А глаза-то у тебя — мамины

Прошу прощения за задержку. Возникли трудности.

Если вы встретите ошибки, пожалуйста, укажите их в ПБ. Гарри Поттер был абсолютно нормален, и ничто не давало повода усомниться в этом. Он пребывал в здравом уме и твёрдой памяти, его самочувствие находилось где-то на отметке «превосходно», а настроение было прекрасным; дела можно было назвать отличными, сегодняшний день он считал достаточно хорошим и… да, он действительно стоял в одном из тёмных углов слизеринских подземелий, внимательно следя на Карте Мародёров за приближающейся точкой с именем «Драко Малфой». Ну ладно-ладно, вы можете сказать, что Гарри Поттер спятил. Но только самую малость! А всё началось с того, что с самого воскресенья гриффиндорцу так и не выпала возможность поговорить с Малфоем с глазу на глаз, да и вообще поговорить. Все эти два дня слизеринец будто бы и забыл про его существование, ведь всё вокруг словно специально мешало хотя бы раз, хотя бы на пять минут оказаться на расстоянии ближе, чем несколько метров. За эти дни Гарри вдруг понял, что уроков со слизеринцами у них на самом деле ужасно мало. Три дня из пяти они вообще не пересекаются со змеиным факультетом, и они выпадали как раз на первые дни недели. Поттер, конечно, видел Малфоя на переменах между уроками, за обедами и ужинами в Большом зале, однако ни одной (вы можете себе такое представить?!) возможности остаться со слизеринцем наедине. Да как такое вообще возможно? В общем, на третий день терпение Поттера стало понемногу кончаться, и он решил, как говорится, взять венгерскую хвосторогу за её хвост с острыми рожками. Дождавшись большой перемены между уроками, Гарри спустился в подземелья, направившись к кабинету Снейпа, чтобы поинтересоваться насчёт зелья. Зельевар, стоило гриффиндорцу только открыть рот, сразу же вышвырнул его за дверь, далеко не прозрачно намекая, что его антидот ещё не готов. В общем, он одновременно совместил приятное с полезным и нашёл довольно убедительное объяснение своего пребывания здесь на случай, если один небезызвестный слизеринец начнёт задавать вопросы. Ещё не хватало, чтобы Малфой подумал, что он его тут караулит. Отойдя от кабинета Снейпа, Гарри притаился недалеко от входа в слизеринскую гостиную и вытащил Карту Мародёров, которую специально захватил с собой на уроки, чтобы потом не тратить время и не бегать в башню Гриффиндора. И уже через пять минут точка с именем «Драко Малфой» начала быстро приближаться к точке «Гарри Поттер». Гарри еле слышно прошептал: «Шалость удалась», — и быстро убрал карту в школьную сумку, прислушиваясь к тихим шагам, которые с каждой секундой становились громче. Малфой, конечно, умеет ходить так тихо, что и дементор не заметит, но сейчас, в пустом и тихом коридоре, его навыки явно не работали. Поттер вздохнул, досчитал до трёх и резко вывернул из своего укрытия, имитируя эффект неожиданности, едва ли не врезаясь в вовремя затормозившего слизеринца. Удивление, отобразившееся на лице Драко, длилось всего лишь считанные доли секунд, затем Малфой вернул себе обычную маску холодного безразличия, выразительно приподнимая бровь, явно собираясь поинтересоваться, какого соплохвоста гриффиндорец здесь забыл, но Поттер оказался быстрее. — Не-не-не, молчи, Малфой, — Гарри слегка привстал на носочки, поднимая руку и прижимая палец к губам слизеринца. — Да, это Поттер, нет, у меня всё в порядке с головой, и, опережая вопросы, мне просто нужно с тобой поговорить, — Поттер стойко выдержал пристальный и колюче-холодный взгляд, так некстати подумав о том, что он стоит слишком близко к Малфою. А ещё губы у слизеринца были на удивление тёплыми. — Просто ты, я, эти жутко мрачные подземелья и разговор, о`кей? Малфой убрал поттеровскую руку от своего лица. Этот жест показался Гарри каким-то слишком резким и даже немного грубым. Драко вздохнул, оглянулся по сторонам, проверяя, нет ли где лишних пар любопытных глаз, и, схватив Поттера за мантию, утянул в тот же самый угол, в котором ещё недавно прятался гриффиндорец. Гарри сдавленно пискнул, но сопротивляться у него не было никакой возможности. — Ты невыносим, — прошипел Малфой, подталкивая Поттера к стене. — Да-да, я знаю… ауч! — Гарри сморщился, когда его голова несильно стукнулась о камни. — Можно поаккуратней? Слизеринец пропустил его возглас мимо ушей, продолжая смотреть как на помеху. — Чего тебе нужно, Поттер? — тон Малфоя был точно таким же резким, как и тогда в Астрономической башне. И это заставило Гарри внимательнее присмотреться к слизеринцу. Малфой стоял, опершись одной рукой о стену и лишая гриффиндорца всяких путей к отступлению. Его мантия была расстёгнута, демонстрируя безупречного вида школьную форму, а волосы зачесаны назад и собраны в хвост, перетянутый чёрной лентой. Сумка с учебниками свободно висела на плече, но даже она смотрелась идеально. И вообще, весь образ Малфоя был… слишком идеальным. И слишком отталкивающим. Ни его взгляд, ни его голос не покидало презрительное выражение, граничащее с тем пренебрежением, увидеть которое гриффиндорец и боялся. Гарри вдруг захотелось ударить себя по лицу, сильно, чтобы аж в глазах потемнело, потому что нельзя, нельзя быть таким дураком. Кто вообще ему сказал, что Малфой будет рад его видеть и с удовольствием выслушает, а затем они возьмутся за ручки и вместе убегут в закат? Ведь в тот раз слизеринец ясно дал понять своё отношение ко всему это и в особенности к нему самому. «Зато мне противно, Поттер» — Ничего мне не нужно, Малфой-мне-на-всё-до-гиппогрифа-поэтому-я-буду-холодным-и-грубым-засранцем, просто хотел сказать «спасибо», — опустив взгляд, пробормотал Гарри, чувствуя, как хорошее настроение машет ему ручкой. — Спасибо за то, что вправил мне мозги, больше не буду отнимать у тебя твоё драгоценное время. Пока, — выпалив всё на одном дыхании, гриффиндорец, всё также не поднимая взгляда, поддался вперёд, пытаясь пробиться через слизеринца и уйти как можно дальше, однако Малфой не спешил его отпускать. Рука, преграждавшая путь, напряглась ещё сильнее, заведомо обрекая на провал все попытки к бегству. — Стоять, Поттер, — голос Малфоя прозвучал тихо и как будто бы через силу, словно что-то внутри слизеринца сопротивлялось, протестуя против сказанных слов. Гарри из-под ресниц осторожно посмотрел на парня, отмечая чересчур напряжённое лицо и сжатые губы. Смотрел Малфой в сторону, как будто бы кирпичная стена была самым увлекательным зрелищем на свете. — Нельзя… просто так врываться в жизнь людей, то говоря им отстать, то сыпать благодарности, Поттер, — всё ещё гипнотизируя камни, произнёс Драко. Гарри сделал шаг назад, вновь облокачиваясь спиной о холодную стену. Облегчение — вот что почувствовал гриффиндорец, услышав голос Малфоя. Он почему-то был уверен, что на него больше не злятся, а, не увидев в серых глазах ни следа презрения, когда слизеринец наконец-то повернул голову, встречаясь с ним взглядом, лишь убедился в этом окончательно. — И неужели на тебя всегда нужно кричать, чтобы донести простую истину? — Не знаю, — Гарри пожал плечами, слегка улыбаясь. — До тебя вроде никто не пытался. — Гриффиндорец опустил взгляд на свои руки, как будто бы они сейчас больше всего требовали к себе внимания. — Так… ты не собираешься повторять ту большую речь, и мне не надо больше чувствовать себя морально раздавленным, жалким подобием себя прежнего и страдать от отвращения к себе нынешнему? Под конец фразы Гарри всё же коротко взглянул на