А глаза-то у тебя — мамины

Если вы встретите ошибки, пожалуйста, укажите их в ПБ. — Вот, наденешь это, и чтобы больше никаких возражений, вырывающихся из твоего миленького ротика, я не слышала, — Джиневра выудила из большого платяного шкафа, который был подвержен заклятию незримого расширения (иначе в него не влезло и половины всех вещей Уизли и новой одежды Гарри), тёмно-зелёное платье из воздушного шифона длинной чуть выше колена и протянула его Поттеру. Гарри, придерживая на груди полотенце, которое было сейчас единственным, что скрывало его нагое тело, скептически оглядел наряд, открывая рот и собираясь что-то сказать, однако Джинни опередила его. — Давай-давай, живо! Я не собираюсь вечно здесь торчать. Это платье шикарно, не зря же ты отдала за него кучу галлеонов, к тому же, оно отлично подходит к твоим глазам. Поттер поджал губы, но промолчал, забирая у подруги вешалку и отходя к своему зеркалу, скрываясь за небольшой ширмой, что по его просьбе Гермиона трансфигурировала из столика, которым всё равно никто не пользовался. — Это цвет Слизерина, — недовольно проворчал Поттер. Лёгкая ткань заскользила по горячей после душа коже, остужая её и даря приятную прохладу. Гриффиндорец придирчиво осмотрел себя в зеркало, поправляя слегка растрепавшиеся, завитые в крупные кудри волосы. Гарри не мог не признать, что Джинни была права насчёт платья: оно сидело просто идеально и совсем не выглядело вызывающе, и если бы не цвет, то гриффиндорец и слова бы не сказал. Однако то ли назло, то ли так просто получилось, но платье было именно слизеринско-зелёного цвета, а туфли, которые Джиневра посоветовала надеть, слепили своим серебром. Идти к слизеринцам в цветах Слизерина Поттер считал перебором и чувствовал от этого себя слишком неуютно. — Это не цвет Слизерина, этот цвет называется «лесная зелень», а он немного светлее, — раздался поучительный голос Уизли по ту сторону ширмы. Гарри же подумал, что вряд ли кого-то волнует, насколько светлее или темнее тот или иной зелёный цвет, все просто будут считать его просто зелёным, будь то хоть «лесная зелень» или «охотничий зелёный». Сама же Джиневра выбрала платье красного цвета, облегающее и совершенно закрытое спереди, зато с неприлично глубоким вырезом на спине. — Можно подумать, в мире только одним слизеринцам дозволено носить зелёный. И вообще, мы рискуем опоздать, если ты не поторопишься. Даю тебе пять минут, иначе я уйду одна. — Девушка заглянула за ширму. — Жду тебя в гостиной. Услышав хлопок двери, Гарри, в последний раз оглядев своё отражение в зеркале, вышел из-за ширмы, подхватил серебряные туфли на небольшом каблуке и с размаху приземлился на свою кровать. Разбираясь в витиеватых ремешках туфель, которые должны были плотно облегать лодыжку, Поттер думал о своём нехорошем предчувствии относительно этого вечера и о внутреннем голосе, который советовал ему остаться в своей тёплой и уютной постельке, а не идти в лапы к слизеринцам в холодные и мрачные подземелья, однако, не желая разбирательств с Джинни, Гарри поступал с точностью до наоборот, отчего чувствовал себя самым бесхарактерным существом во всей Британии. Поттера выписали через неделю после той сумасшедшей ночной прогулки с Малфоем, когда их сначала едва не убил кальмар, а затем чуть не съели акромантулы. Тогда гриффиндорец кидал много «ненавижу» в сторону слизеринца, однако позже, лёжа в полном одиночестве в пустом и тёмном ночном Больничном крыле и анализируя ту ночь вдоль и поперёк, Гарри пришёл к выводу, что произошедшее было ничуть не хуже приключения в Тайной Комнате или даже спасения Сириуса из Азкабана, и что (Мерлин всемогущий!) он был бы не против повторить подобное. Ведь Поттер всегда любил приключения и щекочущие нервы ситуации, вошёл во вкус, так сказать, после нескольких лет противостояний с Волдемортом, так что теперь его жизнь стала какой-то скучной, прямо как… у всех. Но ведь он Гарри Поттер, и эта особенность попадать в переделки была у него в крови, и неважно, кто смотрит на тебя из зеркала. Пол не имеет значения, если знаешь, что внутри всё тот же прежний гриффиндорец, правда, сам Поттер вспоминал об этом всё реже и реже. После такого продолжительного тесного общения с Джинни и Гермионой, после нескольких походов в Хогсмид, «на шоппинг», как выражалась Уизли, после всей этой огромной кучи женских штучек Поттер всё сильнее чувствовал себя частью этого общества. Частью девушек. Эти мысли наверняка бы не понравились Малфою, однако слизеринец ничего подобного не подозревал, а сам Гарри уже и не видел чего-то плохого в том, чтобы говорить о себе в женском роде. После речей подруг он уже и как-то даже не был настолько уверен в том, что Снейпу удастся приготовить нужное зелье, а потому считал, что ему действительно нужно привыкать жить в теле девушки. Поттер поднялся с кровати, слегка покачнувшись: каблуки на этих туфлях были значительно выше, чем на всех тех, что он носил до этого, однако мысли о том, чтобы снять неудобную обувь, были пресечены на корню. Лишь изредка гриффиндорец с тоской вспоминал о своих любимых и удобных кедах, которые сейчас пылятся в самом дальнем углу шкафа, о том, как они идеально подходят под его ногу, не сдавливая и не натирая, и как больно ногам от дорогих туфель. Поттер посмотрел на себя в зеркало, оценивающе разглядывая симпатичную брюнетку в отражении, все прелести которой сейчас были на виду и подчёркивались хорошо сидящим платьем. Удовлетворённо хмыкнув и подумав, что прежний Поттер обязательно запал бы на такую красотку, Гарри, оставшись довольным увиденным, направился в гостиную походкой, естественно, от бедра. Или, уж скорее, направилась.

