А глаза-то у тебя — мамины

Если вы встретите ошибки, пожалуйста, укажите их в ПБ. — Гарри Джеймс Поттер! Когда я говорила про небольшое опоздание, я имела в виду пять минут, а не несколько часов! Двери Выручай-комнаты открылись так громко, что гриффиндорец сначала подпрыгнул на месте, а затем вжался в мягкую спинку кресла, подтянув колени к груди и обхватив их руками, смотря на вошедшую подругу, которая была очень зла. Очень и очень зла, если быть точным. Пусть Гарри таким поведением подруги удивлён не был (чего-то подобного он ожидал), однако грозного голоса гриффиндорки всё равно испугался. Поттер честно собирался явиться на завтрак. Он мысленно настраивался, пытаясь унять охватившее его волнение, смотря, как стрелка часов неизбежно приближается к назначенному времени, натягивая расшатанные нервы до предела. Когда время ожидания кончилось, гриффиндорец, глубоко вздохнув, встал из своего кресла-убежища и, уже было, направился к двери, когда решил, что ему стоит задержаться ещё на пять минуточек. Вдруг Дамблдор решил дождаться всех, чтобы сообщить эту важную новость, и получится, что Гарри явится не вовремя? Ведь многие ученики опаздывают на завтрак на пять, а то и на пятнадцать минут. Так что Поттер решил, что подождать ещё минут эдак десять будет отличной идеей. А может и все пятнадцать. Ну а потом эти минуты переросли в часы, и Гарри решил, что на завтрак идти уже поздно, а появляться на уроке с опозданием (гриффиндорец так ушёл в раздумья, что проворонил время начала Трансфигурации) было бы некрасиво, а идти на следующие уроки как-то не хотелось, ведь могли пойти расспросы на тему того, почему его не было на первом уроке. Да и гнева Гермионы он побаивался, так что решение остаться в Выручай-комнате он посчитал хорошим выходом. В конце концов, на уроки он и завтра может сходить, вот только у Грейнджер на этот счёт были совсем другие планы. Гермиона стала понимать, что всё идёт не так, как было запланировано, в тот момент, когда Поттер не явился на завтрак. Разогретое словами директора любопытство учеников заставляло их то и дело кидать на двери Большого зала предвкушающие взгляды и ёрзать на месте от охватившего их нетерпения. В тот момент Грейнджер подумала, что, может, и к лучшему, что Поттер не пришёл на завтрак, ведь это повышенное внимание учеников ему совершено ни к чему. Вряд ли бы Гарри мог съесть хоть что-нибудь под сотней наблюдающих за ним глаз. Однако, поразмыслив, девушка не нашла ничего плохого в том, что их план немного пошёл не в ту сторону, поэтому большого недовольства в тот момент она не испытывала. То ли дело то раздражение, граничащее с яростью, когда Поттер не явился на уроки. — Мы же для тебя стараемся, — устало сказала Грейнджер, смотря на друга полным обвинения взглядом. — Чем дольше ты будешь прятаться, тем тяжелее тебе будет принять реакцию окружающих. Гарри, понимая, что Гермиона всё же права, обиженно поджал губы и скрестил руки на груди, стараясь не встречаться взглядом с подругой, а сама гриффиндорка тем временем нашла вид демонстративно обиженной девушки-Поттера очень милым, но тут же тряхнула головой с каштановыми кудрями, отгоняя подобного рода мысли. Всё же она пришла отчитывать Гарри, а не восхищаться его внешним видом. — Гермиона, я не могу, — простонал Поттер, пряча лицо в ладонях. — Я пять лет был Мальчиком-Который-Выжил, от которого все всё время чего-то ждали, не давая проходу только потому, что на моём лбу красуется этот идиотский шрам, — гриффиндорец ткнул пальцем в знаменитую молнию, «подаренную» Тёмным Лордом, а Грейнджер стала мысленно перечислять способы предотвращения истерики. — А затем, когда я победил Волдеморта, мне опять не давали прохода с расспросами и восхищёнными речами. И теперь, когда, вроде бы, всё успокоилось, со мной случилось ЭТО. Сейчас все подумают, что я сделал это специально, ради привлечения внимания, так сказать, но ведь