А глаза-то у тебя — мамины

Если вы встретите ошибки, пожалуйста, укажите их в ПБ. Гарри сидел на своём месте в Большом зале, лениво ковыряясь вилкой в тарелке, изредка заставляя себя съесть несколько кусочков некогда любимого пирога с мясом, который теперь гриффиндорец мог запихнуть в себя только через силу. Взгляд Поттера был направлен в одну точку позади рыжей головы Рона, который явно не испытывал проблем с аппетитом и поэтому с завидной быстротой поглощал всё съестное, что попадалось на глаза, успевая при этом поддерживать разговор с сокурсниками и иногда кидая в сторону Гарри взгляды несчастной и брошенной собаки. Гриффиндорец еле удержался от того, чтобы не ухмыльнуться. Он и сам толком недоумевал от того, с какой лёгкостью его отношение к другу кардинально изменилось, и удивлялся от осознания того факта, что на поведение Уизли он раньше просто смотрел сквозь пальцы. Теперь Гарри как будто узнавал рыжего заново, и причина была не в перемене пола гриффиндорца, хотя это тоже внесло свой вклад, а в том, что раньше гриффиндорец будто носил розовые очки, которые сейчас просто слетели в одночасье, показывая ему истинную сущность некоторых людей, и то, что Гарри видел, ему не всегда нравилось. Раньше Поттер считал, что Рон один из немногих, кто видит в нём не знаменитого Гарри Поттера и Мальчика-Который-Выжил, а просто Гарри — обычного мальчика, друга, с которым он и Гермиона познакомились в купе Хогвартс-Экспресса и дружили вот уже на протяжении шести лет. Однако высокомерие Уизли, которое сквозило в каждом его действии и слове, заставляло Поттера недоумевать и чувствовать себя ужасно неловко, когда из уст друга он слышал очередную фразу, где упор был сделан именно на то, что он, Рон, является другом знаменитого Гарри Поттера, чемпиона Тремудрого Турнира и победителя Волдеморта. А уж после того, как Гарри понял, что Уизли продолжает вести себя…. В общем, продолжает «клеить» его и делать недвусмысленные намёки, сопровождаемые иногда и совсем уж недружескими жестами, гриффиндорцу пришлось в прямом смысле слова припереть Рона к стенке и сказать, что если тот хочет сохранить дружеские отношения, ему следует держать свои руки при себе и не забывать, что он, вообще-то, его друг, а не какая-нибудь девчонка. Уизли тогда отчаянно закивал, бормоча что-то про то, что он всё понял, и Поттер поверил, но ровно до того момента, как вновь не почувствовал руку друга намного выше своей коленки, когда они сидели в гостиной Гриффиндора. Тогда уж Гарри не выдержал и сказал, что Рону следует держаться на расстоянии, пока его мозги не встанут на место, а лучше так вообще до того самого момента, как Гарри не станет собой. Уизли тогда принял лицо обиженного ни за что человека и с тех пор продолжает сверлить гриффиндорца взглядом побитой собаки. Поттеру от этого, мягко говоря, было не по себе, но Гермиона с Джинни в два голоса уверяли его, что он поступил правильно и что так будет действительно лучше. Жаль только, что со всеми остальными особями мужского пола (Гарри решил, что всерьёз следует опасаться именно их) так легко не справиться. «Случайные» прикосновения и толчки в коридорах, сопровождаемые слишком сильным прижатием к его телу, как догадывался Поттер, были только началом. — Гарри, тебе нужно поесть, — мягко сказала Гермиона, слегка дотрагиваясь до плеча гриффиндорца. — Ты и крошки в рот не взяла за завтраком, а на обед так и вообще не пришла. Решила морить себя голодом? В карих глазах подруги плескалось отчаянное беспокойство, и от того, что подруга так сильно переживает за него, Гарри стало очень стыдно, но ничего со своим аппетитом он сделать не мог. Ну не пихать же ему еду в желудок насильно? По выражению лица Джинни, гриффиндорец догадывался, что это, кажется, и было запасным планом сговорившихся девушек. Уизли и Грейнджер сидели по обе стороны от него, словно персональные телохранители, смотря на всех грозными и предупреждающими взглядами. Пусть Гарри это и не нравилось, но он не мог не признать, что это работает — за весь ужин к нему ещё никто не подошёл и не сказал ничего непристойного. Повторения завтрака, где гриффиндорца просто разрывали одуревшие фанаты, ему не хотелось. — Гермиона, я не могу, — Поттер с мольбой посмотрел на подругу и, бросив короткий взгляд по сторонам, наклонился к подруге, понизив голос до шёпота. — Я не могу есть, когда все… так смотрят. Кусок в горло не лезет. Гриффиндорец выразительно кивнул головой в сторону сидевших кучкой парней Гриффиндора, среди которых ещё и каким-то образом оказали парочка студентов с других факультетов. Все они сидели так близко друг к другу, что каждый раз невольно сталкивались локтями, но отодвигаться даже не думали. Ещё бы, ведь это буквально были VIP-места, с которых так хорошо видно прекрасную гриффиндорку, которая раньше была всего лишь каким-то жалким Гарри Поттером, зато теперь стала объектом всеобщего желания, и тот факт, что это тело раньше принадлежало парню, как оказалось, никого особо и не смущал. Поттера больше всего удивлял тот факт, что даже Финниган, который, между прочим, был геем, о чём знала вся школа, а некоторые даже убедились лично, не упустил возможности и ненавязчиво так предложил свою компанию для приятного времяпрепровождения. Но, надо отдать парню должное, сделал он это настолько вежливо, что Гарри даже не почувствовал привычного раздражения, и отказ воспринял спокойно и понял всё с первого раза, не предпринимая больше повторных попыток, чем заслужил негласное одобрение Джинни и Гермионы и предложение «заходить на огонёк». — Но взгляды никуда не денутся, по крайней мере, пока, — Грейнджер подтолкнула к другу его любимые сладости, надеясь, что хоть от них он не откажется, пусть это и не было полноценной едой, но гриффиндорец остался беспристрастным. — Твоему организму нужна еда, пусть ты и чувствуешь иначе. Гарри пожал плечами, на что девушка лишь вздохнула и покачала головой. Она практически впервые в жизни не знала, что делать и как поступить. Безусловно, Гермиона очень переживала за Гарри, но в возвращении прежнего облика помочь никак не могла, сколько бы книг из библиотеки ни было вытаскано под надзирательный взгляд мадам Пинс, вердикт был один — выход может найти только Снейп со своими зельями, а так как женский облик Поттера был первоначальной проблемой, от которой всё и началось, Грейнджер была бессильна. Ободряющие речи и сочувственный взгляд — не панацея, а большего девушка дать не могла, а тут ещё поведение Рона, который мог бы предоставить моральную поддержку и хорошую помощь, пусть бы и в качестве защиты Гарри от домогательств, оказалось сродни ножу в спину. — Слушай, мы можем после ужина пойти на кухню, — предложила молчавшая до этого Джинни, пододвигаясь ближе к друзьям. — Домовики уж явно не откажутся помочь Гарри, там никто на него смотреть точно не будет. Попросим Добби, он организует что-нибудь из любимых блюд, а там, глядишь, и аппетит разыграется! — увидев возмущённый взгляд Грейнджер, Уизли сразу же заткнула подругу одним взглядом. — Герми, уйми своё ГАВНЭ хотя бы раз, ради Гарри. Эльфы не умрут, если приготовят нашему другу чуть-чуть еды. Гермиона хмыкнула, но в ответ ничего не сказала, лишь отправила в рот невозможно сладкую конфету, фантик от которой тут же сложила в аккуратный маленький прямоугольник и убрала в карман мантии, мысленно приходя к выводу, что Джинни права. Удивительно, как ей самой в голову не пришла эта мысль, ведь она всем пришлась по душе. Грейнджер посмотрела на Гарри, который, перестав бороться с собственным организмом, отодвинул от себя тарелку и теперь просто сидел, гипнотизируя взглядом одну из парящих свечей. Проблема с едой была решена, и теперь девушка думала, что нужно что-то делать с тем, что каждый встречный мечтает затащить её друга к себе в постель. Поттер, естественно, не жалуется, но она ведь не слепая и сама прекрасно видит, как большинство учеников глаз не сводят с Гарри, некоторые даже и в тарелку не смотрят, еду ко рту наугад подносят. Можно было бы попытаться отвадить всех этих поклонников, ведь ладно бы только смотрели, так ведь ещё и руки распускать не стесняются, но к Дамблдору Гарри идти со своей проблемой отказывался, думая, что справится сам. Джинни же предлагала взять двух проверенных парней на должность охранников, чтобы грозные и сильные были и слишком наглых отгоняли. Уизли даже, вроде как, список предполагаемых кандидатов начала составлять, только пуст он пока был. Где ж взять-то их, проверенных, когда у каждого в глазах такие картинки, что камасутра обзавидуется?.. — Я что вот тут подумала, Ри-Ри, — начала говорить Джинни, а Гермиона невольно прислушалась, не