* * *

— Со слизеринцами не водись, иначе сам превратишься в слизь, — пробормотал Поттер старую поговорку гриффиндорцев, обходя стороной милующуюся в темноте парочку хаффлпаффцев, не забыв ещё и поморщиться от громких чмокающих звуков, из-за которых гриффиндорцу казалась, будто бы эти двое едят друг друга. Предчувствие, говорившее Поттеру, что ничего хорошего из этой вечеринки не выйдет, оказалось правым, а слова Джиневры о том, что ему здесь определённо будет весело, естественно, были ложью. Вот уже час как Гарри без дела и цели слоняется по гостиной Слизерина, переходя из одного тёмного угла в другой и изредка отпивая из бокала какое-то вино, которое, по словам Гермионы, жутко дорогое, а его рецепт придумали ещё во времена самого Мерлина. Гриффиндорец тогда сказал, что слизеринцы просто показушники и выпендрёжники, его подруги с этим охотно согласились и… ушли. Судя по их довольным лицам, изредка мелькавшим в толпе, вечеринка нравилась им значительно больше. Сам Поттер же не мог понять, что же такого удивительного находится вокруг него, что все пребывают в таком восторге. Гарри даже остановился и осмотрелся по сторонам. Громкая музыка, очень много спиртного и пьяная куча мала из тел в самом центре — нет, похоже, Поттер действительно ничего не смыслит в развлечениях. Возможно, что ему понравилось бы чуть-чуть больше, если бы он не бросал пристальные взгляды по сторонам каждые пять секунд, усердно всматриваясь в толпу, словно пытаясь что-то найти. Или кого-то. Если бы сейчас кто-нибудь подошёл к Поттеру и сказал, что он уже более получаса пытается взглядом найти одну небезызвестную особу с волосами слишком блондинистого оттенка, то, вероятнее всего, этот кто-то получил бы хорошую порцию дорого вина прямо в лицо и был бы отправлен Ступефаем куда подальше. Но, к счастью, к гриффиндорцу за весь вечер практически никто не подошёл. То ли он так хорошо прятался, то ли все уже напились до такого состояния, что просто забыли о своей знаменитости, а может и всё вместе, однако всё это время Поттер прибывал в относительном покое. Однако сейчас совсем не об этом. Сам гриффиндорец, конечно же, никогда в это не признается, но он действительно ловил себя на мысли, что кое-кого на этом празднике жизни не хватает. Кого-то, чья фамилия начинается на «М», а заканчивается на «алфой». Но вы только не подумайте ничего такого, вспоминал о нём Поттер не из личных побуждений, а просто потому, что такое поведение казалось ему очень подозрительным, и он думал, что это всё может оказаться частью какого-нибудь хитроумного плана слизеринцев, которые уж наверняка замышляли какую-нибудь подлость против гриффиндорцев. И тот факт, что сами хозяева факультета были не трезвее, чем все остальные ученики, Поттера нисколько не смущал. — Красивая девушка не желает приятно провести время? Покой и уединение Поттера в тихом и укромном уголке слизеринской гостиной был настойчиво нарушен одной нежелательной персоной мужского пола. Гарри медленно обернулся и поднял голову. Из-за отсутствия каких-либо отличительных знаков, Поттер не мог сказать, с какого парень факультета, однако манерная ухмылочка, наглый и высокомерный взгляд и тот факт, что гриффиндорец, кажется, когда-то видел его рядом с Малфоем, давали почти стопроцентную уверенность в том, что перед ним истинный слизеринец. Очень сильно пахнущий спиртным слизеринец, уже тянущий свои руки к запретному. — Красивая девушка, если от неё не отстанут, желает достать палочку и… — Гарри сделал шаг назад, начиная свою угрожающую речь, однако ему пришлось замолчать, когда ухажёр подался вперёд, очень настойчиво продолжая вторгаться в личное пространство. — Я не против, если ты достанешь мою палочку, — ухмыльнувшись, сказал парень, продолжая своё наступление и активно подмигивая. Гарри от такого заявления потерял дар речи, так и замер с широко распахнутыми глазами и открытым ртом, как загипнотизированный смотря на шевелящиеся брови пикап-мастера, который, кажется, считал, что подобные действия делают его невозможно сексуальным. Но отмер гриффиндорец в тот же момент, когда чужая рука едва дотронулась до его груди. Гарри взмахнул рукой, выплёскивая вино прямо в лицо домогавшемуся парню, а затем с силой наступил на ногу каблуком и поспешил уйти подальше от вскричавшего от боли парня. В спину стремительно удаляющейся девичьей фигуре полетело злое «сумасшедшая сучка», но Поттер этого уже не слышал. Поставив уже пустой бокал на один из столиков, Гарри подошёл к одному из диванов у дальней стены, который показался ему пустым и достаточно безопасным, и с блаженством сел, откидываясь на мягкую спинку и вытягивая ноги. Пришло время ругать Джинни за выбор туфель, чем гриффиндорец и занимался, морщась от боли в пострадавших ногах. Кажется, что туфли натёрли мозоли везде, где только можно и нельзя, превратив ступни в одну сплошную пульсирующую точку боли. Наклонившись, Гарри взялся за туфлю с намерениями снять это орудие пыток, замаскированное под обувь, но внезапный голос заставил его замереть. — А ты действительно не наряжаешься в цвета собственного факультета, Поттер, — услышав эту фразу, произнесённую чересчур хорошо знакомым голосом, гриффиндорец сжал зубы, подозревая, какие слова последуют дальше. — Вместо этого ты носишь чужие. Гарри медленно выпрямился, оставив свои ноги страдать в тесных туфлях, посмотрел на блондина, сидящего в полумраке на другой стороне углового дивана, и попытался выдавить из себя дружелюбную улыбку. Да, он допустил большой промах, не заметив Малфоя (!), однако если бы он сейчас же вскочил и убежал отсюда, это было бы ещё большей ошибкой, поэтому гриффиндорцу больше не оставалось ничего, как сидеть и дежурно улыбаться слизеринцу, который в свою очередь пристально и с ухмылкой смотрел на Поттера, закинув ногу на ногу, всем своим видом показывая своё превосходство. — Вот только я не пойму, комплимент это или же насмешка, — склонив голову набок, продолжил говорить Малфой. — Ещё