А глаза-то у тебя — мамины

Если вы встретите ошибки, пожалуйста, укажите их в ПБ. Всю дорогу от кабинета директора до башни Гриффиндора Гарри казалось, что за ним наблюдает весь замок, и не просто наблюдает, а ещё и как будто насмехается, противненько хихикая скрипучим смехом, какой бывает только у вредных старичков. Вот и стены выглядят как-то странно, и пламя в факелах горит по-особенному, а коридоры так вообще страшат своей темнотой, из которой в любую минуту может выскочить миссис Норрис или, того хуже, сам Филч. Поттеру сейчас крайне не хотелось встречаться ни с завхозом, ни с его любимицей, и не потому, что он боялся, что его могли наказать за хождение по замку в позднее время, ведь у него была веская на то причина, просто Гарри помнил, как девчонки громко шептались друг с другом о том, как старый завхоз с противной ухмылочкой ловил старшекурсниц в тёмных коридорах и прижимал их к холодным стенам. И пока его потные и морщинистые ладошки лапали юные девичьи тела, он хриплым голосом нашёптывал им на ухо правила Хогвартса, обещая отпустить и даже сильно не ругать, если «одинокого и бедного завхоза пожалеют и пригреют на своей груди добрые девушки». Гарри содрогнулся, лишь только представив подобную картину с собой в главной роли, и на всякий случай прибавил шагу, стараясь дойти до башни как можно быстрее. Полная Дама на портрете уже давно смотрела свой седьмой и, похоже, очень прекрасный сон, и была крайне недовольна внезапным пробуждением Люмосом среди ночи. Женщина возмущённо всплеснула руками, что-то говоря о сне с рыцарем из картины на третьем этаже, но, увидев Гарри, Полная Дама резко замолчала и ехидненько улыбнулась. — Розовые шляпки, — еле слышно пробормотал Гарри, мечтая как можно скорее оказаться внутри, но, вопреки его желаниям, проход не открылся. — О, нет, дорогуша, что ты! Розовый тебе не пойдёт, — защебетала женщина, махнув пухленькой ручкой. — На тебе бы прекрасно смотрелся зелёный, этот цвет очень подходит к твоим глазам и волосам! Можешь мне поверить, деточка, я прекрасно знаю, о чём я говорю. У меня прекрасный вкус, и я отлично разбираюсь в моде. Даже моя кузина как-то ещё при жизни мне говорила, что… — Ох, замолчи, старая сплетница! Дай поспать! — раздалось недовольное кряхтение с картины слева. — «Розовые шляпки» — это пароль. Дай девчонке пройти и не мешай спать. Полная Дама возмущенно взвизгивает и трясёт кулачком, негромко причитая насчёт невоспитанности некоторых картин. Гарри стоит, ссутулившись, явно не радуясь такому раскладу вещей. Мало того, что в башню не пускают, так ещё и то, что портрет назвал его девочкой, пусть это на данный момент являлось правдой, не прибавляло веселья. Дама наконец-то успокоилась, вздыхая и пропуская Поттера в башню, одновременно продолжая говорить что-то о модных в этом сезоне голубых тонах. Гарри раздражённо подумал о том, зачем говорить ему о голубом, когда этот цвет совершенно не сочетается с его глазами и смуглой кожей, но тут же резко остановился, тряхнул головой, со страхом думая, не подменило ли зелье ему заодно и мозги, раз он уже стал рассуждать как девушка? Гриффиндорец глубоко вздохнул, призывая своё внутреннее Я, которое оставалось мужским независимо от пола его тела, к спокойствию и, нервно разгладив на мантии несуществующие складки, шагнул в гостиную Гриффиндора, ещё с порога слыша знакомые голоса. В комнате царил полумрак. Гермиона и Рон сидели возле камина спиной к Гарри, поэтому не заметили его появления, продолжая о чём-то увлечённо шептаться. Поттер нахмурился, пытаясь прислушаться и разобрать хоть словечко, но голоса были слишком тихими, и до парня доносилось лишь непонятное