глядя беря с вазочки ещё парочку конфет. — Тебе бы парня найти… подожди, дай договорить! — Джинни отпрыгнула в сторону, когда увидела, как Поттер тянется за палочкой. — Так вот… я просто хотела сказать, что если ты будешь занята, то пыл у твоих поклонников поубавится, это в теории, конечно, но, согласись, план неплохой. Гарри метнул в подругу убийственный взгляд, убирая палочку обратно и позволяя Уизли возвратиться на своё место. Что удумала, а?! Парня, видите ли, ему надо. Ничего подобного, ему лучше знать, что надо, а что не надо. В данный момент и вообще в ближайшее время Поттер уверен, что единственное, в чём он нуждается, так это в своём прежнем теле, мужском, целом и невредимом. — Ты, конечно, можешь встречаться и с девушкой, — как ни в чём не бывало, продолжила Джинни, — но это совсем не то, что нужно, если только ты не выберешь Булстроуд, — девушка бросила быстрый взгляд на слизеринский стол, отыскивая крупную фигуру Милисенты. Поттер, проследив за её взглядом, поморщился. — Но я всё равно говорю, что нужен парень. Нужна сила, даже не столько сила, как авторитет, да такой, чтобы никто не только не посмел к тебе лишний раз прикоснуться, но и даже подумать о тебе в том самом смысле боялся, сечёшь? На последних словах Джиневра ткнула в сторону гриффиндорца вилкой, вопросительно приподнимая бровь. Гарри перевёл взгляд с обращённого к нему столового прибора на лицо подруги и отрицательно замахал головой. — Ты сумасшедшая, — констатировал Поттер, снисходительно глядя на Уизли. — Я не буду встречаться ни с каким парнем, я натурал, понимаешь? На-ту-ра-л. Джинни усмехнулась, хватая пальчиком ворот поттеровского джемпера и притягивая гриффиндорца к своему лицу неприлично близко. — Слушай сюда, капризный гетеросексуальный мальчик, знаешь ли ты, что гетеросексуальные девочки встречаются как раз-таки с парнями, а? Если ты у нас весь такой натурал, то сейчас ты как раз маленькая гетеросексуальная девочка, смекаешь? Гарри фыркнул, отцепляя от своей одежды цепкие тонкие пальцы с ярко-красными ногтями. Джинни всегда была человеком из разряда «всё, что вы скажете, может быть использовано против вас», но к некоторым вещам, которые рождались в её мозгу и вырывались через накрашенный ротик, до сих пор было трудно привыкнуть. Обернувшись, гриффиндорец посмотрел на Гермиону, ища у той поддержки, однако девушка выглядела более чем серьёзно, что Поттеру сразу же не понравилось. — Знаешь, Джинни кое в чём права, Гарри, — задумчиво проговорила девушка. Поттер почувствовал, как его челюсть ударяется о скамейку и падает на пол. Такого предательства он не ожидал. — Никто не говорит, что тебе прямо сейчас нужно бежать и искать себе парня… — Эй, подруга, я, вообще-то, об этом тут и распиналась! — … но запасные планы — это всегда хорошо. Кто знает, сколько ты ещё пробудешь таким, а к Дамблдору за помощью ты идти не хочешь. Думаешь, сможешь сама за себя постоять? — Гермиона покачала головой. — Не уверена. Гарри переводил ошарашенный взгляд с одной девушки на другую, думая о том, что такого предательства он точно никак не ожидал. — Да вы обе с ума сошли. Не буду я ни с кем встречаться, в этом что, смысл жизни? И я сумею за себя постоять, я ведь как-то же победил Волдеморта! — продолжал негодовать гриффиндорец, всерьёз задумываясь о том, не надышались ли на Зельеварении девушки каким-нибудь зельем и не подцепили ли мозгошмыг, общаясь утром с Луной Лавгуд. — И вообще, почему вы обращаетесь ко мне в женском роде? Гермиона, которая практически закончила опустошать вазочку с конфетами, с самым невинным выражением лица посмотрела на Поттера, пока Джинни за его спиной собиралась с мыслями для следующей своей гениальной тирады. — Потому что мы тебе уже говорили, что обращение к девушке в мужском роде выглядит со стороны не очень красиво, — поучительно сказала Гермиона, продолжая складывать фантики в свой карман. — А если бы мы с Джинни стали говорить о себе в мужском роде, а? К тому же, мы к тебе так весь день обращаемся. Я думала, ты заметила. Гарри сидел с видом великомученика. Ему хватало Малфоя с его «почтительным обращением к девушке» и Снейпа с ехидными комментариями, но такого предательства прямо под носом гриффиндорец никак не ожидал. — Послушай, тебе ведь действительно надо привыкать и перестраиваться, — продолжила