немного, Поттер, и я начну думать, что ты занимаешься преследованием. — Не смеши меня, Малфой, я была уверена, что тебя здесь нет, — фыркнул Поттер, понимая, что просто-напросто оправдывается перед слизеринцем. Сейчас он пожалел, что опустошил свой бокал: руки так и желали запустить что-нибудь в лицо ехидно улыбающемуся слизеринцу. — О, и теперь, я полагаю, мне следует зарыдать из-за того, что сам Гарри Поттер не заметил меня? — Малфой откровенно издевался над ним, впрочем, как и всегда. В самом деле, не думал же Гарри, что в одночасье слизеринец изменит своё поведение из-за какой-то ночной прогулки? Нет, не думал, надеялся, но не думал. Меньше всего сейчас Поттеру хотелось препираться с Малфоем, однако просто встать и уйти было бы слишком просто. — Нет, что ты, можешь сберечь свои слёзы для чего-то более трагичного, — щедро «разрешил» Гарри. — Не видеть тебя для меня дело легкопоправимое, — сопровождаемый внимательным взглядом следившего за его действиями Малфоя Поттер, поднеся руку к лицу, снял свои очки и положил их на колени. Теперь фигура Малфоя была размыта, и если не присматриваться, то человек с очень плохим зрением вполне мог подумать, что в полумраке никого нет. Правда весь эффект портился из-за того, что Поттер прекрасно знал, что напротив сидит слизеринец, который уж точно смотрит на него, поэтому трюк сработал не очень успешно. — Какая жалость, Поттер, что у меня не такое же ужасное зрение как у тебя, — сказал Малфой, смотря на девушку, которая по привычке щурилась, пытаясь видеть лучше. — В таком случае мне остаётся сделать вид, что цвет твоего платья слился с цветом дивана, и потому мне тебя не видно, — Гарри закатил глаза и поправил юбку упомянутого «слизеринского» платья. — Но, должен заметить, зелёный цвет подходит тебе больше, чем красный. — Комплимент или насмешка? — спросил Поттер, вопросительно вздёрнув бровь. В его голосе слышалось нескрываемое удивление, которое немного позабавило слизеринца. — Как вам будет угодно, мисс. — Гарри мог поклясться, что если бы Малфой стоял, он непременно не поленился бы отвесить шутливый поклон. «Позёр», — мысленно окрестил его гриффиндорец. — Цвета Слизерина любого сделают достойным представителем высшего общества, Поттер, даже гриффиндорца. Гарри фыркнул, когда услышал последнюю фразу. Можно было бы спросить, неужели в глазах слизеринца гриффиндорец — это приговор, однако ответ и так был прекрасно известен. Водрузив обратно на нос свои очки, Поттер осторожно пошевелил ногами, слегка поморщившись от неприятных ощущений в страдающих конечностях. — Я смотрю, ты отлично справляешься с ролью девушки, Поттер, — сказал Малфой, глядя на длинные каблуки поттеровских туфель. Переведя взгляд на гриффиндорца, он продолжил: — Ещё немного и все начнут забывать, что раньше был мальчик, а не девочка. — Не говори чепухи, Малфой, это невозможно, — поспешно ответил гриффиндорец, передёрнув плечами. Слова слизеринца показались ему абсурдными. Малфой же так не считал, и думал, что стоит только гриффиндорцу лучше присмотреться к окружающим, и он тоже это поймёт. — Неужели? — спросил слизеринец, слегка улыбнувшись и склонив голову набок. — А мне кажется, что если уж лучший друг так быстро забывает, то что говорить о людях не столь близких, — Гарри напрягся, услышав эти слова, чувствуя, как разговор заходит на неприятные для него темы. — Отличный шанс для Уизела, он, наверное, и мечтать о подобном не мог. Гарри резко вскочил с дивана, сжимая руки в кулаки; ногти больно впились в кожу ладоней, однако на боль гриффиндорец даже не обратил внимания. Первым желанием было запустить в слизеринца каким-нибудь заклинанием, но палочки при себе Поттер не имел, а по близости не было ничего тяжёлого, чем можно было бы ударить, поэтому пришлось обойтись полным ненависти яростным взглядом. — Да пошёл ты, Малфой! — сквозь зубы процедил Поттер. Развернувшись, гриффиндорец быстрым шагом направился в противоположный конец гостиной, совсем не обращая внимания на ноющую боль в ногах. Его возмущению и негодованию не было предела. Подумав, Малфой решил, что он дошёл до того момента, когда ему, отпрыску одной из самых уважаемых семей Магического мира, ни один член из которой никогда не вёл себя как пьяница из дешёвого кабака, настало время напиться.

* * *

— Гарри, ты в полной жопе, — изрёк Поттер, глядя на своё отражение в зеркале. После побега от Малфоя гриффиндорцу необходимо было найти тихое место, в котором он хотя бы пять минут мог побыть наедине с самим собой. К счастью, Гарри очень быстро смог отыскать слизеринский туалет и теперь стоял возле одной из раковин, опершись на неё руками и смотря в зеркало. Поттер не знал, чей это туалет, мальчиков или девочек, но пока что ему было абсолютно всё равно. Он был один, в тишине и думал о том, что лучшим вариантом будет найти Гермиону или Джинни и сказать, что он сваливает с этого праздника жизни, а затем вернуться в гриффиндорскую башню, пока не случилось ещё какого-нибудь недоразумения. Рядом, на раковине, стояла пустая бутылка из-под спиртного, которую Поттер захватил с собой на всякий случай после того, как его два раза облапали и один раз предложили уединиться в комнате, когда он пробирался сквозь толпу пьяных танцующих учеников. Желание иметь хоть какое-то средство защиты было продиктовано недремлющим инстинктом самосохранения, которое твердило, что в тёмных и пустых углах и помещениях можно нарваться на неприятности. Однако, к счастью, в туалете никого не было помимо Поттера и какого-то ученика, который уснул на унитазе в одной из кабинок, но тот вряд ли мог представлять хоть какую опасность, если только его храп не вреден для барабанных перепонок, в чём гриффиндорец сомневался. Входная дверь заскрипела, медленно открываясь, и Поттер отпрянул от стекла, поспешив покинуть помещение, чтобы не оставаться наедине с вошедшим, кем бы тот не оказался. Показалась голова с волосами хорошо знакомого рыжего оттенка, и комнату вошёл Рон