А глаза-то у тебя — мамины

Если вы встретите ошибки, пожалуйста, укажите их в ПБ. Самовнушение — штука хорошая, но только тогда, когда это действительно работает; в любом же другом случае это попросту заведомо провальная попытка заставить свой мозг работать так, как тебе этого хочется. Поттер пришёл к такому выводу после пятнадцатиминутного одиночества в компании храпящих портретов и медленно затухающего огня. Гермиона помахала ему ручкой вскоре после ухода Джинни и отправилась в спальню, мотивируя это тем, что уже поздно, а сама она является сторонником здорового и полноценного сна, но Гарри может не волноваться, что остаётся один, ведь девушка заверила, что мысленно она всегда с ним, даже обещала помолиться богам за сохранность его тела от домогательств Малфоя, однако если учитывать то, что гриффиндорка была далека от какой-либо веры, то и на серьёзность её молитв надеяться не приходилось. Оставшись в одиночестве, Поттер вдруг открыл в себе талант к философии и решил занять свободное время мыслями о недостатках этого мира и о том, как же их можно исправить. Первым пунктом в его воображаемом списке шла запись, написанная красными чернилами и подчёркнутая три раза жирными линиями, которая гласила не что иное, как: «Отменить дежурство с Малфоем!». Гриффиндорец и сам толком не знал, чем его так пугают тридцать минут наедине со слизеринцем, однако выяснять особо и не хотелось. И дело тут не столько в том, какого пола был Поттер, а в принципах. Да-да, именно, ему были неприятны мысли о том, что он должен прогуливаться со своим школьным врагом как с хорошим приятелем, а совсем не то, что Малфою выпала уникальная возможность, недоступная другим ученикам, затащить бедного и слабого гриффиндорца в тёмный угол, чтобы прижать к стене и… Поттер замахал головой, прижимая ладони к вмиг покрасневшим из-за разыгравшегося воображения щекам, отгоняя наваждения. Нет, в таком возрасте краснеть из-за подобных вещей просто смешно, а думать о подобном вообще какое-то сумасшествие. «Это всё нервы», — мысленно решил Гарри, списывая своё поведение на вторую Х-хромосому, совершенно даже не желая думать о том, что мысли его таковы и есть, а разыгравшееся воображение поспешил занять чем-нибудь другим, что не будет настолько больной фантазией. Подумать только! Малфою не нужны проблемы, очень даже вероятно, что он и сам-то не рад подобным образом время тратить, да и к тому же, гриффиндорец ничего подозрительного в поведении слизеринца не заметил. Уж если бы он собирался использовать эту нелепую ситуацию в жизни Поттера в каких-то своих грязных целях, то Гарри бы это уж точно понял, почувствовал, а так ведь Малфой совершенно не обращал на него никакого внимания, не то, что… все. Подбодрив себя такими мыслями, гриффиндорец повеселел, но на всякий случай всё же стал перебирать в уме известные ему боевые заклинания и сделал себе заметку держать палочку наготове. Поттер также подумал о том, что можно попробовать уговорить Малфоя на раздельное патрулирование коридоров, мол, так быстрее будет, это было бы отличным вариантом, вот только правила это запрещали (у Дамблдора был пунктик на безопасности, и иногда Гарри казалось, что дай директору волю, то он всех учеников у себя в кабинете запрёт и будет сидеть с ними, как курица-наседка), а слизеринец вряд ли согласится рисковать, ведь если одного из них поймает учитель, выговора не миновать. Пренебрежение своими обязанностями, кажется, так это называла Гермиона. Ровно в десять пятьдесят Поттер покинул гостиную Гриффиндора, решив, что он рискует опоздать, если задержится ещё хотя бы на пять минут. До Большого зала было не так уж далеко, но, зная коварность лестниц, Гарри пришёл к выводу, что лучше выйти пораньше. К тому же, если он будет идти достаточно медленно, то успеет как раз ровно к одиннадцати и получит немного времени на раздумья. Освещая себе путь Люмосом, Гарри жалел, что из-за того, что ему никогда не удастся быть в паре с