А глаза-то у тебя — мамины

Если вы встретите ошибки, пожалуйста, укажите их в ПБ. «Хэй, Гарри, а ты случайно не хочешь немножечко проблем?» — кажется, именно этот вопрос Судьба задала Поттеру, постучавшись в его окошко, и, не дожидаясь ответа, обрушила на гриффиндорца и смену пола, и всеобщее внимание, и проблемы с друзьями, и домогательство Рона, и Малфоя, и… Малфоя. Гарри хотелось отмотать свою жизнь немного назад и посмотреть, с каких пор в его жизни стало так много Малфоя? Не то чтобы он был этому не рад (если быть честным, ему это даже нравилось), но осознание этого как-то прошло мимо. Вот кажется, что совсем недавно Гарри обсуждал с друзьями, какой Малфой противный слизняк, непременно виновный вместе со своим отцом во всех бедах Хогвартса, а сейчас прислушивается к его мнению и проводит больше времени, чем с Джинни или Гермионой. И, конечно же, пиком всего этого безумия был тот момент, когда Поттер начал ловить себя на мысли о том, что Малфой, в общем-то, красивый. Сразу пришло понимание, почему этот холодный слизеринец пользуется популярностью, почему притягивает завистливые и восхищённые взгляды и заставляет кусать локти девушек, которым ничего не светит. Вот в этот момент Гарри и понял, что он движется куда-то не в ту сторону, что рано или поздно всё это заведёт его… куда-то. И что ж? Он оказался прав. Мерлин, да если бы дело было бы только в том, что Малфой родился с внешностью, соответствующей большинству критериев красоты. Но ни его колкие, но верные комментарии, его ум, проницательность, даже доброту и много других, открывшихся во время войны качеств просто так никуда не засунешь. Гарри не мог отрицать того, что ему с Малфоем интересно и даже как-то… удобно, что ли. Ему нравится с ним говорить, находиться рядом, слушать, да даже просто знать, что самому слизеринцу, в какой-то мере, на него не наплевать. И вроде бы всё устраивало, Гарри, возможно, вряд ли в скором времени вообще бы задумался о своём отношении к слизеринцу, если бы не этот поцелуй. Кто вообще засунул эту идею в его голову? И проблема вовсе не в том, что Поттеру не понравилось или он нашёл бы для себя это неприемлемым и противным, проблема заключалась как раз-таки в том, что Гарри не почувствовал ничего отталкивающего, ничего неприятного, а… даже наоборот. И этими своими действиями Малфой запустил процесс разрушения в привычной жизни гриффиндорца, ломая всё то, к чему он привык, однако сказать, что слизеринец только рушил, было нельзя. Складывалось ощущение, словно Малфой снёс старое здание поттеровской жизни, на месте которого построил новое, только неизвестно, лучшее или худшее, потому как Поттер пока что лишь плутает в коридорах, пытаясь это выяснить. Ещё проблем прибавляло то, что Гарри не знал, как себя вести. Своим поцелуем Малфой практически заклеймил его, что гриффиндорцу категорически не нравилось, он чувствовал себя какой-то вещью, которую вот так вот легко присвоить себе. Поттер ощущал срочную необходимость поговорить со слизеринцем, правда, в этом и была загвоздка. Он не знал, что и как спрашивать, да и вообще не был уверен, что ему хватит смелости, потому как сейчас Гарри чувствовал себя ужасно неловко и неуютно. Это была лишь одна сторона проблемы, другая заключалась в том, что Поттер не знал, как вести себя на публике. Нужно ли ему бегать и кричать, что они с Малфоем парочка? Хотя это, кажется, все и так поняли. Означает ли это, что ему нужно просто делать вид, будто ничего не произошло? Но это было довольно проблематичным, особенно когда Джинни вновь демонстративно отказалась с ним разговаривать и теперь только смотрит обвиняющим взглядом, а Гермиона наоборот ходит с довольным видом. Поведение Грейнджер вообще ставило Поттера в тупик. Чего только стоит их недавний разговор на уроке Зелий. ⍚ ⍚ ⍚

⍚ ⍚ ⍚

⍚ ⍚ ⍚

— Гермиона, что мне делать, а? — Поттер толкнул подругу локтем, когда та в ответ на заданный вопрос продолжала молчать. — Гарри! — зашипела Грейнджер, недовольно смотря на кляксу чернил на пергаменте. — Что ты так сильно переживаешь? Только хуже себе делаешь. — Девушка старательно списывала с доски написанные Снейпом формулы и явно не была довольна тем, что вынуждена отвлекаться. — Или всё было настолько ужасно и отвратительно, что ты теперь никак не можешь угомониться? — Да нет, даже наоборот… — Гарри осёкся, заметив, как на лице подруги начинает расползаться улыбка. — Да и не в этом дело! Он же Малфой, Гермиона, парень! Девушка вздохнула, откладывая перо в сторону и поворачиваясь к другу лицом. — Тебя смущает то, что он Малфