А глаза-то у тебя — мамины

Если вы встретите ошибки, пожалуйста, укажите их в ПБ. Что хуже — услышать оскорбительные обвинения в свой адрес или понять, что они обоснованы и правдивы — Гарри, спустя достаточное количество самобичевания, так и не понял. Наверное, всё вместе. Прошло уже прилично времени с того момента, как Малфой, предварительно высказав всё, что так давно желало сорваться с языка, ушёл, оставив Поттера сидеть на холодном полу Астрономической башни. Часов у Гарри не было, а потому точного времени сказать он не мог, однако солнце уже давно сменило своё положение, поднимаясь всё выше на небе, да и заднее место гриффиндорца уже порядком замёрзло. Всё указывало на то, что Поттер довольно-таки сильно засиделся, пытаясь первые полчаса остановить слёзы, капающие прямо на рукава свитера, а затем понять, в какой же момент всё пошло не так. Словно кинолента перед глазами стали проноситься события последних недель, начиная с самого начала нового года. Хогвартс-экспресс. Ни один ученик не стоит просто так, стоит только Поттеру пройти мимо. Девушки хихикают в сторонке, изредка бросая взгляды из-под накрашенных магической тушью ресниц; кто-то беспардонно тычет пальцем, слишком громко произнося его имя и прибавляя: «Это же он победил Волдеморта!». Младшекурсники жмутся друг к другу, молча смотря большими глазами на нового национального героя Магической Британии, а самые смелые подходят и просят автограф. Гарри неловко, он вымученно улыбается и спешит запереться в купе вместе с друзьями. Слишком ли много внимания? Безусловно, да. Отличается ли оно от того, что Поттер ощущает сейчас? Не стоит в этом и сомневаться. Если раньше его воспринимали как Героя, с уважением, а некоторые даже со страхом, то сейчас Поттер чувствовал себя объектом. Вещью, которой все хотят обладать. Затем происшествие с зельями и кабинет директора. Дамблдор говорит ему попытаться смириться и принять своё женское обличье, но у Поттера слишком сильный шок, чтобы адекватно воспринимать его слова. Фраза воспринимается больше как оскорбление, чем дельный совет, но ведь старик был прав. По существу, первое время Гарри никак не хотел принимать сложившуюся ситуацию, и от этого ему становилось только хуже в моральном плане. Дамблдор сказал «смириться и принять», но разве это означает, что ему нужно перекраивать свою жизнь и окончательно становиться девушкой? Первое домогательство Рона. Сразу же после шокирующего перевоплощения. Гарри не смог сразу сориентироваться, или же, скорее, не хотел осознавать, что его друг на самом деле делал то, что делал. В предательство близких людей не всегда так легко поверить. Возможно, если бы он сразу поставил Уизли на место, всё было бы по-другому, но что сделано, то сделано. С этим можно разобраться и сейчас. Джинни и Гермиона, сразу же наряжающие его в женские вещи, которые, по мнению Поттера, слишком откровенны и заставляют чувствовать себя ещё хуже, однако он не так уж сильно сопротивляется, потому что вера в своих друзей сильнее. Он не противится и дальше, когда подруги настоятельно убеждают его говорить о себе в женском роде. Поттер довольно быстро сдается. Он чувствует себя пластилиновой куклой, которой умело руководят, но продолжает верить, что всё, что делается, только на пользу. Это ведь Джинни и Гермиона. Возможно, он просто слишком истощён войной или просто привык, что все года до этого им также ловко руководил Дамблдор, поэтому и не сопротивляется. Оправдания, конечно, можно придумать любые, но Гарри не думает, что они уместны. Они ничего не исправят. Исправить всё может только он. Издевательство Малфоя, подколы Малфоя, злость Малфоя. Слишком много Малфоя. Слизеринец был везде, куда бы Поттер ни шёл, чаще всего они непременно сталкивались или оказывались в одной комнате, а уж про дежурство и говорить нечего. Сначала издёвки Малфоя раздражали, бесили, как, впрочем, и всегда, затем появилась злость из-за того, что слизеринец позволял себе резкие высказывания в сторону дорогих Гарри людей и лез не в свои дела. Дежурство с Малфоем, ночная прогулка с Малфоем, слова Малфоя… «Самому не противно, Поттер?» Противно. Если бы только слизеринец знал, насколько ему противно от себя, от своей слабости, от того, что довёл себя до такого состояния и что сидит сейчас на полу Астрономической башни, наматывая сопли на кулак, как последний слабак, пытаясь понять, как же всё исправить. Почему он никогда не замечал, что Малфой практически единственный, кто всё это время относился к нему так же, как и раньше, словно Гарри и не менял пол. Слизеринец упрямо использовал мужской род в общении, пытаясь убедить его, что Джинни и Гермиона просто дуры, которые делают только хуже, но Поттер считал, что тот делает это специально, лишь бы позлить, но сейчас… Это больше похоже… как будто Малфой пытался… помочь ему? Гарри поднял голову с колен, вытирая мокрые щёки руками. Если он не решится сейчас, то рискует просидеть здесь до самого вечера, позволяя своей жизни и дальше катиться под откос. Поттер поднялся на ноги, отряхивая испачканную в пыли юбку, в последний раз хлюпнул носом, поправил очки, весь выпрямился, и сделал первый шаг вперёд, готовый к новым подвигам. Хватит. Он всё разрушил, он же и исправит. Поттер он или не Поттер, в конце-то концов? Если бы Волдеморт был жив, то он точно испугался бы решительности, промелькнувшей в зелёных глазах непобедимого гриффиндорца.