Грейнджер, легонько поглаживая друга по руке успокаивающим жестом. — Неизвестно, когда Снейп найдёт верный состав и сумеет приготовить этот антидот, много времени может пройти… Может… может, годы пройдут или ты вообще останешься так… Под конец Гермиона говорила еле слышным шёпотом, однако Гарри всё равно услышал её слова, резко вскинул голову и посмотрел на подругу полным возмущения взглядом. — Не говори так! — воскликнул Гарри. — Снейп обязательно сварит антидот, и я стану собой, нужно только немного подождать, с чего бы мне перестраиваться и… привыкать? — на последнем слове гриффиндорец поморщился, словно увидел перед собой что-то ужасно противное. Гермиона виновато улыбнулась, смотря на разбушевавшегося друга. Зря она завела этот разговор, да ещё и на глазах учеников. — Твой оптимизм восхищает, — со смехом протянула Джинни. — Но не забывай, что даже в нашем мире не всё случается так, как мы хотим. Вон, пятнадцать лет назад люди тоже думали, что Волдеморт умер навсегда, оптимисты блин… Так что давай-ка, засовывай своё самолюбие туда же, где сейчас пребывает гермионино ГАВНЭ и учись добавлять «а» на конце. Гарри застонал, роняя голову на сложенные на столе руки, не зная, то ли плакать ему, то ли смеяться от всей этой до истерического смеха глупой ситуации, с которой он и вправду пока что ничего не может сделать. Он зависит от Снейпа, который, ещё неизвестно, работает там над зельем или нет. Вдруг он просто делает вид, что работает, или же давно сварил антидот, а сам специально тянет время, чтобы поиздеваться? Можно было бы сходить к Дамблдору, но вряд ли это принесло бы какие-то плоды. Директор во всём верит своему верному шпиону, не смея сомневаться в его словах ни капли, особенно сейчас, когда после тяжелейшей магической войны старику наконец-то выпал заслуженный и долгожданный отдых, который он проводит в компании Фоукса и целых килограммов лимонных долек, присыпанных сверху странным белым порошком. — А про парня ты всё же подумай, — склонившись к уху Поттера, спокойным тоном сказала Джинни, накручивая на указательный палец ярко-рыжую прядь волос. — Даже не столько из-за авторитета, а из личных соображений. Ты ведь и раньше-то ни с кем так и не стал встречаться, в чём дело-то? Война закончилась, поклонников море было, кто ж тебе мешал? Гарри поднял на подругу усталый и почти умоляющий взгляд. Разговоры о своей личной жизни он всегда, мягко сказать, не любил. Обсуждать подобное с другими казалось ему слишком уж неправильным, ведь, всё же, это его личная жизнь, и разбираться ему с ней самостоятельно, даже если он долбанный Герой, и каждый его шаг известен практически всем. — В том-то и дело, что поклонников! — прошипел Поттер, решив расставить все точки над «i», дабы больше не возвращаться к подобным темам. — Я не хочу… так. Они все видят во мне знаменитого Гарри Поттера и Избранного, добиться расположения которого просто для них как выиграть в лотерею, ведь они видят во мне только славу и известность, ничего не зная обо мне как о человеке, а теперь… теперь так вообще, — Гарри беспомощно развёл руками. — Это тело их так привлекает, тело и то, что я Мальчик-Который-Выжил, а что у меня внутри, в душе, им неважно, понимаете? — гриффиндорец вопрошающе посмотрел на подруг, ища поддержки. — Ну не могу я так, не могу, противно мне! Я ведь тоже живой человек, у меня чувства есть, а им только славу да, вон, тело это треклятое подавай… не могу так, понимаете? Когда Гарри закончил свою тираду, которая, по его мнению, должна была раз и навсегда отбить у подруг желание касаться этой темы когда-либо ещё, Джиневра только хмыкнула, кривя губы в гаденькой улыбке, от которой, как знал гриффиндорец, ничего хорошего ждать не стоило. Гермиона же даже в лице не изменилась, словно и не слышала всех сказанных слов, которые, по мнению Поттера, должны были произвести на друзей неизгладимое впечатление, но всё оказалось совсем не так, как ожидалось. Лишь слегка приподнятая бровь Грейнджер выдавала её заинтересованность. — Ооо, добро пожаловать в клуб девушек, которые считают себя использованными, разрешите подтереть вам сопли? — засмеявшись, протянула Уизли, дружески хлопнув Поттера по плечу. — Эх, и за что тебе слава и внешность достались, раз ты такой порядочный? Пользуйся — не хочу, а ты всё прЫнца на белом коне ждёшь, ну ты