Уизли. — О, Г-гарри!.. — парень был удивлён внезапной встрече не меньше, чем сам Поттер, однако, увидев друга, в мыслях его стремительно возник план действий. — Нет, постой… не уходи, — Рон захлопнул дверь, преграждая путь пытавшейся уйти девушке. — Рон… — Гарри сделал шаг назад, с опаской глядя на друга, который смотрел на него совершенно пьяными и замутнёнными глазами, слегка пошатываясь. Поттер видел, что за весь вечер Рон не выпускал из рук бутылок и бокалов с алкоголем, так что никаких сомнений в его невменяемости не было, и это пугало гриффиндорца. Поведение Уизли не отличалось адекватностью, когда он был в трезвом состоянии, так что только Мерлину известно, на что он способен сейчас. — Пжди, Гар-ри, — Рон выставил руку, делая шаг вперёд, словно пытаясь поймать девушку. — Нам надо поговорить… Я по-понял, каким дураком был! — Уизли схватился руками за голову. — Всё это время я словно не видел и дальше собственного носа, но теперь… — Рон, ты пьян, давай поговорим завтра, — сказал Гарри, смотря на дверь, которая была теперь так далеко, загораживаемая фигурой Уизли, и Поттер не был уверен, что сейчас он смог бы успеть убежать, поэтому решил действовать разговорами. — Я, конечно, очень рада, что ты наконец-то понял, что мы… Но реакция Рона на эти слова изумила и испугала гриффиндорца. — Да, именно мы, Гарри! — громко закричал Рон, в один шаг оказываясь слишком близко к съёжившейся девушке, которая продолжала пятиться назад, оглядываясь на кабинку, в которой храпел пьяный ученик, но вряд ли он мог бы чем-то помочь. — Теперь я понял, что на самом деле… — Безмерно счастлива, Рон, что ты осознал… —… Я люблю тебя, Гарри! —… важность нашей дружбы… ЧТО?! — Гарри подпрыгнул на месте, во все глаза смотря на пьяного и счастливо улыбающегося друга. От этих слов гриффиндорцу резко стало дурно: всё было намного хуже, чем он мог себе представить. Его друг сошёл с ума. Рон тем временем продолжал наступать, оттесняя Поттера обратно к раковинам. Когда Гарри спиной упёрся в холодный край умывальника, пришло понимание, что ещё немного, и его просто прижмут и лишат движения. Поттер вытянул вперёд руки, пытаясь сохранить хоть какое-нибудь расстояние между ним и Роном, однако это было почти так же бесполезно, как останавливать дракона при помощи дубины. — Ты изменилась, Гарри, ты теперь такая красивая… — Рон говорил тихо, его голос хрипел, а глаза беспорядочно бегали по фигуре девушки. — Я п-понял, что мои чувства они такие большие… — взгляд парня упал на декольте Поттера, и его руки тут же потянулись к соблазнительным выпуклостям девичьего тела. — Очень большие… Гарри вскрикнул, ударяя Уизли по ладоням и тут же прижимая свои руки к груди, пытаясь защитить своё тело от посягательств. — Рон, ты просто пьян! — повышая голос, сказал Поттер, не теряя надежды образумить друга. — Да, пьян! — тряхнув головой, признался Уизли. — Я пьян от любви к тебе, Гарри! Поттер беспомощно оглядывался по сторонам, пытаясь найти хоть что-то, что сможет помочь ему хоть как-то спастись от Рона. На глаза попалась оставленная на раковине бутылка, которая находилась на расстоянии вытянутой руки. Не думал Гарри, что ему придётся использовать её на друге, однако если Уизли продолжит свои домогательства, у него просто не останется выхода. — Рон, это просто временное помутнение, когда Снейп сварит зелье, я верну себе прежний облик и, надеюсь, что всё станет как раньше, — тихо сказал Поттер, предпринимая последнюю попытку образумить друга без радикальных мер. Рука же его медленно тянулась в сторону бутылки, которая была его последним шансом. — Какое зелье, Гарри? — с жаром воскликнул Рон, нависая над Поттером. Гарри почувствовал резкий запах спиртного, словно Уизли не пил, а купался в алкоголе. — Нам не нужно зелье, любовь моя, теперь, когда ты такая…красивая… — руки гриффиндорца сжали хрупкие плечи девушки, а сам он стал наклоняться вперёд угрожающе близко. — Рон… — пискнул Поттер, моля Мерлина, чтобы Уизли не сделал того, о чём подумал гриффиндорец. — Я так тебя… хочу… Гарри… — Рон! Но Рон не слышал. Помутнённый алкоголем разум диктовал ему действия, которые Гарри никогда и не мог себе вообразить. Сжав руки на плечах девушки, Рон подтянул её к своему лицу, впиваясь поцелуем в чужие губы. Глаза Поттера широко распахнулись, он протестующе замычал, отчаянно дёргаясь в руках, а уже в следующую секунду раздался звук бьющегося стекла. Рон замер, издал какой-то непонятный булькающий звук, а затем свалился на пол без создания прямо к ногам отплёвывающегося и отчаянно вытирающего себе рот руками Поттера. Первой реакцией Поттера был страх, что он мог убить Рона, однако когда тот застонал и зашевелился, Гарри, перешагнув через него, вылетел из туалета, борясь с подступающей тошнотой. На смену страху пришло отвращение. Первым желанием Гарри было помыть себе губы с мылом, однако возвращаться обратно он точно не хотел. «Мерлин, меня… меня поцеловал Рон! — билось у гриффиндорца в голове. — Рон! Он… он же… меня поцеловал… парень!» Гарри скривился. Очень сильно хотелось забыть эти ощущение, однако внутри всё продолжало сворачивать в узел от ощущения мокрых губ Уизли на собственных губах. Он совершенно не знал, что ему делать. Хотелось забыть этот момент, как страшный сон, но ощущалась необходимость найти Гермиону или Джинни и рассказать им всё, но в тот же момент имелось сильное желание уйти, наконец, в башню и просидеть там до конца учебного года. Меньше всего Поттеру хотелось сейчас истерить, однако его руки уже начинали слегка дрожать от волнения. Решение пришло неожиданно быстро, оно имело голос Джинни, которая говорила, что в любой непонятной ситуации помогает алкоголь. Решив, что хуже уж точно не будет, а забыться и расслабиться — сейчас было просто необходимо, Поттер скинул туфли, отбросил их в сторону, сразу же вздохнув от нахлынувшего облегчения в ногах, и направился обратно в слизеринскую гостиную с самыми серьёзными намерениями напиться до невменяемого состояния.