Малфоя, словно опасаясь его реакции на свои слова. — Что с тобой, Поттер? — спросил слизеринец, позволяя себе чуть-чуть удивиться. По его мнению, поведение гриффиндорца радикально отличалось от того, как он вёл себя до этого. Поттер был уж слишком какой-то весёлый и болтливый. Нет, это не было чем-то плохим, просто после вида Поттера-великомученика, к которому Драко уже привык, такой Поттер был в новинку. — Меня наконец-то перестала волновать вся эта ситуация, вроде как… смирился, — Гарри пожал плечами. — Теперь стало почти что как прежде. Я просто сделал то, что действительно нужно было сделать и сделать давно. И теперь… — гриффиндорец задумался, подбирая подходящее слово, — свобода? — Да, это было… эффектно, — признал Малфой, невольно вспоминая выражения лица Уизли. Он был похож на маленького забитого ребёнка, серьёзно напакостившего, но до конца уверенного в том, что он ни в чём не виноват. Создавалось впечатление, что ещё немного, и Уизли разрыдается, непременно зовя мамочку. Эта картина приносила лишь одно удовольствие, а губы сами собой изгибались в едва заметной улыбке. — О да, я знаю, — с ноткой самодовольства сказал Гарри, тряхнув волосами. — Спасибо. Малфой усмехнулся, склонив голову на бок и смерив гриффиндорца коротким взглядом, значения которого Поттер определить не смог, однако и не ставил себе этого в цель. Он чувствовал себя неприлично счастливым, стоя здесь и разговаривая со слизеринцем, который явно больше не собирался прогонять его, кричать или одаривать безразличным взглядом, от которого всё холодеет внутри. Гарри даже мог поклясться, что в какие-то моменты на лице Малфоя появлялась еле заметная короткая улыбка, которая длилась всего несколько секунд, словно тот на миг терял контроль над своей железной маской безразличия, после чего уголки губ слизеринца вновь возвращались в прежнее положение. Хотя, возможно, Поттеру просто всё это казалось. Мало ли, на что способна фантазия вместе с плохим освещением. Малфой вдруг выпрямился, отступая на шаг назад, протянул руку, беря гриффиндорца за запястье, и потянул его за собой, бросив короткое: — Пойдём. Гарри вскинул брови, посмотрев на слизеринца, удивившись его действиям, но руку вырывать не стал. — Куда? — На занятия, Поттер, — не оборачиваясь, ответил Малфой. Он шёл впереди, как бы ведя гриффиндорца за собой. — Опоздание не является частью моих привычек. Гарри молча кивнул. Он не знал, сколько времени проторчал здесь со слизеринцем, однако он совершенно забыл о том, что впереди его ещё ждут уроки. В голову гриффиндорца закралась мысль о том, чтобы прогулять оставшуюся половину дня, однако если уж опоздания не в стиле Малфоя, тогда что уж и говорить о прогулах. Да и ему пропускать уроки декана своего факультета было себе дороже. Поттер перевёл взгляд на свою руку. Это было… странное ощущение. В девичьем теле запястья были тоньше и уже, и пальцы Малфоя свободно обхватывали его руку. Кожа слизеринца была холоднее, чем его, и именно поэтому Гарри никак не мог перестать обращать внимания на прикосновения прохладных пальцев. Выйдя из подземелий, они сразу же попали в толпу оживлённых учеников, спешивших поскорее перейти из класса в класс. Гарри хотел было спросить Малфоя о том, не привлечёт ли их хождение за ручку лишнее внимание, но, почувствовав какой-то подозрительный дискомфорт, посмотрел по сторонам, тут же сталкиваясь взглядом с Джинни. Девушка стояла возле окна в окружении других учениц Гриффиндора и, прищурившись, прожигала глазами Поттера и Малфоя, а затем красноречиво перевела взгляд на их руки и недовольно поджала губы. Гарри вздохнул, осторожно высвобождая запястье из пальцев слизеринца и вставая рядом с ним, замечая, что Малфой тоже заметил младшую