и… Джинни резко замолчала, прекращая свои причитания, а её улыбка мгновенно превратилась в оскал, напрочь сгоняя с лица дружелюбное выражение. Девушка смотрела поверх головы Гарри, открывая рот, чтобы сказать явно что-то не очень вежливое, но прежде чем Поттер успел развернуться и увидеть причину такой резкой смены настроения подруги, он почувствовал влажное дыхание на своей шее, хриплый голос около самого уха и посторонние руки на талии. — Я могу побыть твоим жеребцом, сладкая, обещаю, ты с кровати неделю встать не сможешь. Воображение сразу же подкинуло картинку второго курса, когда бедный Рон изрыгал из своего рта противных слизней в любезно одолженное Хагридом ведро. Гарри казалось, что именно такой же слизняк прополз у него по шее, проникая через ухо в самый мозг, когда гриффиндорец осознал, что именно ему сейчас сказали. Поёжившись, Поттер непроизвольно сжал кулаки, доставая палочку из кармана и поворачиваясь лицом к тому смельчаку, что решился подкатить к нему, чувствуя сильное отвращение от вида слишком самодовольной ухмылки Захарии Смита. Медленно перекинув ноги через скамью, Поттер, откашлявшись, встал впритык к хаффлпаффцу, резким движением приставляя кончик палочки к животу наглого студента, просто потому что до шеи сейчас гриффиндорец был не в состоянии дотянуться, но даже этот жест в сочетании с яростным огнём в зелёных глазах имел эффект не хуже. Поттер понял это, когда ухмылка сползла с лица хаффлпаффца, а в глаза появилось удивление, сменяющееся страхом. — Слушай сюда, Смит, — тихо, но с нажимом заговорил Поттер, не волнуясь о том, что сейчас за происходящим наблюдают все ученики и даже учителя. — Возможно, у вас тут у всех слегка помутился разум, но, спешу тебя заверить, что хоть я сейчас выгляжу немного иначе, я всё тот же Гарри Поттер, который убил Волдеморта. Так с чего же ты, похотливый идиот, взял, что ты сможешь хоть как-то мне противостоять, а? — Гарри надавил на палочку, и Смит еле слышно охнул от болезненного тычка в живот. — Держи при себе свои грязные намёки и прекрати распускать руки, иначе я сделаю так, что это ты до конца своих дней встать с кровати не сможешь. Ты всё понял? — хаффлпаффец закивал, когда Поттер смерил его выжидающим взглядом прищуренных глаз. — А теперь быстро унёс свою задницу отсюда и чтобы держался от меня на расстоянии как минимум километра. — Гарри убрал палочку и отпустил мягкую ткань мантии, которую всё это время сжимал в руке, удерживая Захарию, и выразительно кивнул в сторону. Смит побледнел, в спешке поправил свою одежду и, оглянувшись по сторонам, быстрым шагом пошёл на выход из Большого зала, а Поттер повернулся к наблюдавшим всё это время за ним подругам с торжествующим видом. — Ну что? По-прежнему считаете, что я не в состоянии за себя посто...я…ть… чёрт… Гарри внезапно пошатнулся, чувствуя, как в его глазах стены и пол Большого зала намереваются поменяться местами. Перед глазами всё поплыло, очертания предметов стали слишком размытыми, принимая причудливые формы. Поттер протянул руку вперёд, хватаясь за плечо Гермионы и намереваясь сесть обратно, не сомневаясь, что так ему станет намного лучше. — Гарри? Что с тобой? — взволнованно спросила Гермиона, смотря, как Гарри, держась за голову, безрезультатно пытается сесть на место. Джинни протянула ему руку, чтобы помочь, но у Поттера всё двоилось в глазах, он никак не мог ухватиться за ладонь подруги. — Всё нор…маль…но, — пульс в ушах стучал, словно отбойный молоток, мешая восприятию других звуков. Гриффиндорец почувствовал, как в горле стало слишком горячо, словно он проглотил кусок каленого железа. Поттер попытался вздохнуть, но понял, что не в состоянии сделать даже маленького глотка воздуха. Схватившись за горло, Гарри начал оседать вниз, беспомощно хватая ртом воздух и чувствуя, как земля повторно уходит из-под ног. В следующую секунду гриффиндорец почувствовал сильный удар в затылке, боль от которого прошлась по всему телу, оседая в горле. Сердце билось как сумасшедшее, а сам Поттер запаниковал от мысли о том, что он, кажется, задыхается. — Гарри?! Гарри! Последним, что запомнил Поттер, было расплывающееся лицо Гермионы с выражением полнейшего ужаса и громкий голос Джинни где-то вдалеке, которая требовала немедленно позвать мадам Помфри, прежде чем мир полностью померк в абсолютной темноте.