шипение. Подумав, что стоять так вечность и ждать, пока на него всё же обратят внимание, он не может, гриффиндорец еле слышно кашлянул, тут же морщась от своего голоса. Ещё в кабинете Дамблдора он чувствовал себя странно, слыша, как изменилась эта часть его организма. И пусть его женский голос был заметно грубее и ниже, чем у всех представительниц женского пола, с которыми сталкивался Герой Британии, и, к счастью, не звучал как какой-нибудь перезвон колокольчиков, всё же о том грубом голосе, которым Гарри гордился с переходного возраста, пришлось забыть. Гриффиндорец искренне надеялся, что это только на время. Иначе и быть не может. Обе головы резко повернулись, являя Поттеру две пары расширившихся от удивления глаз. Только сейчас он понял, что не знает, что Дамблдор сказал Рону и Гермионе. Возможно, они думали, что Гарри вернут прежний облик сразу же, так же, как, собственно, и сам парень. Однако скромно стоявшая в тени девушка, которую легко можно было принять за ещё одного ребёнка в семье Поттеров, ясно давала понять, что никакой операции по спасению в кабинете директора не произошло, и девочка вовсе не сестра известного победителя Тёмного Лорда, а и есть сам парень, пострадавший в результате несчастного случая, старавшийся отчаянно сохранить остатки самообладания и не впасть в истерику, позорно катаясь по полу, стуча ногами и руками. — Г-гарри… ты так долго, мы волновались, — первой справившись с удивлением, сказала Гермиона, отсаживаясь от Рона и хлопая по дивану рукой в приглашающем сесть жесте. — Садись и рассказывай. Поттер с сомнением посмотрел на свою подругу, а затем на Рона, который молча смотрел на него своими голубыми глазами, то и дело окидывая оценивающим взглядом и нервно сглатывая. Гриффиндорец списал это на шок, ведь все пять лет Рон привык видеть его парнем, кем он, собственно и являлся, и это естественно, что сейчас он испытывает удивление от женского обличия своего друга. Ну а то, что Гермиона ведёт себя почти совершенно обычно, парень решил списать на то, что она девочка. Взаимосвязи между этими двумя вещами Поттер не видел, просто считал «она же девочка» эдаким универсальным объяснением, а теперь он вообще подумал, что с лёгкостью может применять это объяснение и к себе, ведь он тоже девочка. Ну, естественно, временно. Поттер медленно двинулся вперёд, чувствуя себя несколько неуютно под пристальным взглядом двух пар глаз, но старался не подавать виду и вообще не замечать столь активного внимания друзей, которые медленно изучали его новое тело. Гарри осторожно присел на диван, оказываясь между Роном и Гермионой, и вздрогнул от неожиданности, когда тёплая рука подруги сжала его непривычно маленькую ладонь. В этом жесте чувствовалось утешение. — Что сказал Дамблдор, Гарри? — слегка улыбнувшись, мягко спросила Гермиона. Тут гриффиндорец подумал о том, знают ли его друзья про то, что случилось в кабинете Снейпа, и сказал ли им директор, в чём дело, но тут же, как будто читая его мысли, Грейнджер добавила: — Нам с Роном сказали, что ты опрокинул шкаф с зельями на себя, а потом ты очнулся, и нас… ну, просили подождать тебя здесь. Гарри вновь вспомнил те шокированные лица друзей, смотрящих на него со смесью удивления и страха в кабинете директора, и ему вдруг стало интересно, какой бы была его реакция, если бы Герм и Рон были бы на его месте. Парень попытался представить подругу в теле мальчика, но у него всегда было плохо с фантазией, поэтому толком ничего не вышло. Гриффиндорец слегка встряхнул головой, отгоняя наваждение. — Дамблдор сказал, что мне можно вернуть обратно моё тело, — тихо сказал Гарри, украдкой поглядывая на находящегося