Уизли, однако ничего не сказал, даже не прокомментировал действий Поттера, за что тот был ему благодарен. — Я поговорил с ней. Она больше не злится. Вроде бы, — Гарри скривился, не очень-то веря в свои собственные слова. Малфой ничего у него не спрашивал, однако гриффиндорец чувствовал, что должен хоть что-нибудь сказать. — Правда, я не думаю, что смогу относиться к ней так же, как и раньше. Не уверен, что я хочу, — Поттер вздохнул и помотал головой. — Не знаю, что с ней произошло, но… Она разозлилась из-за того, что было на вечеринке… или после неё, — Гарри перевёл взгляд на Малфоя и чуть тише добавил: — Не знаю, зачем я это тебе говорю… — Ревность, Поттер, ты не думал о ней? — игнорируя последние слова, задал вопрос слизеринец, всё ещё чувствуя прожигающий взгляд на своей спине. — Что? О, да нет, что ты, — воскликнул Поттер, засмеявшись. — Вряд ли дело в этом. Я и Джинни словно брат и сестра, наши отношения не продвинулись дальше этого уровня. Когда мы пытались с ней встречаться, у нас даже переспать не получилось. Закончив говорить, гриффиндорец посмотрел на Малфоя взглядом, как бы говорящим: «Смотри, какие у меня прекрасные аргументы, я всегда прав и я шикарен, а ты нет». — Не нахожу в этом ничего удивительного, у меня бы тоже не получилось, — ответил слизеринец, пожав плечами. Хотя всё же Малфой не мог поспорить с тем, что Джиневра Уизли пользовалась популярностью среди представителей обоих полов. Ну не зря же её практически невозможно встретить без окружения нового поклонника. — Удивительно, как получается у других. Гарри закатил глаза. — Малфой, ты же гей. Теперь уже настала очередь слизеринца смотреть на Поттера с превосходством. — Да, но я умею мыслить гетеросексуально, — на такое заявление Гарри только усмехнулся. — Возможно, дело во внешности. Понимаешь ли, раньше ты выглядел как парень, она знала тебя с детства, образ приелся, а в виде девушки ты, так сказать, внёс разнообразие, — Малфой замолчал, криво улыбнувшись, и эта улыбка не очень-то понравилась гриффиндорцу. — Всё нужно учитывать, когда имеешь подругу-лесбиянку. — Джин не лесбиянка, — фыркнул Гарри, с сожалением отмечая, что кабинет Трансфигурации находится ближе, чем ему бы хотелось. — Ну да, точно, 50 на 50, о`кей, — не стал спорить Малфой. — Но это если мыслить только в плане физического влечения. Попробуй подумать о ней как о друге. Всё это время она была одной из тех, к чьему мнению ты прислушивался и даже не пытался спорить. Сейчас она понимает, что её контроль потерян, ты всё больше действуешь так, как ты сам, — слизеринец замолчал, усмехнувшись, — ну, или почти сам, считаешь нужным. Гарри отрицательно помотал головой. — Всё дело в тебе, — гриффиндорец совсем не по-культурному тыкнул пальцем в парня. — Я же говорю, что ей не нравится, что я провожу достаточно много времени в твоём обществе. Она и на Гермиону злилась, когда та не поддержала её и не вступила в её фан-клуб «Мы ненавидим Малфоя». — Она просто бесится, Поттер, — подытожил слизеринец, останавливаясь возле кабинета Трансфигурации и вставая в свою любимую, по мнению гриффиндорца, позу — скрестив руки на груди и глядя на собеседника сверху вниз с едва заметной снисходительностью во взгляде. — Или действительно ревнует, Малфой, — копируя манеру слизеринцу, сказал Гарри, вставая напротив Драко. — Вопрос — кого именно? — Я… — Гей, я знаю, Малфой, и она это знает, — Поттер закатил глаза. — Но ведь ориентация автоматически не защищает тебя от влюбчивых девиц, не так ли? — Гарри довольно хмыкнул, когда лицо слизеринца приобрело озадаченное выражение. Попятившись, Поттер спиной толкнул дверь в класс и, прежде чем скрыться, бросил напоследок: — Подумай об этом на досуге… потом мне расскажешь.