это неправда! Я совсем не хотел становиться… ТАКИМ. Гермиона вздохнула, подходя к гриффиндорцу и кладя руку на худое плечо, успокаивающе поглаживая. — Гарри, прекрати истерику и не заставляй меня применять Агуаменти, — слегка угрожающе сказала Грейнджер. — Нет ничего страшного в том, чтобы быть девушкой. Мы ведь как-то живём и ничего, живы, но, естественно, тебе будет только хуже, если ты будешь так к этому относиться. Как будто ты Волдемортом стал, ну честное слово, Гарри, лучше подумай над словами Дамблдора, — на этих словах Поттер фыркнул и демонстративно закатил глаза. — Так что хватит тут сидеть, пойдём на обед, пока ты окончательно в истеричную барышню не превратился. Поттер неопределённо кивнул, поднимаясь на ноги и забирая из рук подруги любезно принесённую ею его школьную сумку. Нельзя сказать, что слова Гермионы окончательно развеяли панику внутри гриффиндорца, но ненадолго взять себя в руки ему всё же удалось, мысленно заставив себя успокоиться и не нервничать, словно кисейная барышня. Правда, потом Гарри вспомнил, что чисто физически он барышня и есть, но желание стукнуться головой о стену подавил. Всё же он — победитель Волдеморта. Неужели с этой небольшой трудностью он не справится? — А где Джинни? — вспомнил о подруге Поттер, пока Гермиона приводила в порядок его растрепавшиеся волосы и слегка помявшуюся мантию. — Стоит на стрёме, — хмыкнув, ответила девушка, делая последний взмах палочкой. — Пойдём, а то пропустим обед, чего нельзя допустить, ведь ты у нас вообще, считай, голодн… ая. Гарри наградил подругу укоризненным взглядом, который гриффиндорка с лёгкостью проигнорировала, ответив лишь беззаботной улыбкой.

* * *

— Так что сказал Дамблдор? Гарри шёл в Большой зал под ручку с Гермионой и Джинни, оказавшись между двух уверенно идущих вперёд подруг, тем самым лишившись всяких возможностей для побега. Любопытные взгляды тех немногих учеников, которые ещё не ушли на обед, как и подозревал Поттер, провожали его с тех самых пор, как он с подругами спустился с восьмого этажа, попадая в оживлённые коридоры замка. Гриффиндорец всячески игнорировал изучающие его взгляды и редкие перешептывания, мысленно хваля себя за то, что ему это вполне хорошо удаётся. В конце концов, ему ведь не впервой, и не такое выносили. Взять хотя бы четвёртый курс и всю эту шумиху с Тремудрым Турниром, где каждый считал своим долгом показать, как сильно он ненавидит выскочку Поттера, или прошлый год, когда многие верили «Ежедневному пророку», считая Гарри и Дамблдора сумасшедшими. Однако, всё же, те взгляды, которые он ловил на себе сейчас, резко отличались от гневных, презрительных или насмешливых, которые были так ему знакомы. Всем этим чувствам на смену пришло что-то другое, то, что Поттер никак не мог определить, и от этого ему было слегка не по себе. — Всё было так, как ты и сказал, Гарри, — улыбнувшись, ответила Джинни, отвлекая гриффиндорца от размышлений на тему любопытных взглядов, чему он был очень рад, стараясь полностью сосредоточиться на голосе подруги. Собственно, он и завёл этот разговор, чтобы отвлечься и спокойно дойти до Большого зала. — Дамблдор попросил минутку внимания и сказал, что у него есть очень важная новость, — продолжила за подругу Гермиона, переключая всё внимание на себя. — Затем он сказал, что «вчера, из-за несчастного случая в кабинете Профессора Снейпа, всем известный Гарри Поттер был подвергнут влиянию множества зелий, в результате чего слегка изменил свой внешний вид, но в остальном ничего страшного не произошло, и Снейп уже работает над созданием противоядия, которое вернёт мистеру Поттеру прежний вид». Это дословно. — Слегка изменил свой вид? Да я же пол поменял! И это называется «слегка»? — прошипел Гарри, явно не обрадованный словами гриффиндорки. Поттеру не понравился тот факт, что директор не дал чёткого разъяснения по поводу его внешности, поэтому, возможно, что