А глаза-то у тебя — мамины

Если вы встретите ошибки, пожалуйста, укажите их в ПБ. — Мистер Малфой, вы самый безответственный ученик во всём Хогвартсе! Что скажет ваш отец, когда узнает? Драко скривился, услышав причитания суетившейся вокруг него, словно курица-наседка, мадам Помфри, в руках которой звенели склянки с дурно пахнущими мазями и зельями, которые, несмотря на запах, были знамениты своей чудесной исцеляющей силой. И, как утверждали частые посетители Больничного крыла, чем хуже на вкус было лекарство, тем лучше оно помогало. Слизеринец поморщился, посмотрев на желеобразную коричневую субстанцию со стойким запахом, напоминающим мёртвого соплохвоста, которой медсестра собиралась обработать его спину, что, по заявлениям самой женщины, выглядела так, будто по ней потоптался кентавр. Малфой с этим заявлением согласен не был и сам бы никогда не пришёл в Больничное крыло, если бы не Забини, который почти силком приволок слизеринца в лазарет. Мадам Помфри, в общем-то, точно подметила, упомянув Малфоя-старшего. Драко знал, что отец его по головке уж точно не погладит, но надеялся обойтись лишь только письмом, в котором Люциус, конечно же, не поленится припомнить каждый проступок сына и отчитает за сегодняшнюю выходку, обязательно сказав, что Малфои всегда думают головой, а поэтому не нарушают школьных правил, не обзаводятся втайне от родителей метлой и не самовольничают ночью, желая полетать на территории Хогвартса. И уж тем более Малфои не врезаются в защитные барьеры (о которых, кстати, никто не предупреждал!) и не падают с огромной высоты на твёрдые и острые камни, раздирая себе всю спину, потому что, как вы думаете, что? Правильно! Потому что Малфои всегда думают головой, что чёрным по белому прописано в двенадцатой статье, пункте четвёртом фамильного кодекса Малфоев. Драко вздохнул, искренне радуясь тому, что Люциус Малфой не был поклонником телесных наказаний, потому как ещё его отец, Абраксас, считал это слишком плебейским делом, предпочитая другие способы заставить провинившегося искупать свою вину. Зато Драко был точно уверен, что эти рождественские каникулы проведёт без магии. — Мистер Поттер, прекратите путаться под ногами и сейчас же отправляйтесь в кровать, у вас постельный режим! Малфой резко повернул голову назад, услышав фамилию Поттера, едва заметно поморщившись от боли в повреждённой спине. Гарри застыл в проходе, видимо, только что выйдя из ванной: с чёрных волос на пол капала вода, а накинутое на плечи полотенце лишь слегка прикрывало раздетую фигуру в одной ночной рубашке, любезно одолженной Гермионой. Поттер был без очков и потому щурился из-за невозможности видеть мир чётко, однако даже с плохим зрением гриффиндорец смог разглядеть, что почти вся кожа на спине слизеринца вместо красивого молочно-белого цвета была бордово-фиолетовой. Малфой в свою очередь быстрым взглядом оглядел замершего на месте гриффиндорца, отметив, что, Поттер уже начинает дрожать от холода, только сам, похоже, этого не замечает, и что сейчас он выглядит каким-то уж слишком… беззащитным, по-девчачьи беззащитным. Это не было чем-то плохим, если учитывать то, что в данный момент Гарри и был девушкой, но это было непривычным именно для слизеринца, особенно если брать во внимание то, что последние месяцы прошлого учебного года Малфой часто видел Поттера в сражениях, и прилагательные «хрупкий» и «беззащитный» явно не имели к нему никакого отношения. Однако сейчас Драко видел перед собой девушку, а не того гриффиндорца, с которым проучился последние пять лет, да вот только Малфой не мог сказать, что из-за перемены пола разница была существенной. Такие же вечно растрёпанные волосы, наглые зелёные глаза, ужасно скверный характер и даже те же самые жесты, что неудивительно, ведь это и был тот самый Поттер, только в женском обличье. Почему этого не понимали другие так же, как и он сам, слизеринец не знал. Драко отвернулся первым, смотря на подошедшую к нему мадам Помфри, но продолжая чувствовать взгляд Поттера на своей спине. Малфой знал, что без очков Гарри слеп, как крот, и вряд ли способен хоть что-то разглядеть, но всё же чувствовал себя немного неуютно. — Поттер, неужели в Больничном крыле тебе настолько скучно, что вид моей искалеченной спины ты нашла увлекательным зрелищем? Гарри вспыхнул, услышав малфоевский комментарий, и, опустив взгляд в пол, направился к своей кровати. Колёсики ширмы заскрипели по каменному полу, когда мадам Помфри, прислушавшись к замечанию слизеринца, отгородила своего пациента от любопытных глаз. Осознав, что обладателем этих любопытных глаз был только он, Поттеру захотелось покраснеть ещё больше. Он, похоже, собирался составить конкуренцию даже самым красным томатам в саду профессора Стебль. — Полежи… здесь с моё, Ма…лфой, — прохрипел Гарри, заворачиваясь в тёплое одеяло, — тогда и общество акромантула покажется тебе… приятным. Голос, или, вернее, что-то на него отдалённо похожее, вернулся к Поттеру два дня назад, когда зелья Снейпа и усилия мадам Помфри наконец-то начали приносить результаты. Хриплому карканью, вырывающемуся изо рта гриффиндорца, ещё было далеко до прежнего нормального голоса, однако Поттер пока что был рад и этому, несмотря на то, что говорить приходилось тихо и с расстановкой, иначе под конец фразы голос садился до едва различимого шёпота. — Сравниваешь меня с акромантулами, Поттер? — сквозь зубы процедил Малфой. Голос его непроизвольно приобрёл шипящие нотки, когда он почувствовал, как спину от мази начало жечь как от ожога. — Как невежливо с твоей стороны. По-моему, я намного лучше гигантских пауков. Гарри хмыкнул, доставая из тумбочки коробку со сладостями Берти Боттс и сразу отправляя одну из приглянувшихся конфет в рот, тут же морщась от стойкого вкуса лавандового мыла. — Ты… себя переоце…ниваешь, Малфой, — откашлявшись, пробормотал Гарри. — Мистер Поттер, прекратите разговаривать, иначе мне придётся лишить вас голоса! — строгий голос мадам Помфри заставил гриффиндорца вздрогнуть. Поттер поднял голову, сразу же натыкаясь на осуждающий взгляд медсестры, выглядывающей из-за ширмы. — Вам нельзя перенапрягать горло. Угроза подействовала даже лучше, чем женщина могла себе представить. Гарри сразу же замолчал, не предпринимая попыток произнести и звука: чем-чем, а уж голосом он научился дорожить. Гриффиндорец чувствовал себя беспомощным, когда не имел возможности разговаривать, и вновь испытать это чувство у него не было никакого желания. Поттер предпочитал забыть это происшествие как один из своих ночных кошмаров, вот только, к сожалению, инцидент со сменой пола так просто не забудешь. Голос вскоре придёт в норму, а ожог на шее, след от которого выглядел уже как едва заметный розоватый шрам, заживёт окончательно, но вернуть прежнее тело с такой же лёгкостью, к сожалению, не получится. Гарри смотрел на белую ткань ширмы, непроизвольно