* * *

Не то что бы Малфой любил следить, просто он умел подмечать детали. Наблюдать за людьми и отмечать их странное или подозрительное поведение было чем-то на уровне врождённых рефлексов, которые только усовершенствовались благодаря годам практики. В конце концов, это не раз спасало его во время войны и просто помогало в жизни. В общем, Малфой был силён в том, чтобы подмечать даже то, на что другие не обращают внимания. Так что ничего удивительного в том, что даже на расстоянии нескольких метров, стоя в окружении слизеринцев и слушая глупый спор Паркинсон и Забини, вместо того, чтобы пойти на обед в Большой зал, Драко успел заметить, как в непосещаемый туалет Плаксы Миртл стремительно вбежал Поттер, а сразу же за ним его верные подружки. Подозрительно? Ещё бы! Малфой разговаривал с гриффиндорцем несколько часов назад и был уверен, что Поттер был далёк от состояния рыдающих девиц, любивших погоревать вместе со школьным привидением. Так что всё это требовало незамедлительного вмешательства для выяснения всех обстоятельств. Быстро отослав всех слизеринцев в Большой зал и пообещав вскоре присоединиться, Малфой направился прямиком в обитель Плаксы Миртл, предварительно оглянувшись по сторонам, дабы проверить, не привлекло ли это внимание кого-либо ещё. Какие-либо посторонние лица сейчас не особо были нужны. — У Плаксы Миртл выходной, и ты решил её заменить, Поттер? — тихий насмешливый голос слизеринца уже, кажется, стал настолько привычной вещью в их жизни, что никто особо и не удивился его появлению. Малфой прикрыл дверь, не спеша, даже как-то лениво, прошёл вглубь уборной, останавливаясь у раковин, являвшихся проходом в Тайную Комнату, провёл пальцем по одной из них, как бы выясняя, достаточно ли они чисты, чтобы иметь право находиться рядом с самим Драко Малфоем, затем, оставшись довольным, опёрся об неё рукой, слегка сжал ремешок школьной сумки и, наконец, поднял взгляд на трёх учеников напротив, которые молча смотрели на него в ответ. Гарри сидел на полу, обхватив руками колени и подпирая собой стенку; его очки сидели на темени, прячась в густых волосах (оказывается, если применить достаточно ловкости, то гнездо на голове можно превратить в завидную чёрную гриву), а глаза были красными, однако слёзы уже успели высохнуть. Гермиона сидела рядом с другом там же, на полу, а Джиневра предпочла просто стоять рядом и практиковаться в пирокинезе. — Тебя никто не звал, Малфой, — Джинни ожидаемо первой отреагировала на появление слизеринца. — Иди куда шёл. — Уизли, придумай что-нибудь новое, ты становишься предсказуемой, — скучающим тоном сказал Драко. — И, знаешь ли, мои родители учили меня не разговаривать с психически-неуравновешенными и агрессивно настроенными личностями. Нервы ведь не железные, а марать руки не очень-то хочется, плохо для репутации. — Малфой начинал подумывать, что скоро выводить рыжую подружку Поттера из себя войдёт в привычку. По крайней мере, это выглядело весьма забавно. Правда, в таком случае от некоторых личностей шанс получить хоть какое-то объяснение равнялся нулю, поэтому Драко оставил свои попытки сделать Джинни ещё краснее, чем она есть, и обратился к наиболее здравомыслящему, по его мнению, человеку в этой комнате: — Грейнджер? Гермиона вздохнула, мысленно недоумевая, когда это она успела превратиться в личного секретаря слизеринца и персональным разъяснителем ситуаций, но на вопрос ответила. — Гарри думал, что его публичное разбирательство с Роном послужит примером для других, но… — девушка замолчала и развела руками: дальнейшее и так вполне было очевидно, учитывая