ученики могли навоображать себе что угодно, вплоть до того, что их Герой стал русалкой или единорогом. — Ладно, пусть так. Как отреагировали остальные? — О, все сразу принялись обсуждать такую новость, конечно же, смакуя каждую подробность и выдумывая новые факты, — ехидно протянула Уизли, за что получила лёгкий тычок острым локтем от Поттера и недовольный взгляд Грейнджер. — Джинни любит всё преувеличивать, — с нажимом сказала Гермиона, не сводя взгляда с подруги. — Я не знаю, как обстоят дела на других факультетах, но у нас я сразу же пресекла всякие сплетни по поводу твоего вида в качестве магического животного или появлению у тебя второй головы или третьей ноги, а так же ставки на то, какого цвета будет твоя чешуя. Я сказала им, что никаких существенных изменений с твоим внешним видом не произошло, и не делай такое лицо, Гарри, я ведь права, — возмущённо воскликнула гриффиндорка. — Внешне ты всё ещё похож на Гарри Поттера, просто другого пола. Поттер отвёл взгляд, рассматривая каменный пол под своими ногами, вздыхая и соглашаясь со словами подруги. Он действительно всё ещё был похож на себя: те же зелёные глаза и очки, знаменитый шрам на лбу, волосы были длиннее, но всё равно остались узнаваемыми, черты лица пусть и стали мягче, но сходство новоявленной девушки с Гарри Поттером было по-прежнему очевидно. — Я сказала учителям, что ты неважно себя чувствуешь и появишься после обеда, — вновь сказала Гермиона, за что получила полный благодарности взгляд зелёных глаз и негромкое «спасибо». — А теперь соберись и приготовься! Поттер выругался. За всеми этими разговорами он пропустил тот момент, когда они успели так близко подойти к дверям Большого зала, которые уже стали услужливо открываться перед тремя замершими девушками. Однако одновременно с этим Гарри был и рад такому раскладу: смотреть на медленно приближающуюся дверь казалось ему намного мучительнее, чем просто оказаться прямо перед ней, нос к носу. Сейчас гриффиндорец так некстати вспомнил те молодёжные фильмы про учебные заведения, которые изредка смотрела тётя Петунья. В этих фильмах всегда было какое-нибудь трио из самых стервозных, крутых и красивых девушек, которые пользовались популярностью и практически руководили всей школой. Почему-то Гарри казалось, что со стороны они смотрятся очень даже похоже, пусть и не держат в своей власти всю школу, но и Джинни, и Гермиона, успевшие вырасти в завидных красавиц, насколько помнил гриффиндорец, всегда смотрелись очень эффектно со стороны, а если верить словам подруг, то и его облик сейчас ничем не уступал им. Борясь с желанием застегнуть наглухо мантию, Поттер, вспоминая походку Уизли, первым шагнул вперёд. В Большой зал они зашли ровным строем, нога в ногу, по-прежнему держась за руки. Вся решимость гриффиндорца стала таять на глазах, как только обычно шумные ученики разом замолчали, прекращая свои разговоры, и почти синхронно повернули голову в сторону вошедших девушек. Поттер боролся с желанием развернуться и выбежать вон из зала; он чувствовал себя унизительно под этими оценивающими и откровенно разглядывающими его взглядами сотни пар глаз. Гермиона осторожно сжала предплечье гриффиндорца, кивая в сторону стола их факультета на свободные места, где как раз могли поместиться все трое. От повисшего молчания Гарри чувствовал себя неловко, как будто он снова стал первокурсником, и Макгонагалл вновь читает его имя на распределении, чем вызывает удивление и интерес у всех учеников Хогвартса, заставляя обратить всё внимание на маленького одиннадцатилетнего мальчика, который и сам-то только недавно узнал, что он волшебник. Но всё же надо бы вспомнить, что ему больше не одиннадцать, и он больше не тот маленький мальчик, однако сейчас Поттер осознавал это с трудом. Когда Гарри, Джинни и Гермиона заняли свои места (последние демонстративно приступили к трапезе, всем своим видом показывая, что