прислушиваясь к голосам по другую её сторону. Поттер подумал, что это выглядит так, будто бы он подслушивает, но потом решил, что если бы мадам Помфри хотела бы сохранить конфиденциальность, то наложила бы заглушающие чары. Правда, ничего интересного гриффиндорцу услышать всё равно не удалось. Говорила в основном мадам Помфри, да и то только когда просила Малфоя сменить положение, а слизеринец вообще молчал, только иногда Гарри мог различить едва слышимое сдавленное шипение, которое, по-видимому, издавал Малфой, когда действия медсестры причиняли боль. Поттер невольно припомнил третий курс, когда Малфой, после случая с гиппогрифом, притворялся бедным умирающим, который едва не лишился руки, «страдая» от боли каждые пять минут. Много времени прошло с того момента; Гарри также вспомнил слизеринца во время войны, когда и дня не обходилось без ссадин или даже серьёзных травм, и уже тогда Малфой больше не был тем изнеженным сынком богатых родителей, что падает в обморок от проколотого пальца. Поттер пропустил переломный момент в становлении характера Малфоя-младшего, однако был уверен, что, скорее всего, в основном такое влияние оказала война. Невозможно остаться прежним, пережив такое. — Вы преувеличиваете, мадам, я себя прекрасно чувствую, так что в этом нет никакой необходимости, — голос Малфоя был мягок, но Гарри слышал, как вместе с этой мягкостью чувствуется и властность человека, привыкшего, что его приказы всегда незамедлительно исполняются. В этот момент голос слизеринца как никогда раньше походил на тон Малфоя-старшего, однако на женщину, с большой ответственностью относившуюся к своим обязанностям и подопечным, слова слизеринца не произвели никакого эффекта. — С магическими барьерами не шутят, мистер Малфой, — мадам Помфри оставалась непреклонной. — Сидите смирно, я сообщу вашему декану, что вы останетесь в Больничном крыле, и попрошу домовика принести ваши вещи. Женщина отодвинула ширму, давая возможность Гарри вновь лицезреть слизеринца. Малфой сидел на кровати, упёршись ладонями в матрас, и с отсутствующим выражением лица разглядывал трещины на полу. Рукава наскоро надетой рубашки от оставленной мадам Помфри пижамы были закатаны, и гриффиндорец невольно задержал взгляд на левом предплечье, однако без очков он едва ли мог увидеть поблекшую Метку. — Ты врезался в магический барьер? — прошептал Поттер, когда мадам Помфри скрылась у себя в кабинете. Малфой оторвался от созерцания пола и перевёл взгляд на гриффиндорца, который, по мнению Драко, выглядел забавно в этом коконе из одеяла, кивнул и тут же отвернулся. Сначала слизеринец хотел зачитать Поттеру лекцию о вреде подслушивания, но затем, прокрутив вопрос в голове ещё раз, передумал. — Постой, ты знаешь о барьере? — спросил Малфой, вновь смотря на Поттера, но в этот раз взгляд его выражал удивление. Он понял, что, похоже, некоторым личностям в этой школе известно намного больше, чем всем остальным ученикам. Гарри пожал плечами. — Мне Дамблдор… сказал, когда я спрашивал…а про квиддич, — гриффиндорец закашлялся, кидая настороженный взгляд на дверь кабинета мадам Помфри. — А ты думал ученикам… просто так запрещено летать? — Гарри усмехнулся. — Правила ж не ради красоты устанавливают. Малфой на его попытки быть похожим на примерного ученика лишь фыркнул: — И это мне говорит Гарри Поттер. Гарри улыбнулся. Да уж, до примерного ученика ему как до… далеко, в общем. Поттер прекрасно понимал Малфоя: гриффиндорец и сам был не прочь полетать, и если бы у него была метла, то он с радостью нарушил бы ещё пару-тройку правил, раз уж «легально» летать на мётлах в этом году ни у кого нет возможности. Когда Дамблдор объявил о том, что матчи по квиддичу в этом году проводиться не будут, Гарри, естественно, расстроился, однако прекрасно понимал, что директор поступает так лишь по вынужденным обстоятельствам. Во время битвы квиддичное поле очень сильно пострадало и было практически разрушено, к тому же, как сказал Дамблдор, там осталось очень много тёмной магии, которая могла бы отрицательно проявить себя, поэтому до летних каникул поле было огорожено специальным, сдерживающим магию барьером, о котором ученикам не сказали, но велели к полю не подходить. Все ученики директора слушались, да и без этого ни у кого особо не возникало желания туда соваться: уж больно жутко выглядел бывший стадион. Ни у кого, кроме Малфоя, разумеется. Гарри слегка подался вперёд, собираясь ответить слизеринцу, но, услышав скрип открываемой двери и быстрые шаги медсестры, резко дёрнулся обратно, делая вид, будто бы за всё время отсутствия женщины сидел в том же самом положении и не произнёс ни звука. — Держите ваше зелье, мистер Малфой, — женщина протянула слизеринцу стакан с прозрачной жидкостью на дне. Драко, быстро оглядев стакан со всех сторон, одним глотком выпил зелье, лишь слегка сморщившись от неприятного вкуса. Мадам Помфри удовлетворённо кивнула, забирая стакан, а затем подозрительно посмотрела на молчавшую девушку, закутанную в одеяло по шею, и сказала: — Мне показалось или я слышала ваш голос? Что я говорила насчёт разговоров? Голос только-только вернулся, а вы хотите вновь его лишиться? Гарри пристыженно потупил взгляд. — Простите, мадам Помфри, я всё поняла, — тихо пробормотал Поттер, перебирая пальцами уголок белоснежного пододеяльника, а затем поднёс руку ко рту, делая вид, будто застёгивает свой рот на замок, и примирительно улыбнулся женщине. — То-то же, — довольным тоном произнесла медсестра и удалилась к себе, вновь оставляя девушку и парня наедине. Малфой неверующе посмотрел на гриффиндорца, пытаясь понять, действительно ли он сейчас услышал то, что услышал, или ему всё же показалось. Слизеринец был бы не против второго варианта, но поводов сомневаться в собственном слухе у него, к сожалению, не было. — «Поняла», Поттер? Женский род, ты серьёзно? — тон Малфоя был почти что обвиняющим, но прежде, чем Гарри смог удивиться или заподозрить что-то, слизеринец одёрнул себя, возвращая в голос привычные небрежные и насмешливые нотки. — Не ты ли совсем недавно защищал своё уязвлённое самолюбие и возмущался, что ты не девушка? Гарри почувствовал себя неловко от такой внезапной реакции слизеринца, обращённой к его персоне. Стараясь не сталкиваться с Малфоем взглядом, Поттер, передёрнув плечами, ответил: — Это всё Гермиона. Она считает, что… так будет лучше, — Гарри постучал указательным пальцем по своему виску, — для этого. На самом деле я не… знаю, у неё своя теория. Драко поджал губы, уставившись в одну точку на стене, затем опустил взгляд на сложенные на постели руки и неопределённо тряхнул головой. Светлые пряди волос упали на лицо, скрывая аристократический профиль. — А ты просто решил слепо довериться девочке-магле, да? — сонно пробормотал Малфой, не скрывая презрения в голосе. Слизеринец откинулся на подушки (благо зелье мадам Помфри подействовало, и он