Ambivalent Ideal

Каждое утро Мао с большой неохотой вылезал из-под одеяла. И делал это порой по полчаса к ряду. Сначала мальчик высовывал нос и лежал так некоторое время, громко сопя и принюхиваясь. Затем он вновь накрывался с головой и застывал так минут на пять. Потом Мао осторожно высовывал руку. Обязательно правую. И начинал шарить вокруг себя, словно ожидая наткнуться на кого-то чужого в своей кровати. Окончательно убедившись в том, что на его территорию никто не посягал, мальчик выглядывал из-под одеяла, внимательно осматривался и только потом вылезал наружу. Затем он неторопливо умывался, одевался и спускался завтракать. Обычно он сидел за столом с друзьями, которых, увы, у него было не так уж много, а иногда один, так как его лучший друг Бё сидел со своей компанией, а сосед Хикару предпочитал трапезничать в комнате, когда у него была такая возможность.  И однажды утром мальчик был сильно поражен тем, что его место кто-то успел занять. Мао, удивленно хлопая глазами, смотрел на незнакомого мальчика, сидящего за его столом, и тихо закипал от злости. Подойти он не решился, опасаясь, что случайно покалечит наглого незнакомца. Так и стоял на протяжении всего завтрака. За это время к незнакомцу успел подойти Казуки. Казалось, он вот-вот подсядет к нему за стол. Мао возмущенно засопел, поражаясь тому, как быстро его собственность стала достоянием общественности, и двинулся было вершить справедливость, как вдруг новенький, а по-другому и быть не могло, поднялся и направился к выходу из столовой. Вслед за ним прошмыгнул Бё, зачем-то тянущий за собой Джина. Вот тогда Мао понял, что дело нечисто, и бросился следом. В это время дети уже начали расходиться по своим делам, и мальчику пришлось пробиваться к выходу с боем. Немилосердно пихаясь и пинаясь, а то и кусаясь, Мао прокладывал себе дорогу, расталкивая попадающихся ему на пути детей. Наконец ему удалось выбраться в коридор, однако новенького, как и Бё с Джином, и след простыл. Мао раздраженно цыкнул. Немного постояв возле входа в столовую, мальчик решил вернуться в комнату. Кем бы ни был этот незнакомый мальчик, в обед он снова сядет за стол Мао. Преступники всегда рано или поздно возвращаются на место преступления, это он знал по личному опыту. Кивнув своим мыслям, Мао неторопливо побрел к лестнице. Подойдя к двери, ведущей в его комнату, мальчик прислушался. Ему было интересно, там ли его соседи? Из-за двери не доносилось ни звука, и мальчик уверенно взялся за ручку, входя внутрь. Каково же было его разочарование, когда он увидел своего маленького растрепанного соседа по комнате, сидящего на дальней кровати с уже почти съеденной булочкой.  -Мао?  -Хикару?  -Я думал ты внизу, - растерянно начал Хикару, быстро вытирая крошки со рта.  -Хватит жрать в комнате, ешь внизу, как все остальные, - буркнул Мао.  Хикару был едва ли не младше самого Мао, считавшегося одним из самых маленьких детей в приюте. Они оба жили в доме Танаки-сан с самого рождения, но главное отличие между ними было в том, что у Хикару был отец. Его мать, сестра Танаки-сан, умерла во время родов и вся забота о младенце легла на плечи отца, которому часто приходилось быть в отъездах. Он просто физически не мог уделять должного внимания сыну. Поэтому Танака-сан приютила и Хикару. Она относилась к нему так же, как и ко всем другим детям и мальчика вполне устраивал такой порядок вещей, он никогда не требовал большего, но и меньшего тоже не желал. Порой Хикару на несколько дней уходил жить к отцу. И всегда возвращался безумно счастливый и будто светящийся изнутри. Иногда отец покупал ему сладостей и Хикару обязательно делился со своими многочисленными друзьями. Даже с Мао, обычно державшимся особняком. Тот вообще не мог понять такой доброты по отношению к своей персоне и первое время тайком отдавал конфеты другим, подозревая, что улыбчивый сосед подсыпал ему туда крысиного яда. Хикару часто доставались от Мао. Причем чаще всего просто так, ни за что. Однако он никогда не обижался, терпел все обидные прозвища и даже стойко переносил прицельные пинки тяжелыми ботинками в район поясницы. Хотя порой сидеть было просто невозможно. Слушая по ночам, как охает Хикару, переворачиваясь с боку на бок, Мао клятвенно обещал себе, что впредь пинать не будет. Ну, или постарается делать это нежнее. Однако ночные обещания быстро забывались, и уже на следующий день Хикару чувствовал себя, по меньшей мере, футбольным мячом. И в ответ на испуганные взгляды остальных соседей по комнате только улыбался, незаметно потирая ушибленное место. В конце концов, за столько лет они оба привыкли друг к другу.  -Прости, все никак не привыкну есть со всеми,- Хикару почесал затылок и широко улыбнулся. Мао знал, что такая улыбка была отнюдь не признаком радости, скорее наоборот. Он всегда так улыбался, когда нечаянно разбивал кружку, или когда отец не мог забрать его к себе на выходные, хоть и обещал. В этот раз, ему просто стало неудобно и немного стыдно из-за того, что он оказался застуканным за завтраком.  -А я думал ты с Бё. Они там с Джином на улице играют. Только я не понял во что.  -Как можно играть в такую погоду? – Мао выглянул в окно и поежился.  Небо до сих пор было затянуто тяжелыми свинцовыми тучами, ни о каком солнце и речи быть не могло, накануне ночью бушевал ливень, и земля местами превратилась в сплошное месиво. Деревья, окружающие приют, уныло поникли и застыли, ветер лишь изредка лениво трепал их ветви, словно бы это было его обязанностью, надоевшей рутиной. Кому в здравом уме вообще взбредет в голову выходить наружу в такую погоду? Мао покачал головой, уж точно не Бё.  -В куличики наверно играют, - наивно предположил Хикару.  -Говоришь, они там с Джином? И больше никого? – хмуро поинтересовался Мао, игнорируя сказанную соседом глупость.  Ему смутно начало казаться, что причина, выгнавшая теплолюбивого Бё на улицу была куда серьезнее, чем он мог себе вообразить. Глаза Хикару вдруг округлились.  -Точно! С ними еще какая-то собака была! Она в грязи валялась, правда, я плохо разглядел.  Мао непроизвольно топнул ногой и надул ноздри от злости. Мало того, что Бё взял с собой не его, а Джина так он еще и собаку ему не показал! Мальчик принялся расхаживать по комнате, думая о том, как он медленно, смакуя каждый момент, будет ломать кости Бё под его же оглушительные крики и мольбы о помощи. Обычно, Мао не отличался такой жестокостью, но отсутствие завтрака делало свое дело. Ситуацию усугублял вопиющий факт сокрытия от Мао собаки. В приюте отродясь не было ни одного животного, на его территорию даже птицы редко залетали. Иногда Танака-сан вслух размышляла о том, чтобы завести сторожевого пса, но дальше разговоров это дело никак не заходило.  Хикару с опаской следил за соседом. Он никогда не мог угадать, в какой момент Мао начнет драться, это зависело от каких-то одному Богу ведомых таинственных сил, поэтому постоянно приходилось быть начеку. В приюте все поголовно боялись нелюдимого мальчика с тяжелым взглядом. Исключение составляли лишь несколько людей, среди которых были Бё, Танака-сан и сам Хикару. Причем в случае последнего это обуславливалось скорее продолжительностью их с Мао знакомства. В конце концов, не знай они друг друга с рождения и не проживи в одной комнате почти восемь лет, все могло бы быть по-другому. И Хикару даже думать об этом не хотел. Несмотря на то, что и он часто страдал от вспыльчивости соседа, доставалось ему всегда меньше всех. Три других мальчика, что жили с ними в одной комнате, старались как можно реже попадаться Мао на глаза. Однажды Акира, один из них, случайно положил на кровать Мао, а этот предмет мебели давно имеет в их комнате статус божественного алтаря, свое полотенце. Так Хикару потом пришлось это самое полотенце у незадачливого соседа из горла вынимать. Мальчик до сих пор содрогался, вспоминая тот день. Он поражался, как же тогда Акира не отправился в мир иной. Возможно, он просто родился под счастливой звездой. Или же Мао не сильно старался его убить. А может, дело было в Хикару, вовремя пришедшем на помощь. Впрочем, это не так уж важно. Именно после этого случая все окончательно уверились в невменяемости Мао и стали обходить его за километр. В какой-то степени, это было справедливое решение. Спокойствие – вот чего хотелось мальчику больше всего на свете. По крайней мере, так считал Хикару.  Мао все продолжал кружить по комнате и как раз заходил на десятый круг, как вдруг дверь с треском распахнулась. На пороге показался Бё, донельзя довольный чем-то, одному ему известным.  -Мао! У меня отличные новости!  -У меня тоже. Ты сдохнешь в ближайшие две минуты, – заявил в ответ Мао, сжимая пальцы в кулак.  -И я по тебе скучал, но давай не будем терять драгоценное время.  -Бё, - прорычал Мао, - облегчи мне жизнь, сбрось себя с лестницы сам.  -Так, - Бё заинтересованно поглядел на друга, остановившись в шаге от его кровати, - я что-то пропустил?  -Ничего особенного, отпевание еще впереди.  -Спасибо, я не приду.  -Оно и понятно! – Мао вдруг сорвался с места и прыгнул на Бё, но тот оказался проворнее и успел отскочить в сторону, удовлетворенно наблюдая за аккуратной дугой, описанной телом друга за мгновение до того, как тот плашмя впечатался в пол. Не дожидаясь следующего всплеска агрессии, Бё сел сверху, придавив невысокого Мао.  -Так вот, у меня отличные новости, - как ни в чем ни бывало, продолжил он. Придавленный и немного ошалевший Мао даже не дернулся.  Он просто лежал и смотрел куда-то в сторону. Ему было все равно, какие там новости хотел рассказать Бё, ведь наверняка они были связаны с Джином или той собакой, которую он не показал своему лучшему другу. Для Бё же ход мыслей Мао оставался загадкой и он все же решил уточнить у Хикару, не случилось ли чего с Мао в его отсутствие.  -Что с этим придурком? Опять в штаны наложил?  -Ты ему собаку не показал, - тихо ответил на заданный вопрос Хикару, теребя свою рубашку.  Бё аж выпучил глаза от такого заявления. Да если бы он знал о собаке, то рассказал бы в первую очередь именно Мао и никому больше. Дабы отомстить своему другу, за такое предположение он медленно наклонился к мальчику, облизал свой указательный палец и резко засунул его ему в ухо.  -Ты что делаешь?! – взвился Мао, резко дернувшись и сбросив с себя Бё.  -Какая еще собака?! Нет у меня никакой собаки!- Бё схватил друга за плечи и начал трясти так сильно, что Мао начал медленно менять свой цвет, приобретая неприятный зеленый оттенок. Хикару хотел было вмешаться и спасти соседа от неизбежного опорожнения желудка, но боялся. Такой хлюпик как он вряд ли смог бы как-то помешать беснующемуся Бё. Да и откуда ему было знать, что это была не собака? Но все же он дал ложную информацию, и драка началась именно из-за него. Поэтому Хикару решил тихонько смыться и оставить друзей наедине.  -Мне Хикару рассказал о том, как вы с Джином играли с собакой в грязи! - Мао уже порядком поднадоело трястись из стороны в сторону. Он резко дернул Бё за руки и толкнул того на пол. Поднявшись, Мао отряхнул себя, привел в порядок и посмотрел сверху вниз на друга, ожидая оправданий.  -Вот это и было отличной новостью. Это не собака, это новенький. Мы с Джином хорошенько его обваляли в грязи, чтобы он больше не садился на твое место, - раздраженно поведал Бё. Уточнять тот факт, что валял преимущественно Джин, он не стал.  Мао заморгал. Он был удивлен тем, что Бё и Джин отомстили незнакомцу за то, что тот сел на его место. Это было действительно приятно, однако Мао очень редко показывал свои эмоции. Вот и в этот раз он только хмыкнул и злорадно ухмыльнулся, протягивая руку своему другу.  -Так-то, - фыркнул Бё, - новенький ужасно занудный с виду, тот еще неудачник. А строит из себя невесть что. Может, поможешь мне научить его уму-разуму? - поинтересовался он, хватаясь за руку Мао и поднимаясь с пола.  -С удовольствием. Вот только, Бё...  -Что? - Бё смерил Мао вопросительным взглядом, остановившись в шаге от выхода из комнаты.  -Я не писаю в штаны!  Бё закатил глаза и вышел. Мао ненадолго задержался, в последний раз обводя комнату взглядом. Что-то подсказывало ему, что до вечера он сюда не вернется.  -Ну, где ты там? – донеслось из коридора, - новенький вечно ждать не будет!  Мао улыбнулся и двинулся следом.  Когда они вошли в комнату Бё, новенький мальчик уже сидел там, отмытый и трясущийся от холода. Вокруг него носился Казуки, что-то безостановочно рассказывая и пихая тому в руки чашку с чем-то дымящимся. На крайней кровати устроился Юуто, рядом с ним примостился Джин, такой же мокрый и продрогший как новенький, но неизменно довольный. От Мао, однако, не укрылось кислое выражение лица Юуто. Мальчик сидел, плотно поджав губы и пытался смотреть куда угодно, только не на суетящегося Казуки.  -Манабу, выпей, прошу тебя. Иначе ты простудишься! Если что, Танака-сан велела влить в тебя это силой, а я так не смогу, - не унимался тем времени Казу, - Джин ведь выпил, и ничего с ним не случилось, ну.  -Да отстань ты от него, - буркнул Юуто.  -Да, Казу, твоя принцесса тут от недостатка внимания страдает, - хохотнул Джин и тут же получил острым локтем под ребра.  -Перестань, Джин, - нахмурился Казуки, - итак из-за вас с Бё попало и нам с Юуто. А если ты простудишься, Манабу, то нам еще больше достанется. Выпей, ну пожалуйста, ну выпей!  Однако новенький был непреклонен. Он только мотнул головой, отворачиваясь от Казуки, и всем своим видом показывая, что пить ничего не собирается. Но не тут-то было. Отставив чашку в сторону, Казуки опустился рядом с Манабу на колени, под аккомпанемент громкого кашля внезапно поперхнувшегося Юуто.  -Пожа-а-алуйста, - хитро протянул мальчик, заглядывая в глаза Манабу, - ради меня, - почти шепотом сказал Казуки, и тепло улыбнулся, протягивая новенькому чашку.  