* * *

Для начала нужен план, решил Поттер, возвращаясь обратно в гриффиндорскую башню. Гарри не очень-то хотелось сейчас встречаться с Джиневрой, однако ради спокойной, как надеялся гриффиндорец, жизни можно было и потерпеть. Начавшие оживать ученики постепенно заполняли гостиную Гриффиндора, расположив свои тела на креслах и диванах. Хватаясь за головы и опустошая графины воды, гриффиндорцы стонали и проклинали слизеринцев (хотя те, вообще-то, не спаивали их насильно), а Поттер с радостью отметил, что никого из Уизли среди умирающих нет. Поднявшись по лестнице, Гарри, сам не зная зачем, постучал в дверь, прежде чем войти в комнату. Поттер не знал, говорили ли о чём-то после его ухода Джинни и Гермиона, однако напряжение, стоящее в комнате, можно было резать ножом. Гриффиндорец осторожно прикрыл дверь и молча прошёл вперёд, кидая короткий взгляд на замершую у стены Джиневру, а затем слегка улыбнулся сидящей на кровати, но уже полностью одетой Гермионе. Стоило Гарри подойти к своей кровати, как Джинни, не говоря ни слова, вышла из комнаты, громко хлопнув дверью. Поттер обернулся и пожал плечами. Остынет. — Не обращай на неё внимания, я с ней уже поговорила, — сказала Гермиона, перебираясь на край кровати. — Через какое-то время её мозги встанут на место. Гарри кивнул, соглашаясь. — Я не думаю, что у меня сейчас есть желание её слушать, но и как подругу я терять её не хочу, — Поттер вздохнул, подходя к большому шкафу с вещами и распахивая широкие дверцы. Медленно осматривая вещи, гриффиндорец мысленно сокрушался на тот счёт, что ему опять выпала очередная дилемма. — Это может подождать, а пока что… Гарри сосредоточенно осматривал вешалки с вещами, сразу отбраковывая всё, что было в стиле Джинни, и всё больше мрачнел, не находя нужной ему одежды. Но ведь он точно помнил, как в Хогсмиде купил парочку невзрачных вещей, наподобие тех, что носил раньше, словно чувствовал, что они ему ещё пригодятся. — Что ты собираешься делать? — спросила Гермиона, наблюдая за действиями друга. Поттер стоял спиной к девушке, с головой погрузившись в недра огромного шкафа с заклятием незримого расширение, но подругу он мог видеть в зеркале на дверце. — Исправлять всё, что натворил, — отозвался Гарри, издавая радостный возглас: под руки наконец-то попались искомые вещи. Совершенно обычные и невзрачные чёрные джинсы и рубашка как будто бы всегда и были в гардеробе Поттера, лишь только размер их намного меньше, чем у всех его старых вещей. Если уж он собрался возвращать прежнего Поттера, то он должен выглядеть как прежний Поттер, тем более что вся эта неудобная, короткая и облегающая одежда ему жуть как надоела. — Я докажу, что я не тряпка, — бормотал Гарри, надевая на себя новые вещи, — что я такой же, как и раньше. Гермиона удивлённо смотрела на друга, пытаясь понять, что же такого, заставившего гриффиндорца говорить и вести себя таким образом, произошло за это время. Внезапная догадка озарила девушку. — Ты… встретила Малфоя! — воскликнула Грейнджер, подпрыгивая на кровати. — Вот почему тебя так долго не было! — Встретил, Гермиона, — исправил подругу Поттер. — Я Гарри. Ни Гарриет, ни Шерри, ни новая подружка Джинни, ни кто-либо ещё. Я Гарри, просто Гарри, — гриффиндорец продолжал шокировать Гермиону своими словами. — Парень, временно запертый в этом теле, но не распускающий сопли по этому поводу, и уж тем более не собирающийся становиться девушкой, — Поттер вновь нырнул в шкаф. — Ты говоришь, меня долго не было? Гарри нетерпеливо отбрасывал в сторону многочисленные коробки с туфлями на огромных каблуках, при виде которых ноги гриффиндорца сразу же начинали ныть, вспоминая ту боль, которую приносила вся эта недешёвая красота. — Да, ты ушёл два часа назад, — ответила Гермиона. Теперь настал её черёд удивлять Поттера. Он, конечно, знал, что прилично отсутствовал, однако не думал, что настолько. — Я уже хотела идти тебя