Гермионой, пользоваться Картой Мародёров не было никакой возможности. С ней время патрулирования можно было значительно сократить, если просто просматривать коридоры на пергаменте и разгонять безошибочно обнаруженных обнаглевших учеников. Но светить Картой перед каждым старостой Поттер, естественно, не хотел, а особенно перед Малфоем. Тот, небось, давно мечтает узнать, как гриффиндорец безнаказанно шатается по замку по ночам, но только не дано слизеринцу узнать ни о Карте, ни о мантии. Малфоя Поттер заметил сразу же, как только вывернул из-за угла, предварительно столкнувшись с привидением, которое бесцеремонно пролетело сквозь него, ещё и осыпало сверху парочкой крепких словечек, пока Гарри, поёжившись, пытался прогнать ощущение чего-то холодного и мерзкого внутри груди. К дверям Большого зала гриффиндорец подошёл ровно в одиннадцать, но Малфой, который, видимо, пришёл намного раньше, всё равно опередил его. Слизеринец стоял, облокотившись о стену, с которой почти сливался и мог бы стать совсем незаметным в тусклом свете одиноко горящей пары факелов, если бы не неестественно светлые волосы, привлекающие к себе внимание, белым пятном маячившие перед глазами. Поттер заметил, что слизеринец успел переодеться, в то время как сам гриффиндорец как-то не подумал об этом и остался в ненавистной и чересчур короткой юбке. Вместо школьной мантии с эмблемой Слизерина Малфой был одет в чёрные брюки и чёрную же рубашку с длинными рукавами, манжеты которой плотно облегали запястья. Поттер знал, что ни Малфой, ни ещё несколько учеников Слизерина никогда не носят одежду с короткими рукавами. Каким бы героями войны они ни были, никто из них не горел желанием светить Чёрной Меткой на каждом углу, да и люди вряд ли бы одобрили подобный жест. — По-оттер, неужели ты пришёл вовремя, — в своей обычной манере протянул Малфой, слегка склонив голову набок и отлипая от стены, как только Поттер подошёл ближе. — Я-то уж было подумал, что мне придётся ждать целую вечность, пока ты соизволишь сделать все свои девчачьи дела и спуститься вниз. Гриффиндорец вспыхнул, желая высказать слизеринцу всё, что о нём думает, но вовремя прикусил язык, подумав, что разводить ссору, которая может привести к драке, сейчас будет не самым удачным решением. Поттер сразу же удостоверился в правильности своего выбора, когда увидел на лице Малфоя что-то отдалённо похожее на разочарование и огорчение из-за отсутствия реакции на издёвку со стороны гриффиндорца, что тут же пропало, уступая место холодной маске и едва заметной усмешке. — Не знаю, Малфой, о каких девчачьих делах ты говоришь, но, во всяком случае, тебе ведь виднее, — парировал Поттер, стирая с лица слизеринца ненавистную ухмылку. Малфой прищурился, плотно сжав губы, и шагнул вперёд. Гарри инстинктивно отпрыгнул назад, не столь из-за того, что видел в движении парня угрозу, сколько просто желая сохранить дистанцию, однако это действие заставило Малфоя замереть и смерить гриффиндорца смеющимся взглядом. Покачав головой, слизеринец усмехнулся. — Не волнуйся, Поттер, я девушек не бью, — сказал Малфой, открыто наслаждаясь тем, как легко вывести из себя выскочку-гриффиндорца, который, вон, уже пятнами красными покрылся только от одной фразы. Но, к разочарованию слизеринца, в ответ Поттер ничего не сказал. Тогда Малфой лишь пожал плечами, развернувшись, и пошёл вперёд по коридору. — Так и будешь стоять, Поттер? У нас дежурство, если ты не забыла. Не знаю, как ты, а я по ночам предпочитаю спать, так что не собираюсь просто так торчать в коридорах и ничего не делать. Гарри фыркнул, сдувая с лица упавшую на лоб прядь волос и с неудовольствием отмечая, что слизеринец вообще-то прав. Окинув недобрым взглядом портрет какого-то старика, что с ехидной улыбкой наблюдал за всем происходящим, Поттер быстрым шагом пошёл догонять слизеринца, который уже был почти на другом конце коридора. — Женский род неуместен, Малфой, — с раздражением сказал гриффиндорец, как