заплаканного Поттера на полу в неработающем женском туалете. — Ненавижу парней, — вдруг спокойным тоном сказал Гарри, гипнотизируя взглядом стену позади Малфоя. В его голосе не было ярости, истерики или ещё каких-либо эмоций. Голос звучал глухо и абсолютно флегматично, гриффиндорец просто констатировал факт. — Ненавижу Рейвенкло. — На этих словах Малфой усмехнулся, заставляя Поттера оторвать взгляд от стены, моргнуть и посмотреть на него. — Вообще ненавижу Хогвартс. — Как я вижу, не послужило, — сказал Малфой, в глубине своей слизеринской души немного, вот совсем чуть-чуть, надеясь, что первое поттеровское «ненавижу» было шуточным и продиктовано временными эмоциями. — Какая догадливость! — съязвила Джинни, всё ещё недовольная пребыванием в одной комнате с Малфоем, но она была слишком горда для того, чтобы уйти первой. К счастью, никто даже и не отреагировал на её реплику, словно и не заметили вовсе, что только злило девушку ещё больше. — Не для всех, — мрачно ответил Поттер, возвращая очки обратно на нос. — Кажется, некоторым поможет только Авада в лоб. — Гарри, я же говорила тебе, что это бесполезно, — хмыкнула Джиневра, с чувством собственного превосходства глядя сверху вниз на гриффиндорца. — Кем ты себя возомнил? Вот если бы послушался меня, сейчас бы… Поттер закатил глаза, поднимая вверх руку и останавливая поток однообразных фраз своей подруги, которая всё ещё с прежним упорством пыталась доказать всем, что она правее всех правых. — Ничего бы не было сейчас, Джинни, я уверен, что было бы даже хуже, — голос Гарри звучал серьёзно, твёрдо и уверено, и Малфой даже мог сказать, что он был почти горд за гриффиндорца. Поймав обиженный взгляд Уизли, Поттер продолжил: — И не смотри так на меня. Я пытаюсь, действительно пытаюсь и делаю всё, что только могу, действуя, Джинни, своими методами. И да, я верю, что они эффективны, но, как оказалось, не настолько, чтобы всё прекратить. Стоит только поверить, что всё наладилось, как случается… вот это. — Поттер неопределённо махнул рукой в воздухе, вздохнул, опуская голову и скрывая лицо волосами. — Ты не должен опускать руки, Гарри, — Гермиона положила руку на плечо Поттера, слегка поглаживая его пальцами. — Не всё даётся так легко, как нам порой того хочется. Ты ведь и сам это прекрасно знаешь. Поттер кивнул. — Я думал, что то, что произошло между мной и Роном… я думал, это будет своего рода урок. Но я же не могу ходить и говорить подобное каждому. В конце концов, не все столь трусливы, как он, да и их значительно больше. — Хэй, помни, что ты не один, — Грейнджер улыбнулась, заглядывая Поттеру в лицо. — Я думаю, что… Кажется, что Гермиона всегда есть и будет тем одним человеком из немногих, чьи утешения выглядят убедительно, не наиграно; в чьи слова хочется верить. Даже Малфой невольно отметил, что у девчонки явно есть талант говорить нужные вещи, правда, не всем такой талант бывает по вкусу. — Ох, Гермиона, твои мотивирующие речи вызывают у меня рвотные позывы, — перекричала подругу Джиневра, показательно изображая на лице отвращение. — Если бы вы все были хоть чуть-чуть умны, то поняли бы, что я… — Уизли, заткнись, а, — всё так же лениво, но уже с нарастающим возражением приказал Малфой, напоминая о своём присутствии. Пока он недоумевал по поводу того, что Уизли всё ещё таскается рядом, Гарри в свою очередь думал о том, что он, похоже, начинает настолько привыкать к постоянному нахождению слизеринца рядом, что это воспринималось как совсем уж обычное дело. — Пока я не применил к тебе Силенцио. Драко для устрашения постучал пальцами по