не ощущал боли в спине), чувствуя, как глаза начинают слипаться, а весь организм отчаянно требует отдыха, хотя ещё несколько минут назад сна не было ни в одном глазу. Поттер невесело улыбнулся, лишь слегка приподняв уголки искусанных губ, смотря, как Малфой трёт глаза, отчаянно борясь с накатившей сонливостью. Понимающе кивнув, гриффиндорец объяснил: — Мадам Помфри очень любит добавлять сонное зелье в свои лекарства. Драко перевёл взгляд на Поттера. Картинка перед его глазами становилась нечёткой, а самому слизеринцу казалось, что его веки кто-то настойчиво пытается закрыть. Драко моргнул, стараясь ещё немного продержать в сознании, однако глаз больше не разомкнул. Гарри отвёл взгляд от мирно спящего слизеринца, взял с тумбочки один из учебников, которые с завидной постоянностью приносила Гермиона, и углубился в изучение Травологии. Вопрос Малфоя остался без ответа. Впрочем, вряд ли слизеринцу так нужно было его услышать, потому как он был уверен в собственной правоте и знал, что Поттер, пусть и никогда не признает этого открыто, всё же с ним согласен.

* * *

Малфой проснулся спустя несколько часов, когда за окном уже давно стояла ночь, а Больничное крыло освещалось только стоящей на тумбочке свечой и неярким светом пламени от камина. Драко удивился своему внезапному пробуждению не меньше Поттера, который сидел на кровати, уткнувшись в книгу, лишь единожды оторвавшись от чтения, чтобы кинуть короткий взгляд на проснувшегося слизеринца. Малфой думал, что дозы сонного зелья будет достаточно, чтобы проспать до самого утра, однако тот факт, что сейчас он бодрствовал, доказывал ошибочность этого предположения. Драко сел в кровати, заводя руку за спину и осторожно касаясь спины в тех местах, где, по его памяти, были самые сильные повреждения. На ощупь кожа была абсолютно гладкой, и прежней боли от прикосновений он тоже не ощущал, лишь небольшой тянущий дискомфорт в некоторых местах напоминал о случившемся, но и его было довольно-таки легко игнорировать. Мысленно возведя хвалу мадам Помфри и зельям профессора Снейпа, Драко выбрался из-под одеяла, свешивая ноги с кровати и ступнями касаясь пола. Медленно потянувшись, Малфой посмотрел на Поттера, читавшего учебник по Травологии. Слизеринец мог бы удивиться такой картине, ибо в его представлении добровольно тянущийся к знаниям гриффиндорец был зрелищем абсолютно невероятным, однако взгляд девушки не бегал по строчкам, как обычно бывает при чтении, а был устремлён в одну точку, благодаря чему Драко понял, что Поттер не читает, а просто смотрит в книгу. — Который час? — полюбопытствовал Малфой, смахивая с лица светлую прядь волос. Голос его после сна ещё не приобрёл привычную насмешливость и был слегка хриплым и севшим, однако с хрипом Поттера всё же сравниться не мог. Гарри закрыл книгу, придерживая страницу, на которой остановился, большим пальцем и протянул руку к тумбочке, на которой стояли небольшие часы. Когда Поттер повернул их в сторону Малфоя, слизеринец увидел маленькие резные стрелки, которые показывали час ночи. Драко поджал губы, сосредоточенно о чём-то думая. Всё это время Гарри не сводил взгляда с его лица, пытаясь понять, не задумал ли тот чего. — А где мадам Помфри? — через минуту вновь спросил Малфой, понизив голос до шёпота. Гарри удивлённо посмотрел на слизеринца, начиная подозревать, что тот явно что-то замышляет, но всё же показал на небольшую дверь, за которой располагалась спальня школьной медсестры. — Хм, наша принцесса не настроена на разговоры? — усмехнулся Драко, удивлённый молчаливостью гриффиндорца. Ведь он сам сегодня слышал, как Поттер вполне способен разговаривать, правда, пока что довольно плохо, но всё же это был явный прогресс с прошлого визита слизеринца, когда Гарри не мог произнести и звука. Гарри раздражённо вздохнул, подумав о том, что ему, похоже, всегда нужно иметь при себе несколько чистых пергаментов и перо с чернилами, иначе он с ума сойдёт ото всей этой проблемы с общением. Выбравшись из тёплого одеяла, Гарри порылся в тумбочке, извлекая на свет кусок пергамента и перо. По ходу всех манипуляций гриффиндорца с письменными принадлежностями Малфой стал догадываться, в чём, собственно, дело, но Поттера прерывать не стал. Он наоборот смотрел, как Гарри сосредоточенно выводит на бумаге буквы, склонившись так низко, что кажется, будто ещё немного и хорошенький носик девушки уткнётся прямо в чернильные строки. Закончив, Гарри скомкал кусок пергамента и запустил им в Малфоя, потому как вставать с кровати ему было лень. Послание слизеринец перехватил на лету, не дав врезаться в собственную голову. Навыки ловца, чтоб их!.. Развернув пергамент, Драко быстро пробежал глазами по неровным строчкам угловатых букв, утверждаясь в своём предположении. «Мадам Помфри даёт мне на ночь какое-то зелье, от которого у меня пропадает голос. Я не могу разговаривать, Малфой!» — Занятно, — протянул слизеринец, сминая лист обратно в комок. — Сам-то чего не спишь? Гарри посмотрел на Драко взглядом, в котором слизеринец прочитал: «Ты издеваешься, Малфой?», — только в более грубой форме. Драко пожал плечами, сказав, что ему скучно, и выразительно кивнул в сторону пера и чернил. Поттер поджал губы, прищурившись, смотря в упор на веселящегося слизеринца, после чего всё же сдался и потянулся к перу. Следующий комок бумаги угодил задумавшемуся Малфою точно в голову. «Из-за зелий все предыдущие дни я только и делала, что спала. Наспалась на месяц вперёд, поэтому сейчас, спасибо, не хочу» Драко внимательно перечитал записку, настойчиво игнорируя женский род глаголов и внутренний голос, который советовал оттаскать рыжую Уизли и её подружку-маглу за волосы, чтобы неповадно было захламлять Поттеру голову всякими теориями, но слизеринец вовремя себя одёрнул. В конце концов, какое ему дело до того, кем считает себя гриффиндорец? Абсолютно никакого. Испепелив обе записки при помощи Инсендио, Малфой выбрался из кровати, на ходу расстёгивая пижаму и забирая со стула свои аккуратно сложенные домовиками вещи. Поттер сидел на кровати, обхватив ноги руками и поставив подбородок на колени, и внимательно наблюдал за действиями слизеринца, пытаясь понять, чего тот добивается. Он же не собирается просто так взять и сбежать с Больничного крыла на его глазах, прямо из-под носа мадам Помфри, в разгар комендантского часа школы, рискуя быть пойманным Филчем, правда? Но, судя по тому, что Малфой уже надевал школьные брюки, он как раз-таки собирался сделать всё вышеперечисленное. Возмущённый таким открытием Поттер, не желая терпеть подобного самовольства, запустил в отвернувшегося слизеринца подушкой, которые, кстати говоря, были довольно тяжёлыми, словно их набивали не пухом, а драконьей чешуёй. — Что за?.. — Малфой обернулся, поправляя взлохмаченные от встречи с подушкой волосы, и посмотрел на лежащий возле ног снаряд, затем перевёл взгляд на Поттера. — Неужели ты думал, что я буду здесь торчать? — Гарри фыркнул. Нет, конечно, не думал, но и что слизеринец будет сбегать из лазарета в два часа ночи, тоже не ожидал. — Особенно когда сна ни в одном глазу, а из всех развлечений — немой собеседник. Поттер закатил глаза, склоняясь над пергаментом. В этот раз бумага не полетела в Малфоя, вместо этого Гарри просто вытянул вперёд листок, чтобы слизеринец смог прочесть вопрос. «Что ты затеял?» — Скажем так, Поттер, я попал сюда из-за недоразумения, — сказал Малфой, застёгивая последние пуговицы на белой рубашке. — Если бы не дурацкий барьер, меня бы никто не вычислил. Отец узнает о происшедшем только утром, думаешь, я лишу себя возможности развлечься напоследок? Собрав волосы на затылке в хвост, Малфой накинул мантию, всё ещё не сводя смешливого взгляда с Поттера, которого внутри раздирали противоречивые чувства. Хотел ли он сдать слизеринца мадам Помфри? Нет, вопрос обстоял в другом: хотел ли Гарри сбежать из лазарета так, как Малфой? Большая часть гриффиндорца склонялась к положительному ответу, и, если Поттер правильно прочёл взгляд Малфоя, слизеринец тоже это понял. Записка настигла слизеринца в тот момент, когда он уже взялся за ручку двери, намереваясь уходить. «Ты с ума сошёл, Малфой?» — Если хочешь, Поттер, — сказал слизеринец, стоя к гриффиндорцу спиной. Голова его была опущена; Драко медленно сжимал и разжимал кулак с жатым в нём пергаментом, думая о том, правильно ли он поступает, и чего ему будет стоить его поступок, однако, даже зная о предполагаемых последствиях, всё равно продолжил: — Можешь пойти со мной. — Малфой обернулся и посмотрел на Гарри в упор, кривя губы в ухмылке и вопросительно приподнимая левую бровь. Увидев, что гриффиндорец мешкается, решая, как поступить, Драко добавил: — Если не трусишь, конечно. Гарри прищурился, подозрительно смотря на слизеринца, понимая, что его просто-напросто берут «на слабо», но соблазн улизнуть из Больничного крыла прямо из-под носа мадам Помфри был настолько велик, что гриффиндорец был готов закрыть на это глаза. Если уж Малфой, и дня не проведя в лазарете, так рвётся на свободу, что тогда говорить о Поттере, который провёл здесь неделю и, похоже, проведёт ещё столько же, прежде чем его наконец-то выпишут. Малфой всё ещё стоял возле дверей, ожидая решения гриффиндорца, и тот фактор, что слизеринец не ушёл, стал для Поттер решающим. Гарри сорвался с кровати, быстро надевая так удачно оставленные пижамные штаны, наскоро накидывая на плечи мантию, и невербально наложил согревающие чары, потому как не был уверен в том, что на улице могло быть достаточно тепло, чтобы разгуливать в лёгкой одежде. По мнению Гарри, когда он подошёл к слизеринцу, у того был слишком триумфальный вид. С языка так и намеревалась слететь какая-нибудь колкость, что стёрла бы эту победную, типично малфоевкую ухмылку, но, во-первых, гриффиндорец был лишён голоса, а во-вторых, в его голове всё равно не было ни одной подходящей фразы. По тёмным коридорам, где риск быть замеченными Миссис Норрис или пойманными Филчем был очень велик, вёл Малфой. Слизеринец уверенно шёл сквозь непроглядную тьму, ведя прямо к выходу их замка. Гарри планов слизеринца не знал, а потому ему во всём приходилось довериться Малфою, позволяя вести себя и стараясь точно следовать каждому его шагу. Почти у самого потайного выхода с причудливой статуей (Гарри удивился, откуда Малфой мог про него знать, однако это было как нельзя кстати, ведь он вёл как раз-таки прямо в хогвартский двор), гриффиндорцу показалось, что он услышал тонкое мяуканье кошки. Гарри замер, оглядываясь по сторонам, но, естественно, ничего, кроме темноты, не увидел. — Страшно, Поттер? — внезапно раздался громкий шёпот прямо у самого уха. Гриффиндорец подпрыгнул на месте, мысленно расчленяя Малфоя на еду для гиппогрифа, когда шею опалило горячее дыхание. Гарри поблагодарил Мерлина за то, что на данный момент лишён голоса, иначе непроизвольным вскриком он мог бы разбудить весь Хогвартс. Вместо этого его рот всего лишь слегка приоткрылся в беззвучном крике, а тишину коридоров ненадолго нарушил лишь тихий смех слизеринца, который, по мнению гриффиндорца, вышел чересчур каким-то… искусственным. — Не спи, Поттер, — Малфой слегка подтолкнул гриффиндорца в спину к тайному проходу за статуей. Тоннель был коротким, поэтому на улице ученики оказались довольно быстро. Гарри с удовольствием вдохнул свежий ночной воздух, которого ему так не хватало все эти дни, проведённые в лазарете. Гриффиндорец вертел в руках сорванный с ветки листик дерева, которое скрывало проход в стене от посторонних глаз, и не спеша шёл за Малфоем, который, в отличие от гриффиндорца, красотами природы наслаждаться не стал, а сразу же направился к одиноко стоящему сараю с мётлами. Гарри же думал о том, что в Больничном крыле он был не хуже заключённых в Азкабане. Сразу же вспомнился Сириус, что провёл в тюрьме двенадцать лет, не имея возможности вот так вот выйти на улицу и просто подышать свежим воздухом. Думая о крёстном, Поттер вспомнил, что так и не написал ему письмо; ему сразу же стало интересно, знал ли Сириус о случившемся с ним, или же Дамблдор предпочёл не волновать Бродягу. Гарри дал себе обещание написать крёстному сразу же, как только выйдет из лазарета. Когда Поттер подошёл к сараю с мётлами, слизеринец уже накладывал обратно простенькие запирающие чары на взломанное хранилище. Поттер же удивлённо смотрел на блестящую метлу, которую Драко сжимал в руках. Сомнений не было — это метла Малфоя, однако когда Гарри узнал, что тот упал, столкнувшись с барьером, он подумал, что метла тоже пострадала. Ведь такое обычно и случается с мётлами, когда они падают с большой высоты. — Да, она цела, — сказал Малфой, поймав взгляд гриффиндорца. — Я успел наложить на неё заклинание, в отличие от себя, — Гарри закатил глаза, словно ничего другого от слизеринца не ожидал. — Не делай такое лицо, Поттер, я не собирался жертвовать метлой, купить которую мне стоило больших усилий. Гарри безразлично пожал плечами, как бы желая показать, что ему, в общем-то, всё равно. Малфой его жест проигнорировал. Достав волшебную палочку, слизеринец несколько раз взмахнул ею над метлой, снимая защитные чары, после чего вдруг встал лицом к гриффиндорцу и протянул вперёд руку с метлой в приглашающем жесте, вопросительно изогнув брови. — Девушки вперёд, — пояснил Малфой свой жест, видя, что Поттер не торопится забирать метлу, а продолжает смотреть на слизеринца, пытаясь понять, не шутит ли тот. Чутьё подсказывало, что не шутит. — Не тормози, Поттер, иначе я начну думать, что это тело так пагубно влияет на твой мозг. Гарри состроил недовольную мину, но всё же сделал маленький шаг вперёд, осторожно протягивая руку, словно боясь того, что Малфой в любой момент может передумать и забрать своё предложение обратно. Может у гриффиндорца и существовали