искать. — Мне нужно было подумать. Гарри вылез из шкафа с коробкой своих старых, любимых и невозможно удобных кед, которые бы больше не променял ни какие туфли на свете. Хватит с него экзекуций, называемых красотой и модой; у него своя мода и своя красота. — Это из-за Малфоя, да? — догадалась Гермиона. — Он что-то тебе сказал. Выдержав долгую паузу, гриффиндорец ответил: — Он… сказал очень правильные вещи, Герм, — Гарри выпрямился перед зеркалом, внимательно рассматривая своё отражение. — Не одолжишь мне резинку для волос? — У тебя есть план? — Гермиона встала с кровати, подходя к Поттеру и вкладывая в его руку тонкий ободок ткани. — Да, для начала мне нужно разобраться с Роном раз и навсегда, — твёрдо сказал Гарри, смотря на отражение подруги в зеркале. — Произошедшее вчера было последней каплей. Нужно поставить его на место, а заодно, желательно, и всех остальных. — Поттер затянул волосы в тугой хвост на затылке и повернулся лицом к Гермионе. — Я достаточно грозно выгляжу? Грейнджер нахмурилась и окинула друга с ног до головы изучающим взглядом. — Ты похож на себя прежнего, — задумчиво пробормотала Гермиона. — В смысле, я, конечно, вижу не парня, но одновременно передо мной как будто бы прежний Гарри, — девушка ободряюще улыбнулась. — Я вижу тебя, твой внешний вид не имеет значения. Поттер благодарно обнял подругу. Он был рад, что рядом ещё оставались близкие люди, которые относились к нему так, как и прежде. — Хорошо бы и все видели так, как ты, — вздохнув, тихо сказал Гарри, выходя из комнаты. Гермиона подумала о том, что, возможно, она знает такого человека, но вслух ничего не сказала, молча последовав за другом.

* * *

Найти Рона не составило особого труда. Гарри знал, что большинство учеников, среди которых был и Уизли, любят собираться во дворе Хогвартса и играть в магические спортивные игры, заменяющие им квиддич и чем-то похожие на магловские футбол и баскетбол. Но на всякий случай Поттер всё же воспользовался картой Мародёров, отметив, что кроме бывшего друга там собралась почти что половина Хогвартса, а движущиеся точки на карте говорили о том, что многие также спешат к ней присоединиться. Гарри одновременно радовало большое количество людей, ведь тогда другие сто раз задумаются, прежде чем повторять ошибки Рона, но с другой стороны, Поттер испытывал волнение. Ведь он был один, а людей слишком, слишком много. Гриффиндорец был рад, что Гермиона решила пойти вместе с ним; её присутствие помогало волнению становиться меньше и внушало чувство защищённости и поддержки. Рыжая голова Рона факелом горела среди толпы веселящихся школьников, гоняющихся за заколдованным мячом. Похоже, все присутствующие очень быстро избавились от последствий вчерашнего вечера, наверное, даже мадам Помфри сжалилась и дала ученикам кое-какие зелья, иначе бы ещё недавние полуживые не бегали бы с таким энтузиазмом. Гарри остановился в нескольких шагах от собравшихся вместе учеников, не желая, чтобы его присутствие было замечено раньше, чем нужно, хотя некоторые, сидевшие близко, всё же обратили на него внимание и теперь поглядывали с интересом. Он должен показать им, что ничего не изменилось. Многие люди боялись Гарри Поттера, потому как тот, кто победил могущественного тёмного волшебника, и сам должен обладать не меньшей силой. Настало время напомнить им это. — Рональд Уизли! Голос Гарри даже без Соноруса прозвучал достаточно громко, чтобы толпа галдящих учеников медленно затихла, останавливаясь и оглядываясь по сторонам, ища того, кто осмелился прервать их веселье. — Рональд Уизли, — уже тише позвал Поттер, стоя под пристальными взглядами десятков пар глаз. Некоторые смотрели удивлённо, некоторые — с предвкушением, словно знали, что сейчас можно будет насладиться маленьким шоу; кто-то позволил себе откровенно насмехаться, свистнуть и крикнуть нахальный комментарий из толпы, впрочем, таких людей Гарри сразу пригвоздил