную недовольную физиономию, – хихикнула блондинка. Ну вот, немного напускного веселия никогда не повредит. Тем более что она сказала правду: непостижимым образом перепалки частенько возвращали её к жизни. Лёгкий электрошок или глоток энергетика, как угодно, но действовало безотказно. Когда она чувствовала вокруг бурлящую жизнь в каждом выкрикнутом слове, в издёвках, в разливистом смехе, могла назвать себя полноценной частью реальности. Тогда она видела рябящий сквозь изменчивую поверхность световой диск, больше не шла ко дну. И Ино не знала, как благодарить за бессознательно оказываемую помощь, никто же не способен разглядеть под личиной вздорности и самоуверенности метания поразительно хрупкого существа. Зачем тогда выдавать обезоруживающую тайну? – Не скажешь ни слова? Вот бессовестная, ходит, значит, пол дня с заплывшей счестьем моськой и не признаётся, – Яманака битый час пыталась выудить из уклончивых ответов подруги желаемую информацию. – Прости-прости, всё ещё не точно, а я хочу быть уверенной. Позже объяснюсь, обещаю, а сейчас, – Сакура нырнула в салон предоставленной отцом в её распоряжение машины, – нужно торопиться. – Сложив ладони в извиняющемся жесте и подкрепляя эффект подобающим выражением лица, девушка захлопнула дверцу и скомандовала водителю отъезжать. – Созвонимся ещё сегодня, может быть, тогда и смогу рассказать, – донеслось из-за приоткрытого стекла. – Попробуй только не позвонить! Я из тебя душу вытрясу в следующий раз, – крикнула вдогонку Ино. Вздохнула, затянула потуже ослабнувшую на хвосте резинку и, оглянувшись напоследок, зашага по тротуару вдоль косо подстриженного кустарника. Надолго её бодрости не хватило. Репетиция, как и предполагалось, вышла напряжённая и затяжная. Общее утомление усиливалось с каждым шагом, не говоря уж о красочных ощущениях в натруженной стопе. В конце прошлого года Яманака пропустила несколько выступлений из-за этой проблемы. Пол года восстановления, а дискомфорт появляется периодически, грозясь перерасти в знакомую ноющую боль. Интенсивность пришлось жёстко контролировать, однако в последнее время казалось волноваться не о чем. Начиная, Ино не демонстрировала особой одарённости, зато обладала завидным оптимизмом, энергичностью и крепостью. Она стойко переносила нагрузки, хоть порой непреодолимо хотелось взвыть и вырвать из тела каждую изнывающую мышцу к чёртовой матери. Но ей нужно работать усиленно, в разы больше, чтобы не просто держаться на уровне, а быть когда-нибудь среди лучших. Подстёгивало и развернувшееся в младших классах соперничество с Харуно. Для достижения очередной запланированной отметки, девушка позабыла о бдительности, чего с ней не случалось обычно, в результате отступив на несколько шагов вместо желаемого стремительного продвижения вперёд. Ино резко остановилась, стискивая лямку сумки всё больше и перенося вес на здоровую ногу. Несколько глубоких вдохов, небольшая сортировка в голове, восстановленная осанка и можно двигаться дальше. Она снова проигнорировала требование отца пользоваться семейным транспортом. Соврала водителю по поводу времени, успешно не заметила его недавний звонок и свернула незаметное на ответвление дороги. Путь предстоит чуть длиннее, зато проведённое время никто не помешает использовать для себя. Усталость, конечно, говорила совсем не в пользу подобных прогулок. Неспешный шаг растягивал приятное одиночество. Как раз через перекрёсток в небольшом скверике есть лавочка, где удобно будет сделать передышку – её перевалочный пункт. А там и до станции пять минут. – Послушалась бы. Ты еле ноги волочишь, упрямица, – разнеслось из затемненного переулка, который только что минула Яманака. Девушка замерла, мгновенно прирастая к асфальту. Нет, не из страха или неожиданности – просто голос так давно хотелось услышать. Этот голос… – Дей? – не зная зачем позвала она, прекрасно осведомлённая, кто