слишком близко, как ему казалось, друга. Рон сидел в пол-оборота и иногда слегка задевал своей коленкой его бедро, как будто трясь об него, чем заставлял Гарри незаметно отодвигаться к Гермионе, держа ноги крепко прижатыми друг к другу. Поведение Уизли вообще казалось Поттеру очень странным и настораживающим. Было в этом голодном взгляде, приоткрытом рте, из которого то и дело угрожала закапать слюна, и слишком громком дыхании что-то пугающее. — Гарри, это ведь замечательно! — воскликнула подруга, широко улыбаясь, но, увидев грустный взгляд, помрачнела. — Всё не так просто, да? — Снейп сказал, что на изготовление антидота уйдёт минимум полгода, — севшим голосом сообщил Гарри, опуская голову вниз. Чёрные волосы упали ему на лицо, закрывая ото всех, и Поттер невольно подумал, что в длинных волосах есть своё преимущество. — О, Гарри, мне так жаль! — воскликнула гриффиндорка, успокаивающе поглаживая друга по плечу. — Но знаешь, всё же хорошо, что существует способ вернуть твоё тело, пусть и такой долгий, всяко лучше, чем ничего, — услышав её слова, Поттер содрогнулся, на секунду представив, что он может остаться в этом теле навсегда. А ведь он мог. Да запросто! Это просто удача, что Снейп так хорошо разбирается в зельях. — Но я завтра всё равно схожу в библиотеку и попробую что-нибудь найти. Вдруг в истории были подобные случаи. Гарри резко вскинул голову, смотря на подругу с такой искренней благодарностью и преданностью, что той поначалу даже неловко стало. — Спасибо большое, Герм, что бы я без тебя делал, — горячо воскликнул гриффиндорец. — Я и сам хотел тебя попросить, но только потом, позже, да и подумал, что это не совсем удобно. — Ну что ты, Гарри, для чего же ещё нужны друзья, — ответила Грейнджер, делая ударение на последнее слово и выразительно смотря на Рона, который всё это время продолжал молчать, закапывая слюной свои коленки. Уизли от её взгляда поежился, вопросительно смотря на подругу, явно не понимая, что от него требуется. Гермиона закатила глаза и кивнула на Гарри, который был так поглощён тем, что засыпая гриффиндорку благодарностями, что и не заметил этого немого диалога между друзьями. И зря. Парень едва не спрыгнул с дивана, когда почувствовал, как широкая мужская ладонь приземляется ему на бедро. — Да, Г-гарри… ты это, ну… не расстраивайся, в общем, — краснея и пыхтя, сказал Рон, смотря на него своими голубыми глазищами и похлопывая по бедру. — Мы с Гермионой всегда будем рядом… особенно я, — Гарри подумал, что он не очень уверен в том, хочет ли он, чтобы друг был рядом, когда его рука заскользила по бедру вверх, а затем спустилась до коленки и вновь вверх. — Я всегда тебе помогу… ты же мой друг. Голодный взгляд друга заставлял переворачиваться всё внутри гриффиндорца. — Р-рон, я, конечно, ценю, но не стоит… — залепетал Гарри, пытаясь отодвинуться, но рука на его ноге вдруг резко сжалась. — Рон, я твой друг… — Стоит, Гарри, стоит, я… то есть, мы никогда тебя не бросим, — не унимался Уизли, придвигаясь ближе и смотря гриффиндорцу прямо в глаза. От его шумного дыхания у Гарри запотели очки. — Знаешь, у тебя такие локти… соблазнительные, — гриффиндорец громко сглотнул, почему-то смотря на очертания груди под свитером у новоявленной гриффиндорки, а не на восхваляемые ранее руки. — Рон, — пропищал Поттер, пихая локтем почему-то бездействующую подругу. Гермиона ойкнула, возвращаясь из своих мыслей, где она строила всевозможные планы по возвращению Гарри его истинного облика, пользуясь данными из всех прочитанных ею книг. — Рональд Уизли, что ты делаешь?! — возмущенно поинтересовалась гриффиндорка, потирая бок, на котором точно останется синяк от