* * *

План Малфоя провалился. Уже после двух стаканов крепкого виски, которое, по предположениям слизеринца, должно было на время оттеснить все проблемы и печали, Драко с отвращением оставил бутылку в сторону, понимая, что впихнуть в себя что-либо сейчас он был не в состоянии. Панси, которая появилась на горизонте почти что сразу после ухода Поттера, сказала, что его кислое выражение лица заставляет её вспоминать обо всех своих проблемах и мешает ей пить, поэтому быстро удалилась, оставив Малфоя пребывать в одиночестве. Да, у Драко Малфоя не выходило даже напиться, зато Драко Малфой видел, что у Поттера это получается отлично. Настроение слизеринца, собственно, опустилось ниже подземелий в тот момент, когда Поттер, послав его, скрылся в толпе, а затем вовсе пропал из гостиной. Как у истинного аристократа, у Драко хорошо было развито чувство прекрасного, и он не мог не согласиться, что во всём этом своём наряде Поттер выглядел намного лучше, чем в тех тряпках, в которых он ходил до этого, однако Малфой знал, что это — не Поттер, по крайней мере, не тот, что был раньше, и это портило абсолютно всё. Если бы у Поттера была сестра-близнец, то она была бы одной из первых красавиц Хогвартса, однако девочки в семье Поттеров не водилось, зато Грейнджер и Уизли, кажется, старательно пытались это исправить, причём делали это самыми ужасными способами. Драко сомневался, что Дамблдор приказал им делать из народного героя поверхностную дуру, которая не в силах толком ни с чем справиться самостоятельно, а может только следовать указаниям грязнокровки и Уизлетты. Старик, конечно, с прибабахом, но не до такой же степени. Сам Снейп сказал ему, что Дамблдор посоветовал Поттеру «смириться и принять», а в понимании Малфоя это совсем не означает полностью уподобляться девушке, забывая о том, кто ты есть на самом деле. Драко было наплевать, была ли у Поттера грудь или член, его куда больше волновало превращение героя в тряпку. По его мнению, гриффиндорец слишком много времени проводит в компании своих верных подружек. Когда Поттер пропал из поля зрения Малфоя, слизеринец решил, что тот покинул подземелья и отправился обратно в обитель Гриффиндорцев. Однако, к удивлению Драко, гриффиндорец вернулся в гостиную через пятнадцать минут и сразу же занялся опустошением запасов слизеринского спиртного. Сначала в руках девушки то и дело мелькали полные бокалы, а последние пять минут Поттер, видимо, решив, что не стоит мелочиться, вообще ходил с обнимку с бутылкой, которая уже практически была пуста. Первое время слизеринец разрывался между тем, чтобы подойти к Поттеру и бросить какое-нибудь замечание по поводу раннего женского алкоголизма, и просто остаться сидеть на месте. Ни один из вариантов не был достаточно хорош, поэтому Малфой уже почти собирался осуществить третий, который заключался в том, чтобы нарушить несколько правил и уйти куда-нибудь подальше от замка, но передумал, когда увидел одиноко стоящую в сторонке Грейнджер, которая наверняка была уже далека от трезвого состояния. Пустой бокал в её руках это подтверждал. В считанные секунды в голове Малфоя созрел план номер четыре. — Малфой? Что ты… Драко подошёл к Гермионе и, схватив за плечо, отвёл не очень-то сопротивляющуюся девушку, немного растерявшуюся из-за столь неожиданных действий, к креслу и слегка толкнул. Грейнджер, негромко вскрикнув, упала прямо в стоящее позади кресло, вжавшись в него, когда Малфой навис над ней, руками опираясь о подлокотники, тем самым пресекая попытки побега. — И я рад тебя видеть, маленькая магловская зазнайка, — быстро сказал слизеринец, осматриваясь по сторонам: ему не хотелось привлекать к себе лишнее внимание, а особенно внимание Поттера или Уизли. — А теперь рассказывай мне, мисс Я-Всё-Знаю-Лучше-Тебя, что вы там вместе со своей рыжей п… подружкой так настойчиво вбиваете в голову Поттеру? Гермиона удивлённо уставилась на парня. — Малфой, да как ты… — начала было возмущаться девушка, но затем резко выпрямилась, тряхнув головой, с вызовом глядя на Малфоя. — С чего ты вообще взял, что я буду тебе что-то рассказывать?! Такую реакцию слизеринец тоже предвидел. — Потому что, Грейнджер, только ты и Уизли владеете нужной мне информацией, — охотно пояснил Малфой. — Но так как, во-первых, я не горю желанием искать твою дражайшую подругу по всем подземельям и обнаружить её в районе чьей-нибудь кровати, самозабвенно предающуюся греху и содомии, то… — Малфой, но содомия это… — робко прервала Гермиона, заставляя Малфоя раздражённо выдохнуть. — Я знаю, что это такое, и не думаю, что гетеросексуальная девочка вроде тебя сможет рассказать мне что-то новое, — пренебрежительно ответил слизеринец. — Из нас двоих гей всё-таки я, и я не горю желанием выслушивать твои лекции, — услышав его слова, Гермиона фыркнула. — Мы отклонились от темы, — Малфой посмотрел на бокал, который девушка держала в руке. — А во-вторых, ты уже достаточно пьяна, чтобы выложить мне всё, что нужно. — Я не достаточно пьяна, Малфой! — запротестовала Гермиона. Драко выпрямился, забирая у гриффиндорки бокал и наливая в него виски из стоящей рядом на столе бутылки, а затем возвращая ей его в руки и настойчиво подвигая к губам. На удивление, девушка не стала возражать, а послушно осушила бокал, чем значительно облегчила Малфою задачу. — Теперь достаточно, — изрёк слизеринец, посмотрев на девушку. — Выкладывай, Грейнджер. — Что ты хочешь знать? — спросила Гермиона, равнодушно глядя на Малфоя снизу вверх. Почувствовав успех, слизеринец сразу же перешёл к делу: — Почему Мистер Герой Британии, который ещё несколько недель назад истерично воспринимал всякое замечание о своей женской ипостаси, теперь направо и налево изъясняется о себе исключительно в женском роде и ведёт себя как самая обычная девушка? Секунд десять Грейнджер молча смотрела на парня, переваривая его слова, а затем, издав короткий смешок, откинулась на спинку кресла и лениво поинтересовалась: — Тебе-то какое дело, Малфой? Драко нахмурился. Успех, который был так близко, оказался всего лишь иллюзией. Алкоголь был не в силах справиться с подозрительностью и полностью победить характер гриффиндорки. — Та-ак, — протянул Малфой, скрестив руки на груди. Парень взглядом указал на стол, ломившейся от спиртного щедрых слизеринцев, мысленно грозя влить в девушку столько алкоголя, сколько потребуется, чтобы узнать ответ на свой вопрос. — Поверь, у нас ещё очень много спиртного. — Гермиона поджала губы. — Ну? Я весь во внимании. Грейнджер угрозу, к счастью, оценила. — Ну… нас очень беспокоило поведение Гарри, — наконец начала девушка. — Он никак не хотел