* * *

Гарри всегда надеялся, что после смерти обязательно попадёт в Рай, особенно после того, как избавил мир от самого жестокого и злого волшебника всех времён. Как бы это хорошее дело должно было искупить все мелкие грешки и помочь Поттеру попасть в руки и крылья прекрасных ангелочков, однако сразу после того, как гриффиндорец открыл глаза и увидел хорошо знакомый потолок Больничного крыла, он понял, что до Рая ему ещё далеко, зато для Ада он был как раз-таки по адресу. Даже лёжа на спине, Гарри не покидало ощущение, будто мир продолжает кружиться вокруг него. Глаза щипало, а всё, что попадало в поле зрения, двоилось и не имело чётких очертаний. Очень хотелось пить, потрескавшиеся пересохшие губы щипало, но когда Гарри хотел попробовать позвать мадам Помфри, из саднящего горла вырвался только болезненный хрип, лишь отдалённо похожий на человеческую речь. Тело совершенно не слушалось, словно его приковали к кровати, а на грудь сверху положили тяжёлую свинцовую пластину, не давая ни единой возможности пошевелиться. Гарри попытался приподнять хотя бы голову, чтобы осмотреться, но тут же услышал громкий голос мадам Помфри и быстрые, суетливые шаги. — Мисстер Поттер, наконец-то вы пришли в себя, — всплеснув руками, воскликнула медсестра, подбегая к кровати и насильно заставляя Гарри опуститься обратно на матрас. — Лежите, вам нельзя двигаться. Я наложила на вас обездвиживающее, я скоро сниму его, но сейчас лучше не сопротивляться, — сказала мадам Помфри, поправляя подушку и одеяло у лежащей на больничной кровати без движения хрупкой и слишком уж бледной девушки. Увидев, что Гарри хочет сказать, женщина нахмурилась и погрозила пальцем. — Даже не думайте открывать рот, вам категорически противопоказано напрягать горло! Лежите смирно, а я пока позову профессора Снейпа. Мадам Помфри вышла из поля зрения Гарри и, как предположил гриффиндорец, направилась к своему камину, чтобы связаться с Зельеваром. Поттер до сих пор находился в неведении по поводу того, что с ним произошло, он помнил лишь, как внезапно закружилась голова, а воздух никак не мог наполнить его лёгкие. Кажется, он начал задыхаться и потерял сознание, наверняка упав на твёрдый каменный пол. Боль в затылке всячески подтверждала эту догадку. Единственное, чего не понимал гриффиндорец, так это того, что привело его к такому состоянию, но раз не обойтись без Снейпа, значит, замешаны зелья. Этого Гарри как раз-таки и боялся. — Что ж, мистер Поттер, вы всего лишь несколько дней примеряете на себе женский облик, а уже учитесь падать в обмороки, — ехидный голос профессора Зельеварения Гарри услышал меньше, чем через пять минут после того, как мадам Помфри удалилась к себе. Снейп подошёл к его кровати, по очереди ставя на прикроватную тумбочку сосуды с различными зельями, определить названия которых по одному лишь цвету Гарри не хватало мастерства в Зельеварении. Профессор смотрел на него с хмурым выражением лица, а гриффиндорец гадал, насколько же плохо он сейчас выглядит со стороны. Если предполагать по ощущениям, то предположительно как труп. — Поппи, смешайте вот это с тем зельем, что я давал раньше, — Снейп передал медсестре склянку с тёмно-синей жидкостью, от которой исходил еле заметный белый дымок. Мадам Помфри осторожно перелила зелье Снейпа в стакан с едва розоватой жидкостью. Полученное снадобье слегка зашипело, забурлило и сменило цвет на нежно-зелёный эликсир с небольшими пузырьками. Женщина достала палочку и несколько раз взмахнула над телом Гарри, произнося неизвестное гриффиндорцу заклинание. Поттер сразу же почувствовал, как заныли мышцы, и каждая клеточка тела стала отдаваться болью большей, чем было до этого. Теперь он мог без труда пошевелиться, но делать этого совершенно не хотелось, даже дышать было больно. Однако мадам Помфри приказала Гарри принять сидячее положение, помогая ему приподняться и опереться на спинку кровати, и поднесла ко рту стакан, приказав выпить всё до последней капли. Гриффиндорец заметил, как у него слегка дрожат руки, и ещё сильнее пальцами сжал холодное стекло, чувствуя на себе пристальный взгляд Зельевара. Гарри думал, что зелье непременно окажется противным, как и большинство зелий мадам Помфри, но, к удивлению Поттера, он почти не