острого локтя преобразившегося Гарри. — Эээ, да ничего, — покраснев, растерянно пробормотал Уизли, резко отодвигаясь в сторону. Поттер облегчённо выдохнул, вдвойне благодарный своей подруге. Грейнджер усмехнулась и покачала головой. Знает она это «ничего», она всех парней насквозь видит, а уж Уизли особенно. Гермиона посмотрела на вжавшегося в спинку дивана Гарри и решила, что хватит на сегодня с него потрясений и неожиданных открытий. Притворно зевнув, девушка сказала: — Уже слишком поздно, что-то мы засиделись, — Грейнджер встала с дивана, потянув за собой послушного Поттера. — Думаю, мы над всем подумаем завтра, а сейчас нужно спать. Гарри активно закивал, поднимаясь и следуя вслед за подругой, которая крепко держала его за руку, словно боясь потерять. Гриффиндорец послушно позволял себя вести, полностью погрузившись в свои мысли и перебирая ногами по инерции, лишь только когда они уже были возле спален, голос Рона заставил его возвратиться в реальность. — А вы куда это? — удивлённым тоном спросил парень, увидев, как Грейнджер уверенно ведёт Поттера за собой в свою спальню. Гарри неуверенно переступил с ноги на ногу. Он стоял за спиной подруги, потупив взгляд и рассматривая носки своих кед, напряжённо думая о том, что меньше всего ему сейчас хотелось бы оказаться в одной спальне с Роном и другими парнями. Да, они были его друзьями, но сейчас была слишком сложная ситуация, и Гарри не был готов столкнуться со всеми последствиями произошедшего недоразумения именно сейчас, и подруга, кажется, это понимала, чем очень сильно радовала его. — Спать, — невозмутимо сказала Гермиона, останавливаясь и смотря на парня с неким вызовом, спустя секунду уточняя: — В спальню для девочек. Уизли насупился, недовольно взмахнув руками. — Что за бред, Герм, Гарри всегда спал со мной! — пылко сказал гриффиндорец, но тут же осёкся, видимо, поняв двусмысленность своей фразы, и тут же поспешил исправиться: — Ну, в смысле, в одной спальне. — Ничего страшного, для разнообразия сегодня он поспит в нашей комнате, — категорично отрезала девушка, поджав губы. Гриффиндорка была непреклонна. Однако и Уизли не хотел так быстро сдаваться. — Но ему туда нельзя! Там же девочки! — изо всех сил стараясь найти стоящие аргументы, но выходило это у него пока что не очень. — Если ты не заметил, то Гарри теперь тоже девочка, — смотря на друга, как на человека крайне недалёкого, сказала девушка, задумываясь о том, что иногда Уизли действительно ведёт себя глупо. — Прости, Гарри. Спокойной ночи, Рон. Гермиона резко открыла дверь, скрываясь в темноте комнаты и утаскивая за собой Поттера. Две девичьих фигуры утонули в темноте. Дверь закрылась, тем самым резко прекращая все попытки Рона убедить, что место его друга в спальне для мальчиков, рядом с ним. Парень задумчиво почесал свою рыжую макушку, тяжело вздохнул и, поняв, что ему ничего не светит, ушёл в свою спальню в расстроенных чувствах. — Что это с ним? — шепотом спросил Гарри, когда они с Гермионой проходили мимо кроватей с мирно спящими в них девочками. — А ты ещё не понял? — удивлённо спросила Гермиона, выразительно приподнимая одну бровь. Она шла, освещая себе путь Люмосом и сама попадая в его свет, поэтому Поттер сразу увидел еле заметный румянец, появившийся на лице подруги. — Ну, Гарри, ты сейчас сильно изменился, стал выглядеть как девочка… — смущённо пробормотала Грейнджер, думая, что изъясняется понятно, но встретив растерянный взгляд, добавила, выразительно расставляя интонации: — Как очень красивая девочка, Гарри, понимаешь?.. Поттер резко остановился, едва не упав, споткнувшись об одну из кроватей, смотря на подругу расширившимися от