только поравнялся со слизеринцем, который быстрым шагом шёл по каменному полу, то и дело смотря по сторонам. — Меня с детства учили вежливо обращаться к девушкам, и вряд ли у тебя получится меня переучить, — пожав плечами, ответил Малфой, которого явно забавляла вся эта ситуация. Ещё бы! Ведь он староста, которому буквально выделили специальное время для издевательств над Поттером, да ещё и дали возможность снимать баллы со всех учеников, попадающихся на глаза. Слизеринец был не прочь снять баллы с Поттера, однако, к сожалению, таких прав у него не имелось. Но даже эта капелька дёгтя никак не могла испортить его отличное настроение, потому как злящийся Поттер под боком всё компенсировал. — Я не девушка! — резко ответил Гарри, смиряя слизеринца уничтожающим взглядом и жалея о том, что он не имеет способности Василиска убивать глазами. — Да ну? — усмехнувшись, спросил Малфой, на которого сверкающие яростью глаза гриффиндорца не произвели никакого эффекта, и демонстративно окинул Поттера изучающим взглядом с головы до ног. — Я бы так не сказал. Кстати, — парень взглядом указал на короткую юбку гриффиндорца, — не боишься себе что-нибудь застудить? Поттер попытался проигнорировать вопрос, думая о том, как бы незаметнее одёрнуть юбку вниз, но всё внутри гриффиндорца кричало о том, что нельзя оставлять такие реплики безнаказанными, а наглых слизеринцев надо непременно ставить на место. — А ты не смотри туда, куда не просят, Малфой. Мой внешний вид тебя не касается, — отчеканил Поттер, довольный тем, что его голос прозвучал немного насмешливо, но в то же время достаточно твёрдо, чтобы не дать усомниться в сказанных словах. Посмотрев на слизеринца, гриффиндорец показал пальцем на его рубашку, которая всё же оказалась тёмно-зелёной, а не чёрной. — Я, по крайней мере, не ношу цвета своего факультета. — В этом нет надобности, ты и так таскаешься повсюду с Уизли, а они лицо и цвет твоего факультета в одном флаконе, — парировал Малфой, даже не смотря на гриффиндорца. — И нет, Поттер, я не занимаюсь разглядыванием твоего внешнего вида. Думаю, и без меня с этим прекрасно справляется вся школа. — Какая жалость, Малфой! — язвительно ответил гриффиндорец, притворяясь крайне разочарованным и для убедительности хватаясь за сердце. — Если ночью ваши подземелья затопит, знай, что это будут мои слёзы горя, которыми я непременно буду обливаться сегодня всю ночь из-за сказанных тобою слов. Слизеринец позволил себе слегка удивиться, приподнял одну бровь, и посмотрел на Поттера, затем, усмехнувшись и покачав головой, как ни в чём не бывало, пошёл дальше, продолжая смотреть по сторонам в поисках нарушителей, так ничего и не ответив. Лицо гриффиндорца же приобрело задумчивое выражение, отчего меж бровей появилась небольшая складочка, а сам Гарри временно ушёл в свои мысли, тоже решив какое-то время хранить молчание. Гриффиндорец никак не мог выкинуть из головы слова Малфоя о том, что он «не занимается разглядыванием». И правда, Поттер сам заметил, что отношение слизеринца к нему никоим образом не поменялось, он оставался всё тем же противным хорьком, которому доставляет удовольствие издеваться над другими учениками, но почему-то этот факт сейчас не слишком уж радовал Гарри. Ему бы быть благодарным за то, что его надежды оправдались, и Малфой действительно не повёрнут на том, как бы зажать Избранного где-нибудь в тёмном коридоре, да и пугающего блеска в его глазах тоже не наблюдалось, только прежняя отталкивающая холодность в серых глазах, вот только этот факт больше огорчал, чем радовал. Придя к такому выводу, гриффиндорец тряхнул головой, прогоняя подобные мысли, которые казались ему первым признаком сумасшествия. Ведь не может быть так, чтобы безразличие со стороны слизеринца к его персоне, которую весь Хогвартс находил более чем привлекательной, нанесло такой удар по его самолюбию. Тогда почему же он обратил внимание именно на эти слова, и его настроение так ненавязчиво