карману с палочкой, но Джиневра по-прежнему была не из пугливых. Девушка словно всё это время ждала подобных слов, чтобы иметь полноценную возможность сорваться на слизеринце. Развернувшись к парню всем корпусом, Джинни перешла в наступление. — Что ты тут вообще забыл, Малфой? Раз уж такой умный, то сам предлагай, или ты только и можешь, что затыкать других? — Драко продолжал в уме прикидывать, насколько сильно дорога Поттеру его подружка и каким будет уровень его печали, если с ней что-нибудь случится. — Может быть, у тебя есть хоть какой-нибудь план, а, Малфой? Джиневра, возможно, даже не подозревала, что её слова станут чем-то вроде катализатора для слизеринца. Она просто хотела вывести его из себя. Драко резко вскинул голову, прожигая Уизли прищуром ледяных серых глаз, затем медленно перевёл взгляд на Поттера, задерживаясь на нём чуть дольше, чем несколько секунд и, судя по выражению лица, что-то старательно обдумывая, затем также медленно возвратился к Джиневре, одаривая ту взглядом, от которого по спине пробежал холодок, склонил голову на бок и очень, очень нехорошо улыбнулся. — О да, Уизли, — протянул Малфой, возвращаясь к своей манере растягивать гласные в словах, а особенно в фамилии, — у меня есть план. Если бы кто-то из присутствующих в этой комнате обладал феноменальным слухом, то наверняка бы мог услышать скрип цепи латунных весов в малфоевской голове, которые взвешивают все «за» и «против». Вероятнее всего, сам Драко вряд ли бы предложил такое, даже если бы и думал о подобном заранее, однако слова Джинни сделали своё дело. Хоть слизеринец и сам с презрением относился к людям, которых легко взять «на слабо», но желание утереть нос рыжей стерве в этот раз оказалось сильнее. — Малфой? — Гарри настороженно смотрел на слизеринца, интуитивно чувствуя, что тот явно уже что-то решил, но хорошее или плохое — понять пока было нельзя. Наверное, впервые за всё время гриффиндорец увидел в льдисто-серых глазах Малфоя опасные искорки, словно сами черти затеяли танцевать там сальсу. Драко ухмыльнулся, смотря на Джинни, которая начала терять весь свой горделивый вид. Девушка знала точно — с таким выражением лица ничего хорошего не затевают. — Вставай, Поттер, — позвал Драко, отходя от раковин и направляясь к гриффиндорцу, который даже после слов Малфоя продолжал сидеть на полу и смотреть своими огромными зелёными глазищами, вызывая желание просто утащить его куда-нибудь подальше и спрятать ото всех. — Поднимай свой зад, Поттер. Не думаю, что ты будешь в восторге, если я закину тебя на плечо. — Что ты задумал? — Гарри тут же вскочил на ноги, обтряхивая мантию от пыли, с явным намерением завалить Малфоя вопросами, однако у слизеринца никогда не было особого желания отвечать на вопросы, которые через несколько минут станут уже неуместными. Вместо ответов Драко взял Поттера за руку и, развернувшись, повёл за собой, так же, как он делал это утром, с явными намерениями покинуть уборную. Как только за слизеринцем и гриффиндорцем закрылась дверь, Джинни и Гермиона, не сговариваясь, побежали за ними, движимые своим любопытством и немного боязнью за своего друга. — Куда ты меня тащишь? — Поттер пытался придать своему голосу как можно больше недовольства, однако получалось лишь жалкое подобие, особенно если учитывать то, что гриффиндорец вообще ни капельки не сопротивлялся, покорно следуя за Малфоем. Слизеринец ожидаемо не сказал ни слова. — Отлично, спасибо тебе за такие подробные и содержательные ответы, Ма-алфой, — похоже, Поттер руководствовался девизом «сарказм — наше всё». — Хотя бы скажи, что