какие-то там принципы, однако полёты не были тем, от чего он мог так просто отказаться. Знал ли Малфой или его действия были абсолютно спонтанными, однако он выбрал верный способ подкупить и добиться расположения Поттера. Гарри уже почти стал забывать, каково это — летать, его метла сломалась ещё во время войны, а времени купить новую он так и не нашёл, да и не зачем — всё равно квиддича в этом году им не видать. Однако от предложенной возможности Поттер считал грех отказываться. Гарри медленно провёл пальцами по гладкому дереву, крепко обхватывая древко метлы. Повертев её в руках, гриффиндорец с удивлением отметил, что сейчас она кажется ему слишком большой. Он знал, что метла Малфоя была точно такого же размера, как и его, однако из-за собственного роста некоторые вещи сейчас выглядели немного больше, чем раньше. Поттер только собирался сесть на метлу, как вдруг подумал о том, что совершенно не знает, как это делают девушки. Нет, не то что бы он считал, что существует какая-то техника, но вдруг всё же есть какие-то различия… или нет? Гарри задумчиво почесал затылок, обдумывая, как же поступить. — Девочки делают это точно так же, как и мальчики, Поттер, — ехидно протянул наблюдавший со стороны Малфой, которого смешила дилемма гриффиндорца. Слизеринец стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди и следя за каждым действием девушки. Щёки Поттера невесть от чего слегка покраснели, а сам гриффиндорец мельком обернулся, чтобы показать противному слизеринцу язык. — Вперёд, Поттер, ты же не думаешь, что я собираюсь здесь торчать до самого утра. Раздражённо топнув ногой, Гарри махнул рукой на все эти разделения на «мальчики делают так, а девочки вот так» и просто доверился своему телу, которое отлично всё знало и помнило за своего хозяина. Резво вскочив на метлу, Поттер взлетел вверх, изо всех сил вцепившись в древко руками, чтобы не упасть от сильного порыва ветра. Отлетев на приличное расстояние, Гарри остановился, смотря вниз; маленькая фигура Малфоя была едва различима. Радостно улыбнувшись, Поттер направил метлу в сторону Астрономической башни, щурясь от ветра, бьющего в лицо. Мерлин, как же ему этого не хватало! Если бы в данный момент у него был голос, он бы смеялся от счастья так громко и долго, как только мог, пока бы не охрип окончательно. Сделав круг вокруг замка, Гарри вернулся к тому месту, где оставил Малфоя, на ходу соскакивая с метлы. Драко смотрел на тяжело дышавшего, запыхавшегося, абсолютно растрёпанного Поттера с горящими зелёными глазами и думал, что, кажется, вот это называлось «радоваться даже мелочам в жизни». Поттер всего лишь на метле прокатился, а сияет как начищенный галлеон! Поттер, вернув Малфою метлу, побрёл в сторону Чёрного озера. Слизеринец пронёсся у него над головой и полетел в сторону Запретного леса, провожаемый задумчивым взглядом гриффиндорца. Гарри, оставшись наедине, думал о том, как же сильно изменился Малфой. Если анализировать все совместные годы учёбы, то Гарри мог даже сказать, что Малфой до четвёртого курса и Малфой сейчас — почти что абсолютно два разных человека, у которых просто есть некие схожие черты, словно у родственников. Кто бы сказал ему пару лет назад, что он вот так вот вместе со слизеринцем будет правила нарушать и летать на Малфоевской метле, рискнул бы получить Риктусемпру в лоб, но ведь с фактами не поспоришь! Действительно, нарушают, и правда, вдвоём. Ещё немного и гриффиндорец бы даже поверил, что кто-то скрывался под оборотным зельем, изображая Малфоя все предыдущие годы, либо делал это сейчас. Неясно было только, какой из Малфоев настоящий, Поттер лишь мог сказать, что тот Малфой, который сейчас, нравится ему намного больше. «Что? Нравится? — от собственных внезапных мыслей Поттер резко остановился, споткнувшись и едва не вспахав носом каменистый берег Чёрного озера. — Похоже, прав был Малфой, это тело действительно плохо влияет на мой мозг!» Гарри затряс головой, прогоняя пугающие мысли прочь. Это ж надо такое придумать! Малфой ему, видите ли, нравится! Ну это уж точно последствия зелий этих да удушья железного. К тому же, столько времени в изоляции, тут и Волдеморт понравится! «Что, Поттер, на парней потянуло? — раздался в голове ехидный внутренний голос, который был подозрительно похож на голос Джинни. — И правильно, нечего такой девушке симпатичной одной ходить» «А ты вообще молчи, тебя не спрашивают! — Поттер понимал, что разговоры с самим собой ни к чему хорошему не приводят, однако, видит Мерлин, промолчать не мог. — Молчала бы себе дальше, да и не лезла, куда не просят» «Так раньше надобности не было, — весело хихикнул девичий голосок. — А теперь вот я и помочь могу. Научу тебя, как этого красавчика-блондинчика заставить за тобой бегать» «Да не нужно мне, чтобы Малфой за мной бегал! — злился Поттер. — Не нужно, слышишь?» «Значит то, что он красавчик, ты не отрицаешь? — продолжал противный голос. — Признайся, что тебя задевает, что он не бегает за тобой, как другие, что он не…» «Молчи! — Гарри топнул ногой, пытаясь заткнуть непрошеную гостью. — Тебя вообще не существует! А не то я…» — Поттер! Гарри вскинул голову, откликаясь на голос Малфоя. Он чувствовал нарастающее раздражение, поэтому был готов сорваться даже на слизеринце (пусть голоса нет, зато руки и пальцы при нём!), но замер, когда увидел что-то большое и, несомненно, тяжелое, что двигалось в его сторону и грозило раздавить. Только тогда Поттер сообразил, что в голосе слизеринца было не вечная издёвка, это было больше похоже на предупреждающий возглас. Поттер только-только успел подумать, что ему не хочется умирать в теле девушки, потому что тот костюм, в котором бы он хотел лежать в своём собственном склепе, был мужским, как вдруг земля резко ушла у него из-под ног, а сам он ненадолго оказался висящим в воздухе. Повернув голову, гриффиндорец увидел, что за своё чудесное спасение должен благодарить никого иного, как Малфоя, который успел подлететь и схватить Поттера прежде, чем того раздавило. Хватаясь за руку Драко, которой слизеринец держал Поттера за талию, Гарри подтянулся, перекидывая ногу через древко и садясь на метлу позади слизеринца. Вцепившись пальцами в спину Малфоя, Гарри, пытаясь отдышаться, посмотрел вниз, желая разглядеть то, что едва не прикончило его. Они зависли прямо над Чёрным озером, на поверхности которого Поттер разглядел… гигантского кальмара, что плескался почти что у самого берега и грозно бил своими щупальцами по воде. Одно из этих щупалец, как понял Поттер, и было тем, что едва не раздавило его. — По-моему, на тебе грёбаный магнит, притягивающий всё самое плохое, — первым нарушил тишину Малфой. — Кальмар, подумать только, он же должен быть мирным и дружелюбным, разве нет? — слизеринец говорил тихо, как будто разговаривал сам с собой. — Кальмар возле берега. Бред, — после небольшой паузы добавил слизеринец, нервно