мириться с тем, что теперь он девушка. Слизеринец, услышав это, лишь хмыкнул. — Просто удивительно, интересно, почему? — Не язви, Малфой, — нахмурившись, попросила Гермиона. — Этим летом я увлеклась психологией, — девушка подняла взгляд на Малфоя. — Это такая наука… — Грейнджер, Моргана тебя побери, я знаю, что такое психология, — с раздражением прервал гриффиндорку Драко, которому разговор уже начинал казаться слишком затянутым. Он, конечно, не надеялся, что Грейнджер выложит ему всё и сразу, но всё же думал, что разговорить девушку получится гораздо быстрее. — Ладно-ладно, — Гермиона, сдавшись, подняла руки вверх и помотала головой. — Так вот я вспомнила, что как-то читала про то, что несоответствие половой принадлежности тела и того, кем человек себя ощущает, может очень плохо сказаться на его состоянии. Поэтому я предположила, что… Девушка вдруг резко замолчала, уставившись в одну точку. — Что? — нетерпеливо спросил Малфой. — Хм, да, — Гермиона перевела взгляд на парня, — я предположила, что если Гарри будет постоянно сопротивляться своему новому телу, твердить, что он мальчик, что ему не хочется иметь это тело, то это будет хуже для него. Поэтому мы с Джинни и решили убедить его, что на время ему нужно вести себя как девушка, говорить о себе как о девушке и всё такое. — Гермиона пожала плечами. — Рано или поздно он бы окончательно смирился и уже бы спокойно воспринимал себя как девушку. И, по-моему, нам это удалось. Малфой поджал губы и вновь склонился над Грейнджер, которая с чувством выполненного долга расслабилась, развалившись в кресле, и уже начинала косо поглядывать в сторону бутылки, которую брал слизеринец. — Да, Грейнджер, вы с Уизли просто молодцы, повесить бы вам медальки за старание и как следует придушить ими, — сквозь зубы процедил Драко. — Малфой! — возмущённо вскрикнула Гермиона. — Что Малфой? — в голосе слизеринца не было ни намёка на дружелюбие. — Грейнджер, ну ты же умная девушка, так ответь мне, как же дальше действует твой план, а? — брови Малфоя вопросительно приподнялись. Гермиона, нахмурившись, недоумевающе посмотрела на парня. — В смысле? — Я имею в виду антидот, — пояснил слизеринец. Девушка задумчиво почесала голову, ещё несколько секунд пребывая в недоумении, прежде чем её наконец-то посетило озарение. — А, ты про то, что если Снейп сделает зелье… — воскликнула девушка. — Когда, — поправил её слизеринец. — Что, прости? — Не если, а когда Снейп сделает зелье, — Малфою не нравилось, что даже Грейнджер считает возвращение Поттеру прежнего облика чем-то маловероятным. — А, ну тогда он… — Гермиона замялась, не зная, что сказать. Не признаваться же Малфою, что она об этом и не думала совсем. — Эм, ну он вновь будет вести себя как парень и делать все эти мальчишеские дела, — уверенно заявила девушка, но тут же робко добавила: — Наверное. Это в моей теории. Ещё немного и Малфой мог бы подумать, что перед ним сидит Уизли, выпившая оборотного зелья с волосом Грейнджер. Однако это было практически невероятно, поэтому Малфой пришёл к выводу, что пагубное влияние Джиневры на людей, скорее всего, намного сильнее, чем он себе представлял. — А в моей теории, Грейнджер, ты просто дура, — сказал Малфой, отстранившись и отходя в сторону. Не сказать, что слова гриффиндорки его сильно удивили, что-то подобное он и предполагал, однако всё же надеялся, что у магловской заучки окажется больше мозгов. Гермиона сидела, потупив взгляд. Она знала, что Малфой по-прежнему стоит рядом, но не имела ни малейшего понятия, что ещё она могла сказать. Девушка была не в силах сейчас толком сообразить, для чего слизеринцу всё это нужно и что именно ему не понравилось в её словах, однако интуитивно чувствовала недовольство и раздражение парня. Грейнджер подняла голову, собираясь поинтересоваться у слизеринца, узнал ли он всё, что ему было нужно, однако в её поле зрения сразу же попала спешащая в их сторону Джинни, и Гермиона захлопнула рот, не успев ничего сказать. Уизли подбежала к подруге, хватая ту за руку и поднимая на ноги. — Герми, как хорошо, что ты здесь! — Джиневра посмотрела на слизеринца и коротко бросила: — Привет, Малфой. — Драко на приветствие не ответил, продолжая внимательно следить за двумя гриффиндорками. Рыжеволосая девушка же вновь повернулась лицом к подруге. — Там… в общем, нужна твоя помощь. Гермиона удивлённо моргнула, но ни сопротивляться, ни что-либо спрашивать не стала, лишь пожала плечами и позволила подруге себя увести. — Там это где, Уизли? — моментально среагировал Малфой, почуяв что-то неладное. Он сразу же последовал за девушками, желая получить ответ на свой вопрос. — Какое тебе дело, Малфой? — не оборачиваясь, спросила Джинни, интонацией явно давая понять, что это не его ума дело. — Вообще-то, это дом Слизерина, а вы здесь просто гости, — напомнил слизеринец, настаивая на своём. — Так куда ты тащишь Грейнджер? Девушка вздохнула, наконец, посмотрев на Малфоя, удостоив его своим вниманием. — В слизеринскую спальню. — Что?! — Малфой даже остановился от неожиданности, когда услышал ответ. Джинни же, не обращая на преследовавшего их парня внимания, и впрямь продолжила свой путь по направлению к слизеринским спальням. Выйдя из ступора и ускорив шаг, Малфой бросился догонять девушек, которые осмелились проникнуть в священные места факультета Слизерин. Конечно, когда тебя окружают несколько десятков пьяных тел, говорить о правилах приличия всё же как-то странно, однако Малфой понимал, что Джиневра вряд ли бы пошла в спальни, прихватив Грейнджер, если только дело действительно не было серьёзным. Едва не споткнувшись о тело какого-то рейвенкловца, нашедшего своё пристанище аккурат возле двери, Драко замер на пороге спальни, поражённо вопрошая: — Какого чёрта?! На одной из кроватей, лёжа в какой-то странной позе в обнимку с бутылкой, уткнувшись лицом в подушку, лежал Поттер, а над ним уже ворковали его гриффиндорские подружки. Вернее, Грейнджер просто присела на кровать, а Уизли встала рядом, скрестив руки на груди, и угрожающе постукивала ногой по полу. Хоть лица гриффиндорца видно и не было, сомнений в том, что это был именно Поттер, у Малфоя не имелось. Платье девушки отлично дополняло слизеринско-зелёное покрывало кровати. Малфой довольно быстро справился со своим удивлением, ведь, всё-таки, он лично видел, как Поттер самозабвенно напивался, так что рано или поздно ему всё равно захотелось бы где-то прилечь. Вот только почему этим местом Поттер выбрал его спальню, слизеринец как-то пока что не понимал. Услышав знакомый голос, Поттер вскинул голову, изумлённо смотря на замершего в проёме Малфоя, который