упало вниз? «Нет, это всё нервы и проклятая женская сущность, которая влияет на мой мозг. Определённо, — мысленно убеждал себя Поттер, продолжая внутренний монолог. — Обязательно надо спросить об этом у Гермионы, наверняка не обошлось и без зелий!». Однако вопреки себе же Поттер продолжал кидать короткие изучающие взгляды на Малфоя, отставая от него на шаг и идя чуть-чуть позади, откуда хорошо можно было разглядеть аристократический профиль слизеринца, правильные и тонкие черты лица и острый подбородок, который был слегка задран вверх, выдавая высокомерие, присущее его хозяину. Поттер непроизвольно хмыкнул, думая о том, что каждый жест в Малфое выдаёт его характер, чем вызвал удивлённый взгляд слизеринца, обернувшегося и с интересом посмотревшего на гриффиндорца. — По-оттер, прекрати на меня пялиться, дыру прожжёшь, — ухмыльнулся Малфой, смотря, как стремительно гриффиндорец заливается краской. — Я не пялился, Малфой, у тебя слишком сильно завышенная самооценка, — огрызнулся Поттер, который был зол тем, что его поймали с поличным. И ничего он не пялился, просто… смотрел. Тот факт, что его «смотрел» было слишком пристальным и изучающим, Гарри полностью проигнорировал, как и внутренний голос, который подленько хихикал, напоминая, что просто так красочные эпитеты внешности не дают. — Ты можешь называть, это как хочешь, — отозвался слизеринец, останавливаясь. — Малфой, а тебе не кажется, что… — Тихо! — шикнул на Поттера слизеринец, что-то старательно высматривая впереди и тут же приподнимая уголки губ в подобии улыбки, которая, по мнению гриффиндорца, больше походила на оскал. — Убери палочку. Гарри прошептал «Нокс» и посмотрел вперёд, в полумрак, в который так старательно всматривался Малфой. Сначала гриффиндорец не увидел ничего такого, что могло бы привлечь внимание, но как только глаза привыкли к темноте, он заметил два силуэта, прижатых друг к другу и медленно двигающихся в унисон. Видимо, очередная парочка, решившая устроить свидание прямо в одном из коридоров, уверенная до невозможности в том, что никто не найдет их за этой статуей рыцаря, которая всё же была слишком маленькой, чтобы действительно послужить хорошей ширмой. Поттер сделал шаг вперёд, собираясь разогнать неудачливых любовников по спальням, предварительно сняв с каждого баллы в качестве наказания, но рука, схватившая его за край джемпера, притянула гриффиндорца назад, не давая сдвинуться с места. — Ты не умеешь веселиться, Поттер, — сказал Малфой, когда встретил требующий объяснений вопросительный взгляд зелёных глаз, как только гриффиндорец обернулся. Гарри закатил глаза, высвобождая свою одежду из пальцев слизеринца, и отступил назад, как бы давая парню понять, что его звёздный час настал. Мол, давай, Малфой, покажи, как надо веселиться. Слизеринец, словно приняв негласный вызов, медленно пошёл вперёд, к милующейся парочке, ступая так тихо и осторожно, что если бы Поттер лично не видел парня глазами, то никогда бы и не догадался, что в коридоре есть кто-то ещё, настолько беззвучны были его шаги. Малфой тем временем преодолел оставшееся расстояние, вставая так близко к нарушителям, что Гарри только удивлялся, как того ещё не заметили. Видимо, очень уж поглощены собой, чтобы обращать внимание на окружающий мир. Поттер не видел лица слизеринца, но он почему-то был уверен, что он поморщился и окинул учеников своим презрительно-отталкивающим взглядом, прежде чем наклониться вперед, пропадая за статуей. Гарри нервно покусывал губу от распирающего его изнутри любопытства, ему хотелось узнать, что такого сделал Малфой перед тем, как за статуей раздался сначала негромкий визг девушки, а затем и короткое ругательство со стороны её парня, после чего парочка, которая явно испугалась помешавшего их идиллии слизеринца, поспешно вылетела из своего укрытия, а сам Малфой, не спеша, с улыбкой на губах вернулся к дожидающемуся его гриффиндорцу. — Что ты сделал? — спросил Поттер, как только слизеренец