почувствовал никакого вкуса, лишь едва уловимый привкус мяты оставался во рту. Необычайно приятно холодное лекарство приносило долгожданное облегчение саднящему горлу, Гарри чувствовал, как мятная жидкость растекается внутри, заглушая боль. — Что произошло? — спросил Поттер, как только мадам Помфри разрешила ему говорить. Голос был больше похож на воронье карканье, но гриффиндорец был рад и этому, несмотря даже на усиливающуюся боль в горле каждый раз, когда он пытался что-то сказать. — Неужели вы думали, мистер Поттер, что просто так опрокинутые редчайшие и опасные зелья не будут иметь на ваш организм никаких последствий? — Снейп подошёл ближе, вновь хватая своими цепкими пальцами склянки с зельями и начиная их внимательно изучать. Мадам Помфри хотела что-то сказать, но, махнув рукой, забрала у Гарри стакан и ушла за ширму. — Зелье, именуемое Железное Удушье, всё же проникло в ваш организм и, судя по всему, в достаточно больших количествах. Это одно из самых сильных и опасных смертоносных зелий в мире, вам ещё повезло, что вы потеряли сознание, тем самым давая понять, что яд имеется в вашем организме. Видимо, до этого его влияние сдерживали другие зелья, название которых я сейчас усердно изучаю, — в голосе профессора сквозил нескрываемый укор вместе со злостью, и Гарри вмиг захотел, чтобы мадам Помфри вернулась обратно. — Если бы не сегодняшний случай, всё могло бы закончиться печально. Вряд ли бы Магический мир смирился со столько нелепой смертью своего Героя. Гарри опустил голову, не в силах больше выдерживать насмешливый взгляд профессора, и прикоснулся рукой к шее, пальцами чувствуя толстый слой бинта. На его вопросительный взгляд Снейп пояснил, что зелье имеет непосредственно физическое влияние на тело, оставляя следы удушья на коже. Никаким образом ускорить процесс заживления нельзя, всё должно пройти само, но для этого придётся потерпеть. Гарри вспомнил, как ему казалось, будто на его шее стягивают железную цепь, и примерно имел представление о том, что имел в виду Снейп. — Я взял кровь на анализ, чтобы исключить возможность присутствие каких-либо других ядов в крови, — продолжал Зельевар. — Мадам Помфри будет давать вот эти зелья, чтобы избавиться от последствий Железного Удушья, но в Больничном крыле придётся задержаться дня на два. Действие зелья скоро закончится, способность говорить вновь пропадёт, это нужно для того, чтобы исцеление протекало правильно. Гарри кивнул, смотря на вошедшую мадам Помфри, которая держала в руках большой поднос с едой. Приказав Зельевару идти, женщина с доброй улыбкой поставила его перед гриффиндорцем и сказала: — Мисс Грейнджер сообщила, что сегодня вы совсем ничего не ели. Поттер с благодарностью посмотрел на медсестру, с удовольствием вдыхая чудесные ароматы хогвартской еды. Мадам Помфри посоветовала не затягивать с ужином, пока снейпово зелье не перестало действовать, иначе гриффиндорец рискует остаться голодным. Гарри вздохнул, думая о том, что по сравнению с тем, что он едва не умер, все остальные неприятности легко могут отойти на второй план, даже повторное дежурство, которое так не нравилось гриффиндорцу, больше не казалось таким пугающим. Мерлин, дежурство! Спохватившись, Гарри посмотрел в окно. Судя по всему, уже давно была глубокая ночь, а это значит, что он пропустил сегодняшнее патрулирование замка, за что неизменно следует наказание в виде снятия приличного количества баллов. А ему предстоит здесь пробыть как минимум два дня, а ведь это ещё два дня пропусков. — Пр… профессор Снейп! — окликнул Зельевара Гарри, когда тот уже почти вышел из Больничного крыла, и поморщился от своего голоса, который неприятно резал по ушам. — Я ведь пропустил дежурство? — Можете не волноваться, Поттер, — не оборачиваясь, протянул Снейп. — Мисс Грейнджер любезно предложила свою помощь и сказала, что разберётся с этим. Гарри облегчённо выдохнул; подставлять свой факультет ему совершенно не хотелось. Но на смену облегчению тут же пришла тревога. Зная Гермиону, Поттер мог предположить, что «разобраться» подруга могла какими угодно способами, и именно этого он и боялся. Однако слишком долго над проблемой гриффиндорец думать не стал, притягательные ароматы еды в данный момент для него были важнее всего.