стоял, прислонившись плечом к дверному косяку и скрестив ноги. Гарри резко сел, хватаясь за голову. Очки сползли ему на нос, а от аккуратной причёски сейчас остались лишь спутанные кудри, больше всего напоминая обычное состояние волос гриффиндорца. Драко отметил, что глаза у девушки были слегка покрасневшие, а ещё Поттер шмыгал носом, однако слёз на лице не наблюдалось. — Оо, Маа-а-алфой, конечно, как же без тебя! — протянул Поттер, всплеснув руками, едва не ударив Гермиону по голове. — Зач…чем терять такую возможность вдоволь поиздеваться! Гермиона легонько погладила Поттера по плечу, видимо, пытаясь немного успокоить, но гриффиндорец лишь недовольно скинул её руку. Джинни, прищурившись, посмотрела на Малфоя подозрительным взглядом. — Поттер, у меня такое ощущение, что у тебя есть целый список поступков, которые делают тебя ближе к женской ипостаси. Истерика там тоже есть, да? — в своей манере сказал Малфой, усмехнувшись, когда гриффиндорец показал ему неприличный жест средним пальцем. — Ты в хлам, Поттер. Гриффиндорец фыркнул. — Пошё-ё-ёл нахер, Маа-алфой! — Гарри замахал рукой на слизеринца. — Дерзай, пока… пока он у тебя е-есть, — на последнем слове губы у Поттера задрожали, а сам он со всего размаху вновь упал лицом на кровать. — Эм? — Малфой, пытаясь сообразить, что только что произошло, посмотрел сначала на Грейнджер, которая лишь пожала плечами, а затем на Уизли, желая получить хоть какие-нибудь разъяснения. Джинни демонстративно откашлялась, а затем нарочито громко сказала: — Вашему вниманию представляется пьяная истерика по поводу утери своего мужского достоинства! Не проходите мимо! — Дж…Джинни, ты су-у-ка, — едва слышно промычал Поттер. Уизли промолчала, сделав вид, что его слов не расслышала, зато Малфоя такое замечание немало позабавило. — Никогда бы не подумала, что можно истерить из-за того, что ты девушка, — робко произнесла Гермиона, даже не ожидая, что её слова вызовут такую реакцию со стороны гриффиндорца. В следующую секунду Гермиона увидела перед собой зелёные глаза Поттера, который впритык придвинулся к своей подруге, едва ли не опрокидывая ту на кровать своим возмущением. — Это ужасно, Гермиона! — воскликнул Поттер. — Все смотрят на меня, хотят облапать, и это тело слабое, оно мне не нравится! Чувствуя ещё одну приближающуюся истерику, Малфой прикрыл дверь, проходя вглубь комнаты и вставая позади Джинни. — Поттер, — слизеринец попытался привлечь к себе внимание, однако возмущение гриффиндорца уже было слишком сильным. — А эти сиськи? — теперь Гарри обращался и к Джиневре, он попеременно смотрел то на одну девушку, то на другую. — Посмотри на эти сиськи! — Поттер схватился руками за свою грудь. — Ты не представляешь, как они мешаются! Они большие, они прыгают и они… они мешаются! А ведь так любил спать на животе! Джинни закатила глаза. Малфой услышал, как она тихо пробормотала себе под нос: «Ну да, конечно, даже не имеем ни малейшего понятия». — Поттер, — устало вздохнул Малфой, нащупывая в кармане палочку. По его мнению, немного Агуаменти будет как раз кстати. — А менструации?! — дальше восклицал Поттер, срываясь чуть ли ни на визг. — Вы можете себе это представить, а? Нет, не можете! — Гарри упал спиной на кровать, положив руки себе на живот. — Такое ощущение, словно твоя собственная матка сжирает тебя изнутри, — гриффиндорец начал руками «вгрызаться» себе в живот. — Ням-ням-ням. — Эм, Гарри, но мы тоже как бы… — тихим голосом попыталась вставить своё слово Гермиона, однако Поттер настолько был увлечён описанием своих страданий, что просто не слышал её. — Но хуже всего то, что все хотят затащить тебя в постель! Абсолютно все! Даже твой… — Поттер запнулся, всхлипнул и завыл: — Лу-у-уший дру-у-уг… уууу. — Рон опять приставал? — спросила Джинни, смотря на корчившегося на кровати друга. Гарри закрыл лицо ладонями и кивнул. Гермиона придвинулась поближе к Поттеру и взяла его за руки, пытаясь убрать их от лица. — Гарри, раньше тебя точно так же все мечтали затащить в постель, — мягко начала Грейнджер, — просто хотели этого преимущественно девушки, которые были намного слабее тебя, да и ты просто не обращал тогда на них никакого внимания. — Но ведь это ещё не всё, Гермиона! — захныкал Поттер и стукнул рукой по кровати. — Самая главная, просто катастрофическая проблема в том, что я чёртов Гарри Поттер, победитель Волдеморта! — Гарри вновь принял вертикальное положение, поправляя съехавшие очки. Он, кажется, совсем позабыл, что кроме Джинни и Гермионы в комнате находится ещё и Малфой, который сейчас просто молча наблюдал за происходящим, однако идея с Агуаменти всё ещё казалась ему достаточно хорошей. — Все хотят либо заполучить меня и мою славу, либо унизить, а теперь это тело дало им ещё один повод для издевательств. Теперь каждый мечтает поиметь Гарри Поттера! — девушка всплеснула руками. — Конечно, ведь это такая прекрасная возмо-о-ожно…ность. — Ну что ты, Гарри, — Гермиона осторожно приобняла друга за плечи и прижала к себе, — никто не хочет унизить тебя, и дело совсем не в том, что ты Гарри Поттер. Гриффиндорец, прижавшись к девушке, поднял на неё свои большие глаза, до краёв заполненные поданной Грейнджер надеждой. — Правда? — тихо спросил Поттер, желая услышать только положительный ответ, однако стоило только Гермионе открыть рот, как за неё быстро ответила Джинни. — Конечно, — широко улыбнувшись, сказала Уизли. — Они просто хотят трахнуть тебя. Гарри посмотрел на Джинни заблестевшими глазами. Его губы задрожали, а сам он хотел что-то сказать, однако лишь открыл и закрыл рот, словно рыба, а затем упал на кровать, разразившись громкими рыданиями. — Джинни! — вскрикнула Гермиона, поражённая бестактностью подруги. — Мерлин, Уизли, ты что, выросла среди великанов? — озлобленно спросил Малфой, думая уже не о заклинании воды, а об Сектумсемпре для языка рыжей гриффиндорки. — Ох, заткнись, Малфой, — раздражённо отмахнулась от него девушка. — Я вообще не пойму, что ты здесь делаешь. — Это моя спальня, вообще-то, рыжая ты дура, — гневно ответил слизеринец. Джинни, не вытерпев, обернулась, сталкиваясь нос к носу с Малфоем. Высокие каблуки позволяли ей быть почти наравне со слизеринцем, однако Драко всё равно был выше, да и гневный взгляд рыжей не производил на него никакого должного впечатления. — Ой, вот только не надо сразу начинать, — недовольно воскликнула Джиневра. — То моё, это моё… — Уизли, какая же ты всё-таки лицемерная сучка, — с презрением сказал Малфой, припоминая, как ещё некоторое время назад Уизли сама вешалась ему на шею. Ему даже стало на миг интересно, что в голове этой девчонки