Манабу во все глаза смотрел на сидящего перед ним мальчика и машинально взял в руки теплую чашку. Мао подался вперед, нельзя было упускать такой момент. Однако Бё опередил его. Он в два шага преодолел расстояние до кровати Манабу и с радостным возгласом выбил чашку у того из рук. Её еще не остывшее содержимое выплеснулось на Манабу. Мальчик вскрикнул и дернулся назад.  -А вот и я!  -Бё! – грозно прорычал Казуки, оборачиваясь к довольно ухмыляющемуся другу, - ты что творишь?!  -Да что с тобой, Казу. Ты не рад меня видеть?!  -Посмотри, что ты наделал!  -О, ну прости меня. Ты же знаешь, я такой неуклюжий.  -Не говори ерунды, – мальчик растерянно оглядывался в поимках хоть какого-нибудь подобия тряпки. Его взгляд наткнулся на футболку, лежащую на кровати рядом. Выбирать не приходилось.  -Казуки, Бё правда не хотел, - вкрадчиво заметил Мао, подходя ближе.  Он внимательно разглядывал новенького. Манабу, кажется, так его звали, был не очень высокого роста, худой и страшно бледный. У него были правильные черты лица и большие темные глаза. И это все, что усел приметить Мао за тот короткий миг, что Манабу смотрел на него. Затем он снова уставился на свои колени.  -Я тебе не верю, – Казуки одарил Мао скептическим взглядом, вытирая пол своей футболкой.  -Почему? – тут же набычился тот.  -Потому. Просто если бы Бё отобрал у Юуто его любимую машинку и сломал, он мог бы запросто тебе об этом рассказать. Ты бы его никогда не выдал. Еще помог бы спрятать  -Мао, это так? – Бё с наигранным удивлением обернулся к другу.  -Что ты. Я не стал бы помогать тебе прятать сломанную игрушку. Я помог бы разобрать её на части.  -Перестаньте, - огрызнулся Казуки, - Бё, лучше помоги мне. Это из-за тебя все.  -Извини, у меня что-то нет настроя на уборку.  -Тогда будь добр, выйди вон.  -А если я не хочу?  -Я расскажу все Танаке-сан. Или мы подеремся, - спокойно ответил Казуки.  Мао навострил уши. Вот это было интересно. Обычно, Казуки пытался решить все проблемы мирным путем, никогда не доводя дела до рукоприкладства. Как правило, улыбчивый Казуки лез в драку только тогда, когда дело касалось его друзей. Это Мао знал совершенно точно, после того, как дружелюбный, всегда весело шутивший мальчик протащил его по всему двору за шкирку и заставил извиняться перед зареванным Юуто. А вот чтобы Казуки угрожал кому-то из друзей, такое Мао видел впервые. Да и Бё тоже. Однако надо отдать ему должное, он не растерялся.  -Кто ты такой, и куда ты дел Казуки, демон? – тихо поинтересовался Бё.  -Я серьезно. Из-за вашей с Джином глупой шутки нас всех лишили десерта. Так тебе и этого мало, ты собираешься еще и под домашний арест попасть?  -А шутка была не такая уж глупая, согласись. Хотя ты прав, можно было бы придумать что-нибудь пооригинальнее.  -Прекрати.  -Казуки, тебе не кажется, что глупо ссориться из-за этого неудачника, - Бё, скривившись, указал пальцем на сжавшегося на кровати Манабу.  Казуки наотмашь ударил по руке Бё.  -Его зовут Манабу, - спокойно произнес он.  Мао напрягся, непроизвольно подаваясь вперед. Бё изумленно уставился на друга.  -Знаешь, Казу… Я никогда не думал, что ты способен на такое предательство, ябеда-корябеда, - прошипел Бё. Затем он развернулся и пулей вылетел из комнаты. Мао же снова задержался, краем глаза успев заметить, как Казуки трет глаза, стараясь не смотреть на притихших Юуто с Джином.  ***  Дни шли своим чередом. Мао все так же просыпался, неторопливо одевался и спускался завтракать. Манабу больше не покушался на его место, предпочитая есть за одним столом с Казуки. Бё же наоборот стал чаще составлять компанию Мао, почти каждый день посвящая того в свои планы относительно новенького, вся суть которых сводилась к одному - превратить жизнь Манабу в маленький филиал ада на земле. И пока у них это отлично получалось. Несмотря на то, что Бё с Казуки довольно быстро помирились, причину ссоры ни тот, ни другой забыть не мог, даром что она жила с ними в одной комнате. В отличие от вспыльчивого, но быстро успокаивающегося Мао, Бё был обидчив, как кошка, и злопамятен. Более того, он был старше и в разы умнее остальных, что делало его еще более опасным противником. Мао действительно не завидовал участи Манабу, выслушивая очередной жестокий план мести. Сам бы он никогда до такого не додумался, вполне удовлетворившись несколькими переломами. Однако жестокость и озлобленность Бё порой не знала границ. Единственным препятствием ей был Казуки, всегда старавшийся отгородить друга от опрометчивых поступков. В