проводя рукой по волосам. — Похоже, животное сошло с ума. По-любому виноват Волдеморт. Было неясно, нуждался ли Драко в слушателях и комментариях к своим причитаниям, да и вообще к какой-нибудь реакции на свои слова, да вот только Гарри Малфоя как раз-таки вообще не слушал. Гриффиндорец только во все глаза смотрел вниз и дёргал слизеринца за мантию, пытаясь привлечь к себе внимание. И только когда бедная ткань опасно затрещала, Малфой, наконец, вспомнил о существовании Поттера. — Поттер, ты решил мне… — Малфой осёкся, как только увидел гриффиндорские глаза-блюдца, сразу же почуяв неладное, и, посмотрев на то место, куда указывал ему Гарри, выругался. — Твою мать! Гарри до побелевших костяшек пальцев вцепился в спину Малфоя, когда слизеринец резко развернул метлу, пикируя вниз. Над головой, всего лишь в нескольких сантиметрах, промелькнула серебряная вспышка магии, которая и была причиной испуга Поттера. Она не выглядела столь устрашающе, как зелёный свет от Авады, но Поттеру бы не хотелось, чтобы такая вспышка попала в какую-нибудь часть его тела. Малфой несся над озером, выжимая максимум из метлы. Они то снижались, то вновь набирали высоту, но всё это время рядом постоянно мелькали серебряные вспышки. Сначала Гарри показалось, что это молнии, однако вряд ли молния преследует свою жертву с такой настойчивостью и завидной меткостью. Поттер оглядывался по сторонам в поисках источника этих выбросов магии, он даже подумывал о каком-нибудь маге, что решил напасть на них, однако создателем вспышек был отнюдь не человек. Вода в озере искрилась и сверкала, кальмар, плескавшийся в воде, казалось, был чем-то сильно недоволен; его щупальца вспенивали воду, а, оказываясь на поверхности, выстреливали теми самыми серебряными вспышками. И, судя по тому, что каждый раз щупальца были обращены на них с Малфоем, сомнений в том, что кальмар пытается их прикончить, не оставалось. Малфой, дождавшись, пока все щупальца окажутся под водой, набрал высоту и устремился в сторону Запретного леса. Кальмар, увидевший, что его добыча или развлечение ускользает, громко взревел. Гарри обернулся на звук, как раз вовремя, чтобы увидеть пару серебряных лучей, летящих следом, которые были намного больше, чем все предыдущие вспышки. Поттер застучал по спине Малфоя и, когда тот обернулся, указал на приближающуюся опасность. Драко выругался сквозь зубы, уходя в сторону, чтобы избежать столкновения с одним из лучей, однако во второй раз он был не так ловок и быстр. Серебряная стрела угодила прямо в древко метлы, заставляя её подпрыгнуть в воздухе и завертеться, едва не сбрасывая на землю Драко и Гарри. Метла быстро падала вниз, а вместе с ней падали и Малфой с Поттером, совершенно не слушаясь и не поддаваясь управлению, а потому Драко довольно быстро бросил это бесполезное занятие и попытался достать палочку, чтобы заклинаниями попробовать смягчить падения. Продлевать пребывание в Больничном крыле совершенно не хотелось. Вращаясь как заведённая, метла приближалась к кронам деревьев, от одного взгляда на которые уже становилось больно. Прутья зацепились за одну из веток, метла резко остановилась, повиснув на дереве, а не ожидавшие такого поворота Малфой и Поттер по инерции полетели дальше вниз, слетая с метлы и устремляясь прямо к земле. Острые ветки грозили расцарапать всё лицо и выколоть глаза, поэтому первым делом Драко, едва не потеряв палочку, избавился от них заклинанием, которое увидел у садовников в Малфой-мэноре. Ветки трещали и обламывались, оставляя деревья в не совсем приглядном виде, зато глаза Гарри и Драко остались при них. Когда твёрдая земля была уже устрашающе близко, слизеринец наложил на себя и Поттера останавливающее заклинание, зависнув на секунду в метре над землей, а затем резко упав, застонав от боли в каждой части тела. — Итак, — перевернувшись на спину, сказал Малфой, смотря в черное небо, где слабо сиял бледный месяц, боковым зрением видя, как рядом шевелится Поттер. – Поднимите руку те, кто знал, что кальмары умеют стрелять магией…. – к удивлению слизеринца, не ожидавшего получить отклика на свои слова, Гарри потянул руку вверх. – Поттер?.. Гриффиндорец вздохнул, принимая сидячее положение и доставая свою палочку. Гарри надеялся, что его силы хватит на ещё одно простенькое невербальное заклятие. Заинтригованный Малфой приподнялся на локтях, с интересом следя за манипуляциями Поттера. Гриффиндорец замахал палочкой, вычерчивая в воздухе буквы, которые тут же начинали светиться слабым оранжевым цветом. Буквы складывались в слова, а через некоторое время исчезали, а на их месте Поттер писал новые, но буквы зависали в воздухе достаточно надолго, чтобы Драко успевал их читать. «Хагрид рассказывал, что во время брачного периода самки кальмаров отстреливают от себя неугодных им… эм, партнёров. Они на протяжении года впитывают магию от магических существ, а затем используют как защиту, — подумав, Поттер добавил: Кажется, наш кальмар самка» Малфой осклабился, смотря, как последние буквы растворяются в воздухе. — Значит, кальмар, или кальмариха, не находит нас достаточно хорошими для себя? Я сделаю вид, что огорчён, — фыркнул слизеринец с презрением и огляделся по сторонам. — Итак, мы в лесу. — Гарри замахал руками. — Да-да, Поттер, понятно, что в Запретном, — отмахнулся Малфой, медленно вставая с земли и заклинанием убирая с мантии грязь и прилипшие сухие листья. — Необходимо найти метлу, она должна быть где-то поблизости. Нужно только внимательно смотреть вверх. Драко задрал голову, осматривая кроны деревьев в поисках своей собственности, однако из-за темноты вряд ли можно было действительно что-то увидеть. Слизеринец подумывал выстрелить Люмосом, но это было не безопасно и вряд ли бы понравилось обитателям Запретного леса. — Мерлин! — сбоку вскрикнул Гарри, выхватывая палочку и выстреливая в кусты, судя цвету луча, Экспеллиармусом. Растение задрожало, а из темноты, издавая стрекочущие звуки, выпрыгнула… белка и, стремительно пробежав мимо, забралась на дерево и скрылась из виду. Гарри озадаченно почесал затылок и состроил виноватое выражения лица. Он мог поклясться, что в темноте ему привиделся кто-то намного больше и страшнее, но Малфою, похоже, этого не докажешь. — Живодёрские замашки, Поттер? — засмеялся Драко, скрестив руки на груди и смотря на гриффиндорца сверху вниз. — О, к тебе вернулся голос. Гарри удивлённо дотронулся до горла, словно его голос бы чем-то, что можно было потрогать руками. — Да, — голос был тихий и по-прежнему хриплый. — Видимо, действие зелья закончилось, — Гарри кашлянул, прислушиваясь к своему голосу, затем посмотрел на Малфоя, который развернулся к нему спиной и сделал несколько шагов вглубь леса, явно намереваясь уйти, и спросил: — Куда ты пошёл? Драко обернулся, снисходительно посмотрел на до сих пор сидящую на земле девушку и сказал: — Если предпочитаешь ночевать