к месту взглядом, заставляя замолчать. Каждый смотрел на сложившуюся ситуацию по-разному, и только у одного в глазах был страх. Рон одиноко стоял в центре, окружённый кругом из учеников, которые отрезали ему все возможные пути к спасению. Гарри не спеша двинулся вперёд, вынимая из кармана палочку и надеясь, что со стороны он выглядит так же устрашающе, как и в своих мыслях. По крайне мере, бледнеющее лицо Рона это подтверждало. Как только гриффиндорец приблизился к Уизли, «круг» за его спиной замкнулся. — Я думаю, ты догадываешься, о чём я хочу с тобой поговорить, — вкрадчиво начал Гарри, крутя палочку в руках, с каждым шагом приближаясь к Рону, который был белее простыни, весь сжался, словно становясь меньше, и попятился назад. — Эм, Гарри, может, не здесь? — робко сказал Уизли, но Поттер покачал головой, отметив, как же его бывший друг сейчас жалко выглядит. — Нет, Рон, именно здесь, — Гарри подошёл к Уизли, поднимая голову и смотря тому в глаза. Из-за большой разницы в росте гриффиндорцу приходилось смотреть на Рона снизу вверх, однако по ощущениям было совсем наоборот. — Чтобы и другие слышали, какая же ты скотина, учились на твоих ошибках и не повторяли их. — Со всех сторон послышались перешёптывания учеников, некоторые из них до сих пор не были в курсе происходящего. — У меня мало времени, так что постарайся покороче объяснить, какого хрена это вообще было?! На последней фразе Гарри перешёл на крик, угрожающе сжимая палочку в руке. Рон выставил вперёд руки, пытаясь подойти ближе, но гриффиндорец отрицательно качнул головой, не желая, чтобы его личное пространство было нарушено, тем более Роном. — Гарри, это не я, — Поттер скептически изогнул бровь, услышав настолько нелепое оправдание. — То есть я, но я не виноват! — ещё немного, и можно было подумать, что Рон в следующую же секунду расплачется. — Понимаешь, просто ты выглядишь очень красиво и… Не сдержавшись, Гарри презрительно фыркнул. — И локти у меня такие соблазнительные. Да-да, плавали – знаем, — усмехнулся Поттер, скрестив руки на груди, как бы невзначай демонстрируя свою волшебную палочку. — Как мило с твоей стороны винить меня, Ронни. Глаза «Ронни», кажется, вот-вот готовы были выпасть из орбит. Боялся ли он Гарри? Безусловно! И в данный момент он всячески пытался оправдать себя в его глазах и в глазах всех невольных зрителей, столпившихся вокруг, однако каждая сказанная им фраза сразу же оборачивалась против него — Гарри, что ты, я совсем не это имел в виду… — залепетал Рон, — нет, что ты… мы ведь друзья… — Друзья?! — Поттер невесело рассмеялся. — Да ладно? — Но неужели из-за одного случая… Гарри еле сдерживался от того, чтобы не запустить в Уизли пару-тройку заклинаний, ибо слушать его бессовестную ложь и наблюдать жалкие попытки уйти от ответа не хватало никакого терпения. — Одного? — возмущённо вскрикнул Поттер. — У тебя проблемы с памятью? Знаешь, я могу напомнить тебе все те случаи, когда ты вёл себя как последний мудак. Такое не забывается, знаешь ли, — Гарри сделал пару шагов вперёд, подходя почти вплотную к Уизли, кривясь от отвращения при воспоминании о поцелуе в туалете. — И ещё, мне кажется, что ты никак не можешь кое-что понять. До тебя никак не доходит, сколько бы раз я тебе ни говорил. Проблема даже не в том, что у моего друга встаёт на меня, Рон, а в том, что парень домогается до девушки, даже когда та сказала «нет», а потом пытается трахнуть её, потому что, видите ли, она просто так соблазнительно выглядит! — Гарри кричал, размахивая рукой с зажатой в ней палочкой, не обращая внимания на увеличивающиеся перешёптывания в толпе, среди которых нашлось немало удивлённых услышанными словами. — Я даже не беру в расчёт то, что мы с тобой БЫЛИ грёбанными ЛУЧШИМИ друзьями, Рон Уизли! — Гарри прищурился, понижая голос. — Что-то раньше, когда я был одного с тобой пола, я не замечал всей этой любви и страсти. Не