ужаса глазами, когда догадка, скрытая в словах гриффиндорки, поразила его. — Что? Г-гермиона, ты хочешь сказать, что Рон меня… то есть, что у него… ну как мы с ним других девочек, так и он… — быстро залепетал Гарри, когда смысл слов подруги дошёл до него. Парень в ужасе прикрыл раскрытый рот ладонью, смотря на Грейнджер с неприкрытым ужасом. — Мерлин! Какой ужас, Гермиона, что мне делать?! Девушка вздохнула, боязливо оглянувшись по сторонам, дабы убедиться, не разбудили ли они кого, но, к счастью, все мирно сопели в своих кроватях, даже не подозревая о том, что сейчас творится в их комнате. Доведя Гарри до свободной кровати, Гермиона усадила парня (или девушку? Грейнджер уже не знала, как именно ей следует воспринимать человека перед ней) на мягкий матрас, крепко сжала худые плечи и, смотря прямо в глаза, сказала: — Не нервничай, я уверена, это просто от шока, — успокаивающим тоном заверяла гриффиндорка, стараясь говорить как можно убедительнее. — Завтра Рон поймёт, что перед ним его друг, а не очередная симпатичная девушка. Лучше ложись спать. Гермиона отошла к своей кровати, которая стояла как раз напротив, с удивлением заметив возле новой кровати Поттера стул, на котором находился полный комплект гриффиндорской формы для девочки, а рядом висела любимая пижама Гарри, пусть она и была мужской, но, увидев родную вещь, парень даже немного обрадовался и успокоился. — Что такое? — спросила Грейнджер, когда заметила, что на неё выразительно смотрит пара зелёных глаз. — Эм, Гермиона, ты не могла бы отвернуться? — еле слышно просил Поттер, нервно дёргая ворот своего свитера. — Да, конечно… — быстро ответила девушка, поворачиваясь к парню спиной и принимаясь переодеваться. — Только не понимаю, чего ты стесняешься, как будто я там увижу что-то, чего не видела раньше. Гермиона не могла видеть лицо друга, однако была уверена на сто процентов, что тот покраснел до кончиков волос, но тут же одёрнула себя, потому как смеяться над человеком, попавшим в такую ситуацию, девушка находила неприемлемым. У Гарри наверняка был шок, ведь не каждый день внезапно меняешь тело, сталкиваясь со многими непонятными и неизвестными раннее вещами и неизведанными для себя аспектами женского организма. Грейнджер также подумала, что было бы с ней, стань она мальчиком, и пришла к выводу, что она бы тоже очень сильно нервничала, и подумала над тем, что Гарри только чудом не впал в настоящую истерику. Да, конечно, он сражался с самим Волдемортом и столько раз был на грани жизни и смерти, но бешеный полукровка с сумасшедшей манией убийства это одно, но всё же стать девушкой это вам не хухры-мухры, а полный, знаете ли, мозгошмыговый апокалипсис. — Гермиона? — позвал Гарри, когда они уже полчаса спустя лежали в своих кроватях. — Да, Гарри? — немного рассеяно отозвалась подруга. В голове Грейнджер происходили сложные мыслительные процессы, которые поглотили её с головой. — Я тут подумал, что завтра… ну завтра все проснутся и увидят меня. Мне бы не хотелось… Дамблдор ведь скажет им только за завтраком. В голосе Героя Магической Британии проскакивали раннее неизвестные Гермионе панические нотки, и гриффиндорка подумала, что она просто обязана помочь Гарри и не довести дело до нервного срыва у последнего. — Хм, я думаю, что знаю, что нам делать, — прошептала Гермиона, и от её слов Гарри сразу стало спокойнее. — Спи. Завтра я разбужу тебя. — Спасибо. Гермиона что-то пробормотала в ответ, но Гарри её уже не слышал: едва его голова коснулась подушки, гриффиндорец вдруг осознал, как все произошедшие события истощили его организм, и с блаженной улыбкой провалился в сон, совершенно не думая о завтрашнем дне.