именно сейчас обогнёт её со спины, поравнявшись, позволит вцепиться обессилено в руку и идти так как минимум до ближайшей лавки. – Кого-то другого ждёшь? – чуть скосив глаза, вопрошает Цукури, ожидаемо подставляя левый локоть. – Я вообще никого не жду, – отвечает девушка, прижимаясь к плечу стоящего рядом сильнее, чем следовало бы. – Что, соскучилась? – Бака аники, сам-то как думаешь? В привычку взял пропадать постоянно, ещё и спрашивает. – Прости, дела. – Дела-а-а? Интересно, с каких пор ты стал такой важный. Это не потраченное на перестуки время ли ты называешь делами? – И его тоже. Действительно. С некоторых пор, а именно через пол года после окончания школы, Дейдара стал частенько пропадать, бывало на несколько дней. Ино подумала сначала, что по работе, но этот лентяй и не думал на неё устраиваться. Надолго оставленных ему сбережений точно не хватит, поэтому рано или поздно нужно начинать что-то подыскивать. Не загруженная особенно смыслом беседа продолжилась, когда оба устроились в тени раскидистого каштана. Яманака быстро оставила тревожные мысли на потом, расслаблено опустив веки и устраивая голову на плече парня. Подумав немного, сняла туфли и позволила стопам коснуться прохладной поверхности камня. Погода радовала умеренной температурой и переменной облачностью. Дей не слишком откровенничал по-поводу упорного избегания подруги, осекаясь всякий раз, как она переводила разговор на эту тему. Словно слова кололи ему язык, и он силился их проглотить незаметно, недовольно отворачиваясь и пряча глаза. Ино не нравилось это. Совсем не нравилось. Залёгшее на дно беспокойство снова неуверенно шевельнулось. Возможно, он хотел рассказать, однако что-то останавливало, и лишь многолетний опыт общения с Цукури давал поводы для сомнений в его уверенности. Он мог бы обмануть кого угодно, не её. В какой-то миг Ино показалось, что она вот-вот расколет барьер неприступности, и надо именно тогда притормозившему у обочины автомобилю резким сигналом прошить её тело. Приятное расслабление вмиг слетело, как от морозного порыва. – Дочь, разве я изъясняюсь на непонятном тебе языке? Ты продолжает игнорировать все мои требования, вплоть до элементарных распоряжений о транспорте, а теперь я снова вижу мерзкую физиономию этого типа. Мне напомнить тебе и о запрете на общение с ним? Девушка машинально отодвинулась от Цукури, нашарила не глядя туфли, но вставать не торопилась. – Папа, ты что тут делаешь? – напрямую спросила Ино, не способная сформулировать что-либо более подходящее. Обычно глава семьи Яманака допоздна задерживается, и уследить за нарушением своих запретов успевает не всегда, однако встреча посреди довольно непримечательной улицы – неожиданность неприятная для них обоих. – Еду с незапланированной встречи, и, видимо, не зря согласился. Быстро в машину, – скомандовал Иноичи, показательно распахнув дверцу. – Перестань, сто раз уже обсуждали. – Вот именно. Мнение моё не измениться. Я сказал, в машину. Встреча, наверное, выдавалась не особенно удачная, потому как старший Яманака пребывал не в лучшем расположении духа. Ино сознавала, что перечить глупо. Отец и без того был строг, а в моменты профессиональных неудач ситуация в разы усугублялась. Цукури молчал, оставаясь в неизменном положении: закинув щиколотку правой ноги на бедро левой и одной рукой опираясь на спинку. Не решался открыто взглянуть на светловолосого мужчину, поза его демонстрировала полную пассивность. Он, так же, как и его подруга, не впервой встречался с гневом Иноичи, ведь вопрос общения дочери с «не внушающим никакого доверия оборванцем» поднимался год за годом. Дейдаре не всё равно, только он не идиот – начинать заведомо обречённое на провал. И Ино не обидится вовсе, сама ведь просила не нарываться, держаться в стороне. Девушка не подумала, что Цукури воспримет её желание защитить от перепалок с отцом настолько буквально.