ты собираешься делать, а то я… Гарри замолчал, не договорив фразу до конца, смотря на приближающиеся двери Большого зала. Кажется, в его голове некоторые детали паззла стали складываться в единое целое. Итак, Малфой ведёт его в Большой зал. Во время обеда. Где полно народу. Малфой ведёт его в полный народу Большой зал? А вот это Поттеру уже явно не нравилось. — Спасать твою задницу, Поттер, — слизеринец наконец-то удосужился ответить, — а то всё это стало мне изрядно надоедать. — Малфой открыл двери, затаскивая за собой Поттера прямо под пристальное внимание практически всех учеников школы. Слизеринец остановился, отойдя на достаточное расстояние от двери, но не доходя до середины зала, за что Гарри был ему благодарен. На них и так уже начинали смотреть. — Не даю никаких гарантий, что мой план тебе понравится, однако с уверенностью могу сказать, что он намного действеннее всех планов Уизлетты. Гарри непонимающе смотрел на Малфоя, пытаясь выследить ту идею в его глазах, что привела их сюда, однако единственное, что мог заметить гриффиндорец, так это непонятную решительность и ещё то, что сам слизеринец, похоже, в какой-то мере находит эту ситуацию забавной. — Малфой, что ты за… — Просто заткнись, Поттер, — резко оборвал Драко, беря пальцами гриффиндорца за подбородок, заставляя его выше задрать голову, и притягивая к себе. Боковым зрением Гарри успел заметить вбежавших и замерших в дверях Джинни и Гермиону, прежде чем весь его мир сосредоточился только на серых глазах, медленно приближающихся к его собственным. В жизни случались такие моменты, когда мозг Поттера просто-напросто отказывался работать, однако сейчас гриффиндорец с уверенностью мог сказать, что мозг отключился полностью, боясь не справиться с нахлынувшими эмоциями в тот момент, когда губы Малфоя коснулись его губ. Осталась лишь бешено бьющая по вискам мысль: «Драко Малфой целует меня в Большом зале на виду всех учеников и учителей». Гарри поднял руку, цепляясь пальцами за малфоевское плечо, пытаясь не упасть из-за подкосившихся колен. Это неправильно. Ему не должно это нравиться. Это было совсем не похоже на домогательство Рона, от которого выворачивает желудок и хочется вымыть губы с мылом. Малфой не настаивал, в его действиях не было ничего похожего на жажду обладания, присущую Уизли, он просто касался своими губами его губ. Совсем невинный поцелуй. Гарри разомкнул губы, судорожно выдыхая и открывая глаза, даже не помня, когда успел их закрыть. Малфой отстранился, убирая руку с лица гриффиндорца и глядя на него так, словно ничего и не произошло. — Никто не тронет то, что принадлежит Малфою, — невозмутимо пояснил слизеринец, встретив немой вопрос в зелёных глазах, примерное содержание которого было: «Какого хрена, Малфой?». — Увидимся, Поттер. — Слизеринец, развернувшись на каблуках, как ни в чём не бывало, направился к столу своего факультета. Тишина неприятно давила на уши. Никто из присутствующих не торопился возвращаться к еде, оставаясь под впечатлением от только что случившейся на их глазах картины. Гарри повернул голову, смотря на так и замерших в дверях подруг, пытающихся подобрать с пола свои челюсти. В их взгляде читался явный вопрос, ответа на который Поттер пока что дать не мог. Хотя… Он сделал это только потому, что хотел помочь. Малфой. Сам же сказал, что это стало ему надоедать, так что какие тут ещё могу быть варианты? Просто… ещё одна галочка в списке хороших дел. И, если это действительно сработает, в чём гриффиндорец как-то даже не сомневался, то Гарри должен обрадоваться. Но вот что-то радости ни чер-та.