подошёл ближе, смотря поверх его плеча на медленно удаляющуюся парочку хаффлпаффцев, которые намеревались свернуть в другой коридор, что сразу же вызвало у гриффиндорца подозрение. — Эй, вы, насколько я знаю, гостиная Хаффлпаффа в другой стороне. Десять баллов с вашего факультета за неподчинение старосте, — девушка с парнем резко остановились, и Гарри увидел, как они что-то быстро сказали друг другу, а затем девушка, схватив своего ухажёра за руку, потащила его в нужном направлении. — Снял двадцать баллов за нарушение комендантского часа, как и сказано в правилах, Поттер, и велел идти себе в башню, — лениво ответил Малфой, доставая свою палочку и небольшой кусок пергамента из своего кармана. Подсветив себе Люмосом, слизеринец посмотрел на бумагу, едва слышно что-то пробормотал, а затем убрал всё в карман и развернулся. — Не стой на месте, Поттер, нам ещё два коридора проверять. Мы и так потратили слишком много времени. Гарри громко фыркнул, убирая свою палочку, решив, что света от малфоевской вполне окажется достаточно, и пошёл вслед за слизеринцем, с неудовольствием отмечая, что со стороны всё это, наверное, смотрится так, будто бы он поставил себе цель бегать по замку за Малфоем. Проклятый слизеринец как будто назло шёл так быстро, как только мог, из-за чего Гарри приходилось почти бежать. — Пфф, я же не виноват, что ты решил устроить из обычного дежурства целый спектакль, — с заметным недовольством в голосе отозвался Поттер, смотря на свои наручные магловские часы. Времени, действительно, оставалось не так уж много. — И всё же, Малфой, что ты им сказал? — Любопытство сгубило соплохвоста, Поттер, — не оборачиваясь, ответил слизеринец. — Но что-то мне подсказывает, что ты не отстанешь. Я сказал Макмиллану, что если он будет с таким усердием засовывать свой язык в горло Боунс в неподобающем месте, то я лично засуну их вдвоём в кабинет Филча, — Малфой пожал плечами. — Я думал, что оглохну от визга Боунс. Вообще, она должна быть мне благодарна: моими стараниями она не задохнулась, а Макмиллан не стал некрофилом. Поттер неожиданно, даже для себя, улыбнулся, вспоминая, с каким рвением хаффлпаффцы выбегали из-за статуи рыцаря, наверняка не обрадованные тем, что их застали с поличным. Гриффиндорец вспомнил про Джинни, которая ушла в неизвестном направлении, и понадеялся, что его подруга более умна и им на глаза не попадётся. Не хотелось бы давать Малфою повод снимать с Гриффиндора баллы, тем более заслуженно. Гарри тряхнул головой, зевая и потирая глаза. Весь его организм настойчиво требовал заслуженный сон, и гриффиндорец подумал, что ещё немного, и даже холодный пол покажется ему самой лучшей постелью в мире. Обычно он мог спокойно бодрствовать вплоть до полуночи, однако сегодня, видимо, сказывался тяжёлый день и слишком много эмоций, которые буквально истощили его тело. Глаза слипались, и Поттер практически не видел, куда шёл, поэтому не заметил, что Малфой резко остановился, и врезался в спину слизеринца, который тут же метнул в Гарри гневный взгляд. — Смотри куда идёшь, Поттер, и не спи на ходу, — раздражённо сказал Малфой. — Я тебе не Уизел и не твоя грязнокровка, подушкой не работаю. Резкий тон слизеринца сумел слегка взбодрить Поттера. Гриффиндорец вскинул голову, смотря на Малфоя в ответ, который сейчас возвышался над ним больше, чем на целую голову. Зелье кроме пола похитило ещё и несколько сантиметров роста, что гриффиндорцу очень не нравилось. Ему постоянно казалось, что он слишком маленький. Малфой первым отвёл взгляд, отворачиваясь и продолжая свой путь. «Чего он вообще останавливался-то», — недовольно подумал Гарри, ругая себя за невнимательность, из-за которой попал в столь нелепую ситуацию. — Малфой, попридержи язык, — сквозь зубы прошипел Поттер, ускоряя шаг. — Неужели служба у Волдеморта не научила тебя сдержанности? Гарри мог поклясться, что слышал, как заскрипели зубы слизеринца; он также видел, как напряглась его спина и походка