этот же раз он пытался всеми силами наладить отношения между Манабу и Бё, но, увы, все было напрасно. Это только сильнее настраивало их друг против друга. В конце концов, Казуки сдался, не прекращая, однако, краем глаза следить за Бё. Именно поэтому Мао приходилось играть роль пастушьей собаки и каждый раз загонять новенького туда, куда скажет Бё. Как-то раз Казуки появился ровно тогда, когда Мао волок Манабу по лестнице. Сцепившихся мальчиков разнимали всем приютом. Казуки хоть и был выше ростом и старше, но Мао двигала его неисчерпаемая злость, что уравнивало их в силах. В итоге оба скатились по лестнице, пересчитав по пути все ступеньки. Казуки, обладающий даром падать сверху, отделался парой саднящих царапин и шишкой на затылке. Мао же, которому повезло гораздо меньше, два дня пролежал на кровати без движения, превратившись в один сплошной синяк. Ему пришлось слушать бесконечное нытье Хикару, просившего оставить Манабу в покое. Он говорил что-то о Танаке-сан, родителях и трудностях, выпавших на долю новенького, но Мао не слушал его, в конце концов, найти в стенах приюта тех, у кого этих самых трудностей не было представлялось очень маловероятным. Поэтому он предпочитал не тратить время на монотонное бормотанье Хикару, порядком его злившее.  После этого случая Казуки почти перестал отходить от Манабу, зато его друзьям теперь перепадало куда меньше внимания. И если Джина, бывшего себе на уме это особо не смущало, то Юуто заметно приуныл. До появления молчаливого новенького именно с ним Казуки проводил все свое свободное время. Насколько Мао знал, они были не разлей вода с самого знакомства. Неудивительно, что Юуто тоже невзлюбил Манабу, всячески стараясь его задеть. Стоило отметить, что новенький никогда ни на что не жаловался, молча терпел все издевательства и даже пытался первое время оттолкнуть от себя Казуки, видя явную обиду Юуто. Но все же иногда Мао с Бё удавалось довести Манабу до слез. В таких случаях мальчик просто вырывался и убегал, не возвращаясь порой до самого вечера. Где он проводил это время было загадкой для всех, даже для Бё. Как-то он помрачнев сказал, что новенький скорее всего каким-то образом покидает территорию приюта. Поверить в это было трудно. Танака-сан очень сильно любила всех живущих у нее детишек и поэтому строго следила за целостностью металлического ограждения. Приют находился вдали от города и возле него проходила лишь одна дорога, которая однако не могла похвастаться обильным транспортным движением. Поэтому случись что со сбежавшими детьми, помощи им ждать было неоткуда. У Мао просто в голове не укладывалось, как смог такой щуплый малявка как Манабу найти проход там, где его просто быть не могло?! Он склонен был считать, что новенький просто забивается в какой-нибудь пыльный угол и обливается там слезами. Но Бё просто отмахивался от друга, предлагая ему в таком случае пойти и отыскать его. Казуки же всякий раз, как Манабу пропадал, просто места себе не находил, умудряясь вывести из себя своими причитаниями даже Джина. Что уж говорить о Юуто. С каждым днем он становился все мрачнее и мрачнее. В какой-то момент его просто перестали узнавать. Место плаксивого, вечно шмыгающего носом, но болтливого и доброго Юуто занял мрачный неразговорчивый тип с тяжелым взглядом. Некоторое время Джин пытался смеяться над внезапными переменами в характере друга, говоря, что Казуки просто устал от его девчачьих капризов и лучше бы он перестал пытаться быть как Манабу. Но все его шутки разбивались об унылую физиономию Юуто, не находя отклика. Казуки же считал себя ответственным за Манабу и искренне не понимал, из-за чего его друг так расстраивается. Всякий раз, как он пытался поговорить с Юуто, тот убегал, всем своим видом показывая, что ничего общего он с Казуки иметь не желает и беседы с ним вести не будет. В конце концов, Казуки сдался. Несколько дней они совсем не разговаривали друг с другом. Молча завтракали, молча выходили во двор и расходились по разным концам. Джину ежедневно приходилось выбирать, с кем идти играть. Бё же решил проблему просто, проводя все время с Мао и выжидая удобного случая для того, чтобы поиздеваться над Манабу. Однако и ему было неуютно жить в такой напряженной обстановке. Все они чувствовали, что так больше не может продолжаться. И прямо перед своим днем рождения Казуки решил положить этому конец.  Всю ночь Казуки ворочался с боку на бок, пытаясь отделаться от мыслей о предстоящем разговоре. В результате он заснул всего на два часа и, проснувшись, чувствовал себя совершенно разбитым. Поэтому Казуки решил не медлить. Когда они собирались выходить к завтраку, он схватил Юуто за запястье, заставляя того остановиться.  -Если ты больше не хочешь, чтобы мы были друзьями, тогда ладно, - тихо сказал Казуки.  -Не хочу, - буркнул Юуто, - и ты не хочешь.  -Неправда. Я очень хочу, - Казуки грустно улыбнулся.  -Тогда почему ты постоянно ходишь с этим глупым Манабу?! - вдруг крикнул Юуто.  -Причем тут он?  -Ты хочешь дружить с ним, а не со мной! Ты считаешь меня хуже него!  -Да кто тебе такое сказал?! - Казуки, сам того не понимая, тоже перешел на крик.  -Это и так понятно! Ты все время проводишь с ним, а про нас с Джином забыл!  -Но ведь у Манабу кроме нас нет никаких друзей!  -Мы ему не друзья! Он неудачник! Лучше бы его не было!  После каждого слова Юуто Манабу сильнее вжимался в стену, будто пытаясь провалиться сквозь нее.  -Не говори так!  -Ты опять его защищаешь!  -А ты думаешь только о себе! Ты... Ты эгоист!  В комнате повисло тяжелое молчание. Юуто и Казуки тяжело дышали, сверля друг друга взглядами. Даже Бё не решался ничего сказать, переводя взгляд с одного мальчика на другого.  -Ты обещал мне, что мы всегда будем друзьями, помнишь? - наконец прошептал Юуто.  -Да, - так же тихо ответил Казуки.  -Ты обещал, обещал, обещал! – вдруг закричал Юуто, - предатель, предатель, предатель! – мальчик развернулся и бросился вон из комнаты, размазывая слёзы по щекам.  Казуки смотрел ему вслед. Впервые ему было совсем не весело перед днем рождения.  -Я не пойду завтракать.  -Казу, ты же не… - начал было Джин, но Бё вовремя зажал ему рот и выволок из комнаты, кивнув на прощание Казуки.  Манабу же уходить не спешил, продолжая все так же молча стоять у стены. Он ссутулился и совсем притих, спрятав лицо за длинной челкой. Казалось, время остановилось. Они оба не двигались с места, каждый был занят своими мыслями. Наконец, Манабу зашевелился. Он отошел от стены и уже собирался выйти, но что-то его остановило. Мальчик неуверенно потоптался возле двери и обернулся.  -К.. Казуки, - вдруг сипло позвал он.  Тот вздрогнул от неожиданности и во все глаза уставился на Манабу. До этого момента не слышал ни слова из уст новенького и всерьез начал считать его немым. Именно поэтому в его глазах заговоривший Манабу приравнивался чуть ли не к ожившему трупу. В этот момент Казуки умудрился даже забыть о Юуто.  -Да?  -Извини, - коротко сказал Манабу и вышел из комнаты.  Казуки разочарованно вздохнул. Глупо было ожидать услышать какой-нибудь чудесный совет или даже заклинание из уст молчаливого новенького, но все же мальчик в тайне на это надеялся. И теперь, когда последний его шанс на счастливое решение всех проблем растаял в воздухе, он чувствовал себя совершенно опустошенным.  В тот день Казуки снова увидел Манабу только вечером, даже ночью. Он уже почти провалился в спасительный сон, когда новенький тихонько открыл дверь в комнату и вошел внутрь. Он сжимал в руках свою потрепанную тетрадку и весь дрожал. Казуки устало подумал, что Бё с Мао снова взялись за свое, но у него не было ни сил, ни желания что-либо предпринимать. За день он успел так измучиться, что даже ради спасения собственной жизни не смог бы и пальцем пошевелить. Однако в тот раз что-то действительно изменилось. До того дня, несмотря на все старания коварного Бё, Манабу всегда возвращался как раз ко сну, никогда не задерживаясь дольше. Тогда же он порядком припозднился, да и выглядел несчастнее обычного. Кое-как раздевшись, Манабу лёг в кровать и принялся ворочаться. Казуки молча слушал, как тот пытается устроиться поудобнее. Слишком уж шумно получалось. В конце концов, Манабу замер. И Казуки снова почти заснул, как вдруг услышал сдавленный всхлип. Он был до того тихий, что мальчик сначала подумал, что ослышался. Тогда Манабу снова всхлипнул. На этот раз отчетливее. Казуки вздохнул и поднялся с кровати. Новенький мгновенно затих и с головой накрылся одеялом.  -Манабу, - устало окликнул Казуки, подходя к кровати новенького и садясь рядом.  Тот не шелохнулся.  -Я знаю, что ты не спишь. Что случилось?  -Н… Ничего, - Манабу понял, что притворяться спящим больше не было смысла, и высунул голову.  -Ты плачешь из-за Бё с Мао?  -Нет.  -А из-за чего тогда?  -Не скажу.  Казуки вздохнул и поднялся на ноги, оглядывая закутавшегося в одеяло Манабу. Где-то с минуту они смотрели друг на друга. Затем Казуки вдруг резко наклонился вниз и принялся щекотать новенького, пытаясь выудить того из-под одеяла. Манабу издал какой-то непонятный звук и начал со смехом вырываться из рук Казуки. Наконец тот сжалился и отпустил свою все еще смеющуюся жертву. К его удивлению остальные соседи даже не шелохнулись, продолжая посапывать в кроватях.  -Послушай, у меня завтра день рождения и я хочу, чтобы в этот день все были радостными, - строго сказал Казуки, - даже ты. Так что прекращай плакать и спи.  Манабу кивнул. Он наконец успокоился и принялся вытирать слёзы, на этот раз выступившие на глазах из-за смеха. Казуки вернулся на свою кровать и зарылся носом в подушку, желая поскорее провалиться в сон. И чуть не застонал от разочарования, когда вновь услышал тихий голос Манабу.  -Ты спишь?  -Нет, - соврал Казуки, кое-как разлепляя веки.  -Мне… Мне не спится, - совсем тихо поведал ему Манабу.  -Мне тоже.  «И ты тому причина», устало подумал Казуки, снова поднимаясь с постели.  -Если хочешь, я посижу с тобой, пока ты не уснешь.  Не дожидаясь согласия, мальчик примостился на краешке кровати Манабу, мысленно умоляя того поскорее заснуть. Новенький благодарно улыбнулся и прикрыл глаза. Казуки же начал клевать носом, слушая громкое беспокойное дыхание соседа. Он совсем невпопад подумал о том, что Манабу, должно быть, больше похож на свою мать, нежели на отца. И что Юуто мог быть и повежливее с ним. И что завтрашний день неплохо бы всецело посвятить попыткам помириться. Так он и просидел почти до самого рассвета. Небо уже начало светлеть, когда Манабу наконец заснул. Казуки кое-как встал, доковылял до кровати и упал на неё, заснув еще до того, как его голова коснулась подушки.  Когда Казуки проснулся, солнце уже вовсю светило. Не было сомнений в том, что он проспал завтрак. Мальчик вздохнул и поднялся, оглядывая пустую комнату. Он неторопливо умылся, оделся и решил спускаться вниз. В приюте было непривычно тихо, Казуки уже начал подозревать неладное, когда вдруг со всех сторон раздались радостные крики.  -С днем рождения! – именинника в один момент окружили смеющиеся дети.  -Так, ну-ка посторонитесь, - из столовой вышла сияющая Танака-сан с большим тортом в руках.  Казуки потерял от восторга дар речи, глядя то на горящие свечки, то на радостно галдящих друзей. Впереди всех стоял смущенно улыбающийся Юуто, вертя в руках немного смятую открытку. Рядом с ним стоял во весь рот улыбающийся Хикару, то и дело дергавший огрызающегося Мао. Бё тоже стоял там, довольно ухмыляясь. Даже Манабу пристроился где-то с краю, отчаянно краснея. У каждого ребенка в руках было по открытке. Так уж получалось, что дарить друг другу дорогие подарки они не могли, но в приюте была традиция – каждому на день рождения делать своими руками всевозможные открытки и писать в них пожелания. Получать такие подарки было даже приятнее. Казуки счастливо улыбался.  -Ну, давай, солнышко,  загадывай желание, - Танака-сан поднесла торт к имениннику.  Казуки немного подумал, затем кивнул своим мыслям и задул свечи. Остальные ребята радостно захлопали. После этого торт перенесли в столовую, и Танака-сан тут же принялась резать его на куски. А в это время Казуки принимал подарки от своих друзей. Пожелания были самыми разными. Бё, например, желал ему тратить меньше времени на глупости, Джин – поймать самую редкую бабочку. А в открытке Юуто было лишь одно слово, «Прости». Однако Казуки большего и не надо было. Он крепко обнял Юуто, шепнув тому, что теперь они точно никогда не перестанут быть друзьями. Затем подошла очередь открытки Манабу. Казуки удивленно охнул. Внутри были цветы. Настоящие. Оказалось, Манабу соорудил что-то наподобие гербария, красиво разложив цветы на бумаге.  -Где ты их взял? – резко спросил Бё, заглядывая за плечо Казуки.  Манабу не ответил, только покраснел еще сильнее, хотя, казалось бы, дальше было уже некуда.  -Да наш новенький считает Казуки девчонкой, цветы ему дарит, - рассмеялся Джин.  Этого Манабу выдержать уже не мог, он протолкался через столпившихся детей и пулей выбежал из столовой.  -Бё, Джин! Ну сколько можно! – Казуки недовольно нахмурился и кинулся следом за новеньким, - я скоро вернусь, - кинул он на бегу.  Оказалось, Манабу не успел далеко убежать. Казуки нашел его под лестницей, тихо плачущего.  -Эй, - окликнул он, но новенький даже не посмотрел в его сторону.  Казуки кое-как утроился рядом.  -Послушай…  -Почему ты до сих пор разговариваешь со мной? – резко поинтересовался Манабу.  -А почему нет?  -Я не нравлюсь твоим друзьям.  -Они просто к тебе еще не привыкли.  -Бё привыкнет ко не, только когда убьет, - прошептал Манабу.  -Не говори так! Бё просто очень трудно сходиться с другими детьми. Когда нас с Юуто вселили к нему в комнату, он и над нами издевался. Потом привык и перестал. И Джину тоже доставалось первое время. Не бойся, вы с ним еще подружитесь.  -Нет.  -Да.  Они замолчали.  -Кстати, спасибо за открытку. Мне очень понравилось, - вдруг улыбнулся Казуки.  -Правда?  -Правда-правда!  Манабу неуверенно улыбнулся в ответ.  -Пойдем к остальным? А то они там без нас веселятся, – Казуки начал потихоньку выбираться из-под лестницы.  -Я не хочу.  -Перестань, Манабу, я не дам тебя в обиду. Пошли.  Новенький немного помешкал, но все же вылез следом. Весь день в приюте ни на минуту не смолкал смех. Дети веселились вовсю, отмечая день рождения всеми любимого Казуки. Даже Манабу изредка тихо смеялся. К вечеру все уже порядком уставшие разошлись по комнатам. И только соседи Казуки продолжали шутливо толкаться и прыгать по комнате. Бё был так занят, колотя кого попало подушкой, что даже забыл о своей неприязни к Манабу. В какой-то момент они даже объединились в одну команду, пытаясь столкнуть с кровати Юуто. Казуки смотрел на них и радовался даже больше, чем они сами, думая о том, что его желание начинает сбываться. Но как же он ошибался… Несколько месяцев их жизнь текла в обычном русле. Разве что Бё перестал с такой регулярностью издеваться над Манабу. Да и Юуто начал к нему по-другому относиться.. Однажды Казуки застукал их за непринужденной беседой и тут же, смеясь, вклинился в их разговор, не веря своему счастью. Казалось, так будет всегда. Но в какой-то момент все изменилось. Как-то ночью, когда за окном бушевал ливень, Казуки смутно послышался во сне какой-то шум, но он не предал этому особого значения. Но в какой-то момент он проснулся из-за того, что кто-то тряс его за плечи. -Казуки, Казуки, вставай! – кричал Джин. -Что случилось?! -Я не знаю, внизу полиция, и врачи, и дядя в шляпе, - Джин смотрел на друга расширившимися от страха глазами. Казуки тут же вскочил. Бё и Манабу уже были на ногах, Юуто нигде не было видно, должно быть, он был уже внизу. Джин вцепился в рукав пижамы Казуки, дрожа всем телом. Мальчики переглянулись и двинулись к лестнице. Казалось, там собрался весь приют. Казуки слышал, как тихо всхлипывали девочки, у него внутри все похолодело. Внизу творилась суета. Врачи в белых халатах то и дело бегали из стороны в сторону, будто не знали, что им следовало делать. Полицейские что-то писали в блокноты и переговаривались между собой, растерянно смотря на детей, столпившихся на лестнице. Казуки кое-как пробился сквозь детей и спустился вниз. Когда он увидел то, что там произошло, к его горлу подступила тошнота. Казуки начал пятиться назад, не веря своим глазам. Вдруг прямо над его головой раздался громкий крик. -Нет! – Хикару в ужасе смотрел на открывшуюся ему картину. На полу, перед распахнутой входной дверью лежала Танака-сан. Её лицо было залито кровью, на лбу зияла уродливая открытая рана. Светлый ковер потемнел от пропитавшей его крови. Вокруг нее крутились люди, пытаясь оказать первую помощь, но с первого взгляда становилось понятно - спасти ее невозможно. Полиция сгоняла детей с лестницы по комнатам, пытаясь хоть как-нибудь оградить их от ужасного зрелища. А дети будто бы их и не слышали, продолжая, не двигаясь, стоять на месте, так сильно они боялись того, что видели. Казуки не мог поверить в произошедшее, пытаясь убедить себя в том, что это всего лишь ночной кошмар. Но тело Танаки-сан на окровавленном полу было просто чудовищно реально. -Тётя! Тётя! – Хикару бросился к лежащей на полу хозяйке приюта, протолкавшись через полицейских, и прижался к ней, - проснись, пожалуйста! Проснись! – он как заговоренный повторял эту фразу, не замечая того, как кровь Танаки-сан пропитывала его одежду. К мальчику подбежал мужчина и начал оттаскивать его от трупа, но тот отчаянно сопротивлялся, продолжая кричать. -Успокойся, мальчик!- Мужчина уже хотел было применить силу, как вдруг к Хикару подбежал Мао и потащил его в комнату. -Пусти меня! Пусти! Танака-сан! Казуки смотрел на сопротивляющегося маленького Хикару, которого Мао и даже Бё принялись тащить наверх, и не замечал, как по его собственным щекам катились слезы. Да, она была мертва. Всеми любимая хозяйка Танака-сан, которая растила их, как своих детей, любила, как никто другой. Казуки никак не мог до конца этого осознать. Слишком уж вечным казалось все, что его окружало с самого раннего детства. Что же будет теперь? Казуки не знал. Он просто как загипнотизированный смотрел на ужасающую своей реальностью картину. Вдруг, он почувствовал, что кто-то дергает его за рукав. Обернувшись, Казуки увидел зареванного Джина. -Юуто… Юуто пропал, - кое-как выдавил он из себя.