знаешь, почему? — Я… — Да потому что друзья не трахают друг друга, Рон! — Гарри замолчал, задумавшись. — По крайней мере, без обоюдного согласия… — под нос пробормотал Поттер, затем тряхнул головой, прогоняя неуместные мысли. — И что-то я не припомню, чтобы ты бегал по мальчикам. — Я… — Заткнись! — прикрикнул Поттер, вскидывая руку и наставляя палочку на шею парня. Уизли вздрогнул, задрав голову и шумно сглотнув, опасливо смотря на оружие в руках друга. Бывшего, будет правильнее сказать, друга. — Так вот, Рон, моя смена пола означает лишь временное недоразумение, а не то, что кое-кто получает дополнительную опцию «трахни Гарри, пока он девочка». — Гарри оглянулся по сторонам, как бы давая понять, что эти слова относились не только к Рону. — Так что запомни, Рон, что если я хоть ещё раз услышу, увижу или, не дай Мерлин, почувствую что-то, что не входит в список «то, что делают друзья», а так же если ты окажешься ближе двух метров от моего тела, по крайней мере, до того, как я верну себе прежний облик, я поиграю с тобой в игру «ТРАХНИ РОНА УИЗЛИ МЕТЛОЙ ПОТОМУ ЧТО ОН ГРЁБАННЫЙ НЕДОУМОК»! — голос Поттера разносился по всему школьному двору, доходя до каждого ученика и обрушиваясь сокрушающейся волной на Рона Уизли. Гарри тяжело дышал, в горле першило от крика, на который он переходил, сам почти того не замечая. Переведя дух, гриффиндорец спросил, уже тише: — Ты всё понял? — чересчур сильный кивок рыжей головы. — А теперь скройся с глаз моих, друг. Рон попятился назад, разворачиваясь и пробегая через толпу расходящихся в стороны учеников. Гарри смотрел на удаляющуюся фигуру Уизли, у которого разве что пятки не сверкали, и чувствовал, как один из огромных грузов падает с его плеч и одной проблемой сразу же становится меньше. Как только Рон скрылся в стенах замка, Гарри, победно ухмыльнувшись, с гордо поднятой головой развернулся, смотря по сторонам на медленно расходящихся учеников, явно впечатлённых только что увиденной картиной. Поттер уже собирался возвращаться обратно к Гермионе, чтобы с тем же величественным видом победителя покинуть это маленькое поле боя, где он выступил победителем, но резко замер, чувствуя, как улыбка сползает с его лица. Отправляясь сюда, Гарри лишь мельком рассмотрел карту Мародёров, особо не присматриваясь, кто именно из учеников собрался во дворе, и имя Малфоя он благополучно не заметил, не ожидая, что слизеринец окажется здесь. Малфой стоял в стороне, прислонившись плечом к каменной стене и скрестив руки на груди, и по его глазам, внимательно смотрящим на Поттера в ответ, Гарри понял, что слизеринец был здесь от начала и до конца его, так называемого, выступления. Лицо Малфоя не выражало ничего, оно застыло каменной маской, и Поттер не мог понять, что именно чувствует слизеринец в данный момент и какова его реакция на всё произошедшее. Хотелось подойти, сказать что-нибудь и услышать что-то такое типично-малфоевское в ответ, однако вряд ли это было возможно после сказанных утром слов. На удивление, Гарри не чувствовал сильной обиды, но он не был уверен, что Малфой изменил своё отношение. Нет, он не будет улыбаться, что-то говорить и, тем более, подходить. У его воистину триумфального выступления должен быть и соответствующий конец. Гарри первым отвёл взгляд, отвернулся, тряхнул головой, ещё выше задрав подбородок, как бы всем своим видом говоря: «Выкусил, да?». Поттер чувствовал на себе пристальный взгляд, и знал, что за ним наблюдают. Лишь отвернувшись, он позволил себе слегка улыбнуться. Найдя в толпе Гермиону, гриффиндорец быстрым шагом направился к подруге, желая быстрее покинуть это место и вернуться к себе в комнату. — Ну как? — одними губами спросил Гарри у Грейнджер, чувствуя, как его охватывает запоздалое волнение. Гермиона широко улыбнулась, показывая поднятые вверх большие пальцы рук, и также одними губами отвечая: «Супер». Ей-Мерлин, да ведь он почти как грёбаная королевка.