на сырой земле, тогда оставайся здесь, отговаривать, так уж и быть, не буду. Гарри вздохнул, поднимаясь с земли и стряхивая с мантии прилипший мусор. Гриффиндорец хотел было воспользоваться магией, однако силуэт Малфоя отдалялся слишком быстро. Поттер боялся потерять его из виду, поэтому отказал от идеи нормально очиститься при помощи заклятия, и побежал вслед за слизеринцем, то и дело спотыкаясь о камни и торчащие из земли корни. — И ты уверен, что знаешь, куда нам идти? — уточнил Гарри, едва не врезавшись в спину слизеринца, когда полетел вперед, зацепившись ногой за очередную корягу. — Может быть, у тебя имеется карта Запретного леса? — Гарри смотрел по сторонам, пытаясь хотя бы угадать, в какой части Запретного леса они находятся, но в темноте мало что было различимо, да и лес, на самом деле, гриффиндорец не знал так хорошо. — И да, если ты совершенно случайно держишь в кармане мантии запасную метлу, то самое время её достать, Малфой. Слизеринец закатил глаза, останавливаясь и оборачиваясь, чтобы посмотреть на недовольно бурчащего Поттера. — Что? — Гарри поднял взгляд, переставая очищать мантию от маленьких листьев и веточек, озадаченный внезапной остановкой Малфоя. — Мне больше нравилось, когда ты молчал, — коротко изрёк Драко, после чего продолжил свой путь дальше. — И почему я не удивлена? — всплеснула руками девушка. — Конечно, ведь очень удобно, когда есть возможность не слушать собеседника. — Чепуха, — быстро возразил слизеринец. — Я вполне нормально понимал тебя, — это было чистейшей правдой: может, гриффиндорец и не мог разговаривать, зато его чувства и эмоции были всегда написаны на лице, да и жестами он изъяснялся вполне понятно. — Знаешь, после месяца ежедневного общения с немой девушкой научишься понимать даже брёвна. Брови Поттера удивлённо взлетели вверх. — Немой? Малфой, у тебя развлечение такое, что ли, общаться с теми, кто не может и звука произнести? — ошарашено переспросил Гарри. — Держу пари, ты так самоутверждаешься, — предположил гриффиндорец. Малфой остановился, зажигая Люмос и поднимая руку с палочкой вверх, туда, где среди веток ему привиделась его метла. Подавив разочарованный стон, когда спасительным средством передвижения оказались лишь причудливо сросшиеся стволы деревьев, слизеринец убрал палочку и продолжил путь. — Поттер, твоя фантазия так скудна, что хочется плакать, — прискорбно произнёс Малфой. — Нет, просто отец решил, что идеальная для меня жена — это немая жена, — парень пожал плечами. — Вот и подобрал… кандидатуру. — Жена? — Гарри удивлённо вскинул голову, смотря на слизеринца. — А разве он не знает, что ты… эм, ну… — Поттер замялся, не решаясь говорить дальше, чем сильно позабавил Малфоя. Они дошли до места, где слизеринец заклинанием оставил несколько деревьев без части их крон; под ногами хрустели ветки, а Драко решил, что идти дальше смысла не было. Либо его метла должна быть где-то здесь, либо придётся смириться, что его любимица бесследно пропала, и выбираться из леса им придётся пешком. Перспектива была не очень заманчивой, так как они с Поттером, похоже, оказались в самой глубине Запретного леса, а это значило, что своими силами до замка они рисковали добраться только к рассвету. — Поттер, моя ориентация не повод не производить на свет наследников, — терпеливо пояснил Малфой, стоя к гриффиндорцу спиной. — Если бы так было, то многие магические рода прервались, так и не успев начаться. Например, Поттер, ты знаешь, что известный тебе… Поттер не знал и, если честно, в данный момент не был настроен на разговоры о магах и древних родах. Запретный лес пугал его своей темнотой, что было неудивительно, если знаешь, каких тварей может скрывать эта темнота. Гарри показалось, что слева, скрываемый мраком, в кустах что-то зашевелилось и сделало движение в их сторону. И это что-то было явно больше белки, причём в несколько раз. — Малфой? — Гарри осторожно сделал маленький шаг вперёд, дотрагиваясь до плеча слизеринца, а сам продолжал гипнотизировать взглядом подозрительно шевелящиеся растения. Драко, занимавшийся разглядыванием деревьях в поисках метлы и подумывавший уже применить Акцио, недовольно дёрнул плечами, стряхивая руку гриффиндорца со своего плеча. — Перебивать других — дурной тон, Поттер, — поучительным тоном занудно протянул слизеринец, делая вид, что зова гриффиндорца не услышал. — Так вот, тот самый… Нечто, скрываемое темнотой, подалось вперёд, выставляя вперёд мохнатые лапы и издавая щёлкающие звуки. Пугающая догадка пронзила Гарри, когда он встретился взглядом с несколькими парами блестящих чёрных глаз. — Малфой! — повысив голос, окликнул Поттер слизеринца, хватая того за локоть. — Да что такое, Поттер? — воскликнул Драко, чувствуя нарастающее раздражение, и обернулся, чтобы тотчас же замереть, смотря туда, куда указывала рука гриффиндорца. Рука слизеринца потянулась за палочкой. — Акромантулы. Чудесно. Из темноты, щёлкая жвалами, медленно выползал гигантский паук. Мохнатые лапы стучали по земле, а четыре пары глаз, не мигая, следили за своей предполагаемой добычей. Гарри с ужасом заметил, что акромантул пришёл не один: следом за ним из кустов выползали остальные пауки, кто побольше, кто поменьше, однако даже с одним акромантулом у них с Малфоем было мало шансов справиться, что уж говорить о нескольких десятках. Пауки спускались с деревьев на серебряных паутинах, грозя вот-вот прыгнуть на голову и вцепиться в живую плоть. Гарри выставил вперёд руку с палочкой, наскоро вспоминая, какие заклинания могут помочь отбиться от акромантулов, и медленно попятился назад, не сводя глаз с паука, с которым играл в «гляделки», до тех пор, пока спиной не врезался в стоящего сзади Малфоя. — Поттер, чего же ты не радуешься? — прошипел Малфой, с опаской смотря на приближающихся монстров. Гарри вспомнил, что акромантулы до ужаса боятся Василисков, однако вряд ли где-то поблизости можно было найти гигантскую змею, а обычная змея вряд ли бы могла напугать этих здоровых тварей. — Кажется, это ты с утра говорил о том, что не прочь с ними поболтать. — Пошёл в жопу, Малфой! — сквозь зубы выплюнул гриффиндорец, считая, что сейчас не совсем уместное время для подколов, и, взмахнув палочкой, выкрикнул знакомое ещё со второго курса заклинание: — Араниа экземи! Гарри издал победный возглас, когда заклинание выстрелило из его палочки и, попав в паука, отшвырнуло его на несколько метров назад, обездвижив на какое-то время. Остальные акромантулы замерли, смотря на своего поражённого сородича, а когда они вновь обратили все свои многочисленные глаза на гриффиндорца, Поттер понял, что его действие было не совсем верным. Гарри понадеялся, что заклинание отпугнёт и остальных пауков, что дало бы им с Малфоем время убежать, однако вместо того, чтобы испугаться и остановиться, акромантулы, сначала сделав несколько неуверенных шагов, стремительно двинулись