ничего странного не происходит), ученики начали «отмирать», а тишина заполнялась сначала робкими шепотками, которые затем перерастали в полноценные разговоры. Вот уже и ложки с вилками застучали по тарелкам, и ученики вернулись к еде, только раз в несколько минут всё же поглядывая в сторону черноволосой девушки за столом Гриффиндора, в которой все с изумлением узнали Гарри Поттера, стоило только ей (или ему?) войти в зал. Больше всего были удивлены гриффиндорцы, смотря на севшую с ними за один стол девушку, чьё выражение лица сейчас было слегка обеспокоенным, а зелёные глаза внимательно вглядывались по очереди в каждого ученика, сидевшего рядом, словно пытаясь прочитать их мысли. Сейчас Гарри не был зажат между двумя девушками, а сидел с краю, рядом с явно радующимся такому соседству Дином Томасом, который с торжествующим видом смотрел на своих однокурсников, что Гарри совершенно не нравилось. — Снимок на память, Гарри! — под самым ухом раздался знакомый голос, который сейчас Поттер хотел слышать меньше всего, а он хотел бы, чтобы ни Колина Криви, ни его камеры, которой он закрывал половину своего лица, не было рядом, потому как фотографироваться в таком виде было последним, чего бы желал Поттер. — Колин, можно, пожалуйста, без фотографий, — как можно дружелюбнее сказал Гарри, рукой с идеальным маникюром (работа Джинни, чтоб её) отводя камеру от своего лица, не забывая при этом мило (Поттер надеялся, что мило) улыбаться наверняка расстроившемуся из-за отказа пареньку, который уже был достаточно взрослым юношей, но всё равно продолжал бегать за всеми со своей камерой. К огромному удивлению гриффиндорца, Криви, смотря на него своими огромными карими глазами, послушно убрал камеру и, пробормотав что-то похожее на «да-да, конечно», стремительно скрылся с глаз долой, даже не пытаясь настаивать на снимке. — Гарри, эм… — Поттера позвал знакомый голос, и, повернув голову, Гарри увидел Рона, который, не поднимая взгляда, рассматривал стол и что-то бормотал под прожигающими взглядами Грейнджер и Уизли. — Я… эм, хотел извиниться за вчерашнее поведение… и… Гермиона мне сегодня всё… ай, Джинни, больно же!.. Так вот… ээ… прости меня, сам не знаю, что на меня нашло. Вот. Поттер несколько раз моргнул, смотря на пунцового от смущения друга, которому Джинни под столом только что ловко заехала по коленке. — Не бери в голову, Рон, слишком много всего произошло. Ситуация и правда… странная, — примирительно сказал гриффиндорец, стараясь, чтобы его слова звучали как можно беззаботнее, потому как он не желал сейчас при всех выяснять какие-либо отношения, однако неприятный осадок от поведения Рона всё-таки остался. Постепенно напряжение за столом спадало, разговоры перешли в привычное русло, а сам Гарри с охотой отвечал на вопросы, которые, к счастью, практически не относились к его внезапной перемене пола и внешнему виду. Лишь раз гриффиндорец более подробно упомянул о происшедшем в кабинете Профессора Зельеварения и сказал про зелье, которое должен был приготовить Снейп. Поттера, однако, насторожил тот факт, что особого огорчения из-за сроков изготовления антидота никто не испытал, но пока что решил не придавать этому особого внимания. Спустя какое-то время, Гарри стал забывать о произошедшем с ним и даже о том, что сейчас он выглядел иначе, чем обычно. Друзья и весёлые разговоры уверили гриффиндорца о том, что всё осталось по-старому, но ровно до того момента, пока Поттер не почувствовал на своей коленке потную мужскую ладонь. «Мёдом там им, что ли, намазано», — с раздражением подумал Гарри, откладывая вилку в сторону и выпрямляясь. — Томас, — сквозь зубы процедил Поттер, даже не смотря на соседа, но заранее зная, что это именно мулат по-хозяйски лапает его ногу. Вряд ли Джинни была обладательницей такой большой ладони. — Руку убрал. Сейчас же. Хоть Гарри и говорил тихо, но его слова звучали более угрожающе, нежели