* * *

— Уизли? Малфой удивлённо уставился на рыжеволосую гриффиндорку, которая неспешным шагом, призывно виляя бёдрами, направлялась в его сторону. Девушка появилась десять минут спустя от назначенного времени дежурства, в тот самый момент, когда слизеринец подумывал о том, чтобы прекратить бесполезные ожидания и начать обход замка самостоятельно. — Не ожидал? — Джинни обольстительно улыбнулась, подходя ближе и настойчиво нарушая личное пространство слизеринца. — Что ты здесь делаешь? — совладав со своими чувствами, надменно спросил Малфой, делая шаг назад и скрещивая руки на груди. — Пришла составить тебе компанию, дежурства в одиночку запрещены, — ответила Уизли, откидывая волосы с плеч и продолжая прожигать слизеринца игривым взглядом карих глаз. Незнающий человек ничего не мог заподозрить, но именно сейчас Джиневра использовала все свои приёмы обольщения, которые она пускала в ход практически двадцать четыре часа в сутки, если рядом обнаруживалось хотя бы одна понравившаяся ей особь. Малфой об этом знал, и от этого ему становилось смешно, но на лице его по-прежнему присутствовала непроницаемая холодная маска безразличия, что гриффиндорке очень не нравилось. — Ты не староста, — с нажимом сказал Малфой, на что Джинни только фыркнула. — Да неужели? Как ты догадался? — съязвила Уизли. — Думаю, тебе известно, что Гарри в Больничном крыле, а Гермиона просто не смогла прийти. Не беспокойся, Макгонагалл дала своё согласие, я здесь абсолютно на законных основаниях. Малфой посмотрел на Джиневру хмурым взглядом, но в правдивости её слов не сомневался. Естественно, он прекрасно знал, что «святой Поттер» вновь учудил, оказавшись на больничной койке, однако всех подробностей слизеринец не знал, да и лично лицезреть происшествие в Большом зале не мог, так как с ужина ушёл чуть ли не раньше всех, но почему-то он думал, что ничего серьёзного не произошло. — Ваша Поттер настолько слабачка, что из-за обычного обморока тут же переезжает в Больничное крыло? — язвительно осведомился Малфой, приподнимая одну бровь. — Не смей так говорить о том, чего не знаешь, Малфой, — сквозь зубы процедила Уизли, задирая вверх подбородок и смотря на слизеринца с нескрываемым раздражением. Развернувшись, Джинни достала из кармана любезно отданную карту и, следуя указаниям, направилась в первый коридор, держа палочку наготове. Она знала здесь каждый закуток, удивительно, что не её назначили старостой. Уж у неё-то под носом точно ни у кого бы не получилось поворковать в запрещённое время, прячась в тёмных углах и пустых классах. — Так просвети меня, Уизли, — сказал слизеринец, поравнявшись с рыжеволосой гриффиндоркой, которая, к удивлению Малфоя, ходила достаточно быстро. «Не то, что Поттер», — промелькнула мысль в голове Малфоя, на которую он предпочёл не обращать внимания. Джинни смерила его пристальным взглядом, размышляя с минуту, стоит ли рассказывать слизеринцу, но, подумав, что к завтрашнему дню всё равно всё будет известно всей школе, не нашла причин держать известные ей от Гермионы сведения в секрете. Её взгляд смягчился, и Малфой понял, что гриффиндорка сдалась. — Одно из зелий Снейпа, которые Гарри опрокинул на себя, оказалось очень ядовитым, — Джинни краем глаза наблюдала за Малфоем, который внешне оставался абсолютно беспристрастным. — Я не запомнила названия, но его перевод связан с железом и дыханием… фар… фер… что-то на «ф», в общем. — Феррусфотентовое зелье? — только натренированная с детства фамильная выдержка Малфоев сохранять хладнокровную маску в любой ситуации не выдала слизеринца с головой, когда он понял, что именно имела в виду гриффиндорка. Его голос прозвучал без капли заинтересованности и, упаси Мерлин, волнения, за что Малфой мысленно похвалил себя. Слизеринец почувствовал, как все его внутренности сдавливает холодная рука, когда Джинни кивнула, подтверждая его догадку о названии зелья. Мысленно выругавшись выражениями, которые не положено знать наследнику столь знатного рода, Малфой подумал о том, что только Поттер мог попасть в такую ситуацию и испытать на себе последствия одного из самых редких и сложных, а потому чрезвычайно опасных, зелий смерти, и только ему же удалось так легко выжить. Слизеринец не сомневался, что, опять-таки, едва ли не чудом. — Но сейчас всё хорошо, — заверила Малфоя девушка, останавливаясь и как бы случайно сокращая расстояние между ней и слизеринцем. — Правда, Гарри придётся какое-то время побыть в Больничном крыле, поэтому я любезно согласилась составить тебе компанию по вечерам, скрашивая твоё одиночество. Джиневра вытянула вперёд руку, едва ощутимо проводя по бледной щеке парня своим ярко-красным ногтем. Малфой поморщился, брезгливо отодвигая от себя девичью руку и, отстранившись, пошёл вперёд. Девушка усмехнулась, глядя ему в спину. На Слизеринского Принца у неё были свои планы.