заставляет её так кардинально менять своё отношение к людям. — А ты мерзкий… — Тсс! — громко шикнула на них Гермиона. Джини удивлённо посмотрела на подругу. — Чего шипишь? — спросила Уизли. Девушка указала на кровать. — Похоже, Гарри уснул. Малфой с Уизли синхронно повернули голову в сторону Поттера. Гарри по-прежнему лежал на кровати, уткнувшись в неё лицом, но его тело больше не сотрясалось в рыданиях, а дыхание было размеренным и спокойным. Гермиона осторожно пальцами убрала чёрные пряди волос с лица девушки и заправила их за ухо. Грейнджер оказалась права — Поттер действительно уснул. — Да, и сделать это надо было именно на моей кровати, — понизив голос, с недовольством сказал Малфой. — Просто отлично. Гермиона виновато посмотрела на него и беспомощно развела руками. — Как будто ты не можешь поспать где-либо ещё. На полу, к примеру, — небрежным тоном обронила Джинни. — Какая разница? Здесь везде куча тел намешана, всем плевать, где и чья кровать. Драко посмотрел на соседнюю постель, где, свалившись в кучу, спали сразу три тела. Их руки и ноги сплелись между собой, что было непонятно, где начинается один человек, и где заканчивается другой. Эти трое были явно не из этой спальни, однако Малфою было фиолетово, кто спит на кровати Забини. А вот его кровать — совсем другое дело. Решение в голове слизеринца возникло сразу, и он нисколько не думал над тем, правильно ли он поступает или нет, и к чему это может привести. Ему просто нужно была его кровать, но это невозможно, пока на ней лежал Поттер, поэтому всё, что требовалось, — убрать Поттера, в чём Драко особой трудности не видел. Обойдя кровать и подойдя к Поттеру со спины, Малфой наклонился к спящей девушке, осторожно просовывая одну руку под шею, а другой подхватывая под коленями. Веса в теле Поттера-девушки было точно не больше половины центнера, а потому поднять его на руки у Драко не составило большого труда. — Малфой, что ты делаешь? — Джинни подбежала к слизеринцу, преграждая дорогу. — Освобождаю своё имущество от посягательств кое-каких личностей, — ответил Драко, кивая на спящего Поттера. — Я был бы благодарен, если бы теперь вы быстренько сказали мне пароль от вашей обители. Просьба Малфоя была высказана предельно вежливо и была вполне уместной. Парень надеялся, что гриффиндорки окажутся разумными девушками и не будут создавать лишних проблем, однако он недооценил упрямство характера одной рыжей особы. — Пф, ещё чего, — фыркнула Джиневра, — так мы тебе его и сказали. — Заметь, я попросил вежливо, — Драко начинал терять терпение. Не то чтобы ему было тяжело стоять, однако он собирался разобраться со всем как можно быстрее, а из-за упрямой Уизли всё вполне могло затянуться ещё на приличное количество времени. — А ведь у меня отлично получается Империус. — Это незаконно, ты не посмеешь, — уверенным тоном произнесла Джинни, на которую не подействовали угрозы Малфоя. — Уизли, незаконно то, что тебе в магазинах красные вещи продают, — огрызнулся слизеринец. — Министр Магии ужинает у нас каждую субботу, так что твои попытки угрожать просто смешны. — Поняв, что от Уизли мало чего можно добиться, Малфой обратился к Гермионе. — Говори пароль, зазнайка. — Перуанский змеезуб, — сразу же ответила гриффиндорка, чем заслужила обиженный взгляд Джиневры, которая мысленно уже обвинила её в предательстве. Но Грейнджер не обратила на подругу должного внимания. Что бы там Малфой не говорил, вряд ли он действует из плохих побуждений. Девушка прекрасно помнила и войну, и заслуги слизеринца, и в данный момент для неё это было достаточной гарантией того, что Малфой не собирается причинять Поттеру вреда. Открыв перед слизеринцем дверь, Гермиона добавила: — Гарри теперь живёт со мной в одной спальне. — Спасибо, Грейнджер, — едва слышно поблагодарил Малфой и вышел из комнаты. В гостиной все были слишком увлечены, чтобы замечать чудную картинку Поттера, спящего на руках у Малфоя, так что из подземелий Драко ушёл без каких-либо проблем и, можно сказать, что незамеченным. Благодаря Дамблдору, который приказал Филчу не гоняться по коридорам за учениками, так как у них есть уважительная причина не спать, спокойно добраться до башни Гриффиндора не составляло для Малфоя большого труда. Поттер спокойно спал, бормоча во сне какие-то непонятные слова, разобрать которые Драко был не в силах. Всю дорогу он даже почти и не смотрел на девушку, которая тихо сопела, уткнувшись ему в грудь. Каждый раз, находясь рядом с Поттером, Малфой испытывал странные чувства, точно такие же, как и когда ему приходилось разговаривать с прежним Поттером. Не будь Драко геем, он бы и не стал обращать на это внимание, однако он им был и точно знал, что девушки ему не нравятся. Совсем. Но, похоже, рано или поздно всегда находятся исключения. Спокойный путь Малфоя нарушила небольшая заминка с портретом при входе в башню. Сначала Полная Дама была недовольна тем, что её разбуди посреди ночи, а затем заявила: — Ты не с нашего факультета, — Дама упрямо поджала губы, не желая пускать непрошеного гостя. — Да, но вот это тело с вашего, — сказал Малфой и взглядом указал на Поттера. Полная Дама посмотрела на спящую девушку, признавая в ней ученика Гриффиндора, однако оставалась непреклонной. — Да, но это не значит, что я вас пропущу, молодой человек, — тряхнув головой, проговорила Дама, продолжая упрямиться. — Мало ли чем вы там… — Перуанский змеезуб, — не желая больше ничего выслушивать, громко сказал Малфой, с удовлетворением смотря, как портрет против собственной воли открывает проход в башню. — Как хорошо, что эти чёртовы портреты не могут противостоять правильному паролю.* За время войны Драко хоть и нечасто, но бывал в башне гриффиндорцев, чтобы достаточно хорошо знать расположение той или иной спальни. Слизеринец, правда, мог бы оставить Поттера на диване, однако делать этого не стал, потому как сомневался в удобстве гриффиндорской мебели, да и вряд ли Поттер сам бы был в восторге, проснувшись утром в гостиной собственного факультета в не самом лучшем виде. Драко знал, где находится кровать Грейнджер, и подозревал, что кровать Поттера должна быть где-то поблизости, однако желания разгадывать загадки у слизеринца не было, поэтому спящую девушку он положил на кровать Гермионы, уверенный в том, что та не будет против. Укрыв свернувшегося калачиком Поттера кричаще-красным гриффиндорским покрывалом, Малфой снял с него очки и положил рядом на тумбочку. Отойдя от кровати, слизеринец в последний раз взглянул на девушку и сказал вслух сам себе: — Да, Малфой, ты просто… — вздохнув, Драко развернулся, выходя из комнаты. — Угораздило же.