стала более твёрдой, он даже неосознанно слегка сбавил шаг, после произнесённых Поттером слов. Малфой сжал зубы, отчего на скулах заходили желваки. Он с самого начала знал, что дежурство с этим треклятым гриффиндорцем — плохая затея. Слизеринец мысленно выругался. Он Малфой, а Малфои никогда не дают чувствам выйти из-под контроля. Вот только весь самоконтроль летит к чертям, когда рядом Поттер. — Поттер, разве тебе твоя мамочка не говорила, что существуют вещи, в которые не следует совать свой любопытный нос? — Малфой был почти горд собой, злость и раздражение почти никак не отразились на его голосе. Он звучал спокойно, с привычкой растягивать гласные и с той долей издёвки и насмешки, какую слизеринец сам определил. Ни больше, ни меньше. — Ах, точно, как же я мог забыть, что она умерла прежде, чем ты научился самостоятельно вытирать себе слюни. И какому идиоту пришла идея поставить их в пару друг с другом? Такая мысль почти одновременно промелькнула в головах обоих старост, только вот Гарри подумал об этом в тот момент, когда, быстро обогнав слизеринца, кинулся на того с кулаками, а Малфой, когда быстрым движение перехватил занесённые для удара руки и прижал гриффиндорца к стене, не давая вырваться. Поттер зашипел, когда его затылок ударился о твёрдую поверхность каменной стены, и попытался оттолкнуть Малфоя от себя, но его попытки оказались абсолютно бесполезными: это тело было в несколько раз слабее и уж точно не могло соперничать со слизеринцем, и от этого гриффиндорец чувствовал себя более униженным, чем даже от сотни разглядывающих взглядов. Он не привык быть слабым, особенно физически, особенно перед Малфоем. Гарри задёргался, пытаясь вырваться из захвата удерживающих его рук, не желая до конца осознавать свою беспомощность. В спину упирались торчащие из стены камни, и вряд ли это ощущение можно было назвать приятным, а тонкие пальцы крепко удерживали его запястья слишком сильно, так, что наверняка оставят после себя синяки. Поттер попытался пнуть слизеринца, но тот только увернулся, ещё сильнее сжимая пальцы, грозя сломать руки. Гарри закусил губу и посмотрел на Малфоя полными ярости глазами, с неудовольствием отмечая, что у этого тела слишком низкий болевой порог. — Поттер, если ты не заметила, то ты не в том положении, чтобы махать руками, — угрожающе заговорил Малфой, наклоняясь ближе к лицу Поттера и смотря прямо в разъярённые глаза, которые его совершенно не трогали, как бы гриффиндорец не пытался заставить слизеринца увидеть всю его ненависть. Гарри поморщился, когда услышал обращение в женском роде. Не далеко слизеринец ушёл от своего декана. — Может быть, ты раньше и могла причинить какой-то вред, но теперь я бы посоветовал тебе думать, прежде чем бросаться на кого-то с кулаками, особенно когда поблизости нет никого из твоей свиты защитников. — Отпусти меня, Малфой! — выплюнул Поттер, вновь предпринимая попытки освободить хотя бы руки. — Я не нуждаюсь в твоих советах. Слизеринец насмешливо приподнял одну бровь, усмехаясь. — Я бы на твоём месте не был так уверен, особенно по ночам и в тёмных коридорах, — сказал Малфой, внимательно следя за эмоциями на лице гриффиндорца. — Слава вновь вернулась к тебе, Поттер, многие мечтают поживиться за счёт Героя, особенно теперь. Ставят ставки, ну, знаешь, на тему кто, где и когда… — Пошёл ты, Малфой! — выкрикнул гриффиндорец, делая ещё одну попытку заехать слизеринцу между ног. — Знаешь что, Поттер, ты… — Малфой вдруг резко замолчал на полуслове, слегка отстраняясь и как будто прислушиваясь. Гарри удивлённо посмотрел на парня, пытаясь понять причину его поведения, но даже в такой тишине гриффиндорец не услышал ничего подозрительного. — Ты пси... — Тихо! — шикнул Малфой, сверкнув серыми глазами, затем резко разжал руки, отпуская гриффиндорца и делая небольшой шаг назад. Достав палочку, слизеринец внимательно осмотрел коридор и, увидев, что Гарри открывает рот, явно собираясь что-то сказать, раздражённо