вперёд, грозно щёлкая ядовитыми жвалами. — Браво, Поттер, — сухо прокомментировал Малфой, бросаясь бежать, напоследок выстреливая в одного из особо крупных пауков заклинанием. — Эверте Статум! Гарри побежал вслед за слизеринцем, на бегу перепрыгивая через камни и коряги, меньше всего сейчас желая случайно зацепиться за них, споткнуться и упасть, преподнося себя акромантулам на блюдечке. Поттер слышал приближающийся топот сотен паучьих лап по земле и видел сползающих сверху акромантулов, но страшнее было то, что пауки наступали не только сзади, но и спереди: из-за деревьев выпрыгивали новые пауки и бежали навстречу к ученикам. Акромантулы приближались со всех сторон, заключая Малфоя и Поттера в кольцо. Драко остановился, отпрыгивая назад, когда прямо перед ним на поляну выпрыгнул ещё один здоровенный акромантул. Слизеринец бросил в тварь Инкарцеро, связывая все восемь паучьих лап верёвкой; паук беспомощно задёргался и упал на спину. — Есть идеи? — почти что прокричал Гарри, едва не сбив Малфоя с ног. Драко, продолжая отстреливаться от подступающих пауков, молча поднял руку вверх, указывая на деревья. Поттер вскинул голову, вглядываясь в сплетающиеся ветки, среди которых, повиснув на самых нижних, висела метла Малфоя. Гарри обрадовался бы, если бы не тот факт, что до метлы сначала нужно было как-то добраться, а когда на вас со всех надвигаются огромные пауки, сделать это было потенциально проблематично, как сказала бы Гермиона. — Нужно их отвлечь, — Малфой схватил девушку за руку, разворачивая к себе лицом. — Причём очень быстро. Гарри кивнул, направляя руку с палочкой на приближающихся акромантулов. Ему нужно было заклинание, которое, желательно, отпугнуло бы всех и сразу, но все боевые заклятия, которые он знал, для этого не годились. Поттер подумал, что Гермиона точно бы знала, что сделать, а ему следовало ещё после второго курса прочитать что-либо про гигантских пауков. Вспомнив Гермиону, гриффиндорец подумал о первом курсе; он не знал, боялись ли пауки солнечного света, но попробовать всё же стоило. — Люмос Солем! — солнечный луч ярко желто-белого цвета выстрелил из палочки в сторону пауков, которые побежали врассыпную, сталкиваясь друг с другом. Глаза слепило, отчего Гарри пришлось зажмуриться, однако заклинание ненадолго, но подействовало: акромантулы попятились назад, издавая пищащие звуки, испугавшись чересчур яркого света. Этой заминки было достаточно, чтобы Малфой успел призвать свою метлу. — Акцио Стрела! Метла слетела с дерева, стремительно подлетая к слизеринцу. Малфой быстро вскочил на неё, утягивая с собой Поттера, и, оттолкнувшись, взлетел. Как раз вовремя: пришедшие в себя пауки уже возобновляли своё наступление, однако, к счастью, летать они не были обучены. Гарри напоследок наслал на пытавшихся их догнать пауков парочку заклятий, после чего наконец-то смог убрать палочку обратно в карман мантии. Всю дорогу от Запретного леса до того места, где находился сарай для мётел, они летели молча. Гарри думал о том, что больше никогда и ни за что не будет сбегать с Больничного крыла, особенно с Малфоем, потому как из-за последствий этих прогулок можно угодить в лазарет до самого конца учебного года или, хуже того, вообще в гроб. Драко же просто недоумевал, как гриффиндорец вообще умудрился дожить до шестого курса, с такой-то «везучестью» попадать в подобного рода ситуации, и тоже сделал себе пометку в следующий раз хорошенько подумать, прежде чем предлагать Поттеру подобную авантюру. Малфой оставил Гарри недалеко от входа в замок, а сам пошёл к сарайчику, убирать метлу. Поттер остановился возле дерева и методично начал срывать с ветки начинавшие желтеть листья, смотря на неторопливо идущего слизеринца. Рядом раздалось ленивое мяуканье; Гарри медленно обернулся на источник звука, заранее зная, что увидит там кошку серо-пепельного цвета, любимицу завхоза — Миссис Норрис. Кошка в упор посмотрела на гриффиндорца своими красноватыми глазами, ещё раз коротко мяукнула и скрылась за поворотом. Гарри настороженно подумал, что если Миссис Норрис гуляет по улице, значит и сам Филч должен быть поблизости. — Моя хорошая, ты нашла нарушителей? — голос Филча прозвучал так внезапно рядом, что Гарри, подпрыгнув, попятился назад, скрываясь в темноте и смотря на движущуюся тень на земле. — Мерзкие ученики! Я вам сейчас покажу, как гулять после отбоя! Тень замелькали по земле и каменным дорожкам двора, угрожающе приближаясь, а Поттер всё так же продолжал стоять, не сводя взгляда с угла, из-за которого вот-вот грозился появиться Филч. — Не стой столбом, Поттер, может тебе и хочется получить отработки, но лично я не горю желанием, — раздражённо воскликнул подошедший сзади Малфой, который тоже слышал голос Филча и заметил его приближение, и, не дожидаясь ответа, схватил несопротивляющуюся девушку за руку, дёргая в сторону потайного хода, через который они выбрались из замка, и повёл за собой сначала сквозь темноту тоннеля, а затем и по молчаливым коридорам, не проронив ни слова. Гарри едва поспевал за быстро идущим слизеринцем, иногда ему даже приходилось переходить на лёгкий бег, чтобы не отставать. Малфой до сих пор крепко сжимал его руку в своей ладони, а Поттер не предпринимал никаких попыток её высвободить, либо потому что был слишком занят мыслями, чтобы обращать на этот факт внимание, либо потому что не имел ничего против. А возможно, и то, и другое. Лишь когда за их спинами закрылись двери Больничного крыла, Гарри смог отдышаться и облегчённо выдохнуть: попасться в лапы Филча им больше не грозило. — Ненавижу тебя, Малфой, ненавижу тебя, — бормотал под нос Поттер, стягивая с себя мантию и отправляя её в полёт до стоящего у окна стула. Медленно переставляя ноги, Гарри добрёл до своей кровати и обессиленно рухнул на неё, блаженно вытягиваясь на мягком матрасе и натягивая одеяло до самого носа. — Неужели, Поттер? — усмехнулся слизеринец, смотря на гриффиндорца, и вопросительно приподнял одну бровь. Поттер закрыл глаза, оставив вопрос Малфоя без ответа, но он был уверен, что слизеринец в нём и не нуждался. Драко же ещё на пару секунд задержался взглядом на практически исчезнувшей под одеялом маленькой девичьей фигуре, прежде чем задуть свечу и лечь спать. Уже откинув одеяло, Малфой вдруг замер, оборачиваясь и прислушиваясь к размеренному дыханию вмиг уснувшего Поттера, чья кровать находилась через одну от его собственной. Металлическая оправа очков, которые гриффиндорец так и не снял, привлекала к себе внимание, поблёскивая в свете камина. Слизеринец подался вперёд, неслышно ступая босыми ногами по холодному полу Больничного крыла, и, подойдя к поттеровской кровати, осторожно, двумя пальцами взялся за дужку на переносице, стягивая очки, и положил их на тумбочку рядом с кроватью, после чего так же тихо вернулся в свою постель. А утром, когда Гарри проснулся, Малфоя в Больничном крыле уже не было.