бы он сказал то же самое в полный голос. За столом резко повисла тишина, а на засмущавшегося вмиг Дина Томаса, уличённого в такой пикантной вещи, уставились несколько десятков удивлённых пар глаз. Гриффиндорец поспешил отдёрнуть руку, однако Поттер внезапно схватил его за запястье и повернулся к удивлённому парню лицом. А Гарри просто недоумевал, внутренне содрогаясь от того, что его только что лапал парень. Вчерашний инцидент с Роном гриффиндорец не учитывал, так как он сам был в не совсем вменяемом состоянии, да и не осознавал прямых мотивов так называемого друга, но сейчас действия и намерения Томаса были очень даже очевидны. Поттер лишь не понимал, на что тот надеялся. Неужели Дин думал, что он вот так спокойно даст себя облапать как какую-то пятикурсницу? — Если ещё раз сделаешь нечто подобное, я засуну тебе эту руку кое-куда так глубоко, что в квиддич ты сможешь играть только в качестве метлы. Всё понял? — Гарри говорил медленно, смотря прямо в глаза наглому гриффиндорцу, с удовольствием наблюдая, как тот съеживается от тона его голоса, кивает и отодвигается как можно дальше. — По-оттер, ну кто же так флиртует с парнями, — сверху раздался знакомый насмешливый голос с манерно-тягучими интонациями и привычкой растягивать гласные буквы. — Принимаешь ухаживания потенциальных женихов? Гарри медленно повернулся, натыкаясь прямо на ледяной взгляд серых глаз. Из-за того, что гриффиндорец сидел, ему приходилось смотреть на Малфоя снизу вверх. Такое положение явно доставляло слизеринцу удовольствие. За спиной Малфоя маячили Забини и Паркинсон с совершенно безразличными выражениями на лицах, присущими почти всем слизеринцам, отчего складывалось ощущение, что их всех в обязательном порядке обрабатывают каким-то заклинанием равнодушия или просто печатают под копирку этот безразличный взгляд. — Малфой, — с ленивой интонацией произнёс Поттер, копируя манеру речи слизеринца. — Как только у меня будет свободное время, я без удовольствия, но всё же послушаю твои уроки о том, как нужно правильно флиртовать… с парнями. Серые глаза сузились, но усмешка на лице слизеринца стала только больше, что заставило гриффиндорца усомниться в правильности сказанных им слов. — Обязательно, Поттер, — ответил Малфой, усмехаясь, на что Гарри лишь фыркнул, отворачиваясь, при этом взмахивая волосами на манер Гермионы, демонстративно показывая, что разговор окончен. Вот только Малфой вряд ли это увидел: развернувшись, он пошёл к выходу из Большого зала в сопровождении своей неизменной свиты. — Что? — спросил Поттер, когда увидел удивлённые взгляды. Гриффиндорец не припомнил, чтобы после разговора со слизеринцами на него так смотрели, ведь это была обычная словесная перепалка с Малфоем. Но больше всего его насторожило выражение лиц Гермионы и Джинни. Непонимающее и предвкушающее. — Гарри, ты что, забыл? — удивлённо спросила Грейнджер, хотя сама прекрасно уже знала ответ на свой вопрос. Поттер лишь смотрел на неё растеряно, так и не понимая, что произошло, и что такого он забыл. Джинни хихикнула: — Герми, у нашей Шерри память девичья, так чего же ты ожидала? Только потому, что Поттер очень хотел получить объяснений от Гермионы, он проигнорировал насмешливые слова Джиневры, всё ещё не сводя внимательного взгляда с Грейнджер. — Гарри, вы же с Малфоем старосты. Нас разделили на пары на совете, помнишь? — Поттер еле слышно выругался под нос, начиная понимать, куда клонит его подруга, искренне желая, чтобы его догадки не подтвердились. — Ты в паре с Малфоем, Гарри, и сегодня ваша очередь дежурить. Шах и мат. — Не волнуйся, Гарри, сегодня у вас с Малфоем будет достаточно времени, чтобы чему-нибудь научиться, — насмешливо протянула Джиневра и негромко засмеялась. Поттер застонал, роняя голову на руки, понимая, какую ошибку совершил своими словами.

Я заметила, что фикбук «съедает» слова. Особенно сильно ему нравится слово «взгляд»…