прошептал: — Поттер, заткнись. Гарри послушно закрыл рот, всё ещё не понимая, что так повлияло на поведение слизеринца. Малфой тем временем погасил палочку и, схватив опешившего гриффиндорца за руку, потащил в сторону какого-то небольшого закутка, наподобие того, где они нашли Макмиллана и Боунс, только здесь было темнее, и фигура рыцаря явно была больше и повёрнута под таким углом, что, если постараться, то можно оказаться полностью незаметным со стороны коридора. Слизеринец нырнул в темноту, увлекая за собой Поттера, который был сильно удивлён, чтобы пытаться вырваться. Спустя секунду гриффиндорец почувствовал, как его спиной притягивают к чему-то тёплому, что оказалось ничем иным, как малфоевской грудью, а рот зажали ладонью. Гарри задёргался, желая высвободиться и спросить, какого чёрта происходит, но резко передумал, когда увидел как в том месте, где они только что стояли, появляется свечение, а на полу запрыгали тени от горящего факела. Мяуканье кошки окончательно убедило Поттера в правильности своих подозрений. Филч устроил рейд, вот только непонятно, почему Малфой так на это отреагировал. Словно прочитав мысли гриффиндорца, слизеринец наклонился к уху Гарри и тихо заговорил: — Поттер, сомневаюсь, что ты читал правила для старост, но там чёрным по белому написано, что полномочия старосты заканчиваются сразу же после окончания дежурства, и после этого на нас накладываются такие же обязанности, как и на обычных учеников, — Малфой убрал ладонь, возвращая гриффиндорцу возможность говорить, однако Гарри всё ещё чувствовал чужую руку на своей талии. — Там также было написано, что Филч имеет право делать с нарушителями всё, что посчитает нужным. Так вот, Поттер, наше дежурство закончилось десять минут назад, если ты горишь желанием удовлетворить все фантазии завхоза, тогда вперёд. Насколько я знаю, он предпочитает девочек, — с этими словами Малфой отстранился, убирая руку и с талии Поттера. Гарри повернул голову, чтобы подарить слизеринцу ещё один злобный взгляд, жаль, что в темноте тот его вряд ли увидел. Гриффиндорец с радостью отметил, что свет от факела отдаляется, а значит, Филч уходит восвояси, и теперь можно попытаться как можно незаметнее добраться до гриффиндорской башни. Как только коридор вновь погрузился во мрак, Гарри вышел из спасительного убежища, сразу же доставая палочку. Нет, вряд ли он будет драться с Малфоем, особенно после того, как здесь недавно был завхоз, но осторожность всё-таки не помешает. — Можно сделать вид, что мы проверили оставшийся коридор, всё равно никто не будет проверять, — сказал Поттер, когда услышал за спиной тихие шаги Малфоя, но не обернулся. — Нужно возвращаться в спальни. — Неужели, Поттер, у тебя наконец-то появилась хоть одна здравая мысль, — насмешливо протянул за спиной слизеринец, но Гарри по-прежнему не собирался оборачиваться. Гриффиндорец едва заметно кивнул, то ли себе, то ли Малфою, и быстро пошёл по направлению к гриффиндорской башне, чувствуя спиной пристальный взгляд. Запястья ныли, и Поттер, поморщившись, пошевелил руками, чтобы проверить, не сломана ли ненароком какая рука. Он всё ещё чувствовал чужие руки на своём теле и пытался прогнать это фантомное ощущение. Если бы не обстоятельства, то он непременно бы сказал, что это было практически похоже на полноценные объятия, но вместо этого Поттер думал о том, как неприятно было находиться так близко к Малфою, напрочь позабыв свои сегодняшние мысли о самовнушении и о том, что оно не всегда работает. Если то, на что намекал Малфой правда, то ему действительно стоило подумать о безопасности, но ведь он не может везде таскать с собой друзей, как слизеринец раньше везде ходил с Крэббом и Гойлом. Определённого плана действий у гриффиндорца не было, но он не волновался, с этим всегда может помочь Гермиона. Единственное, в чём Гарри был уверен, так это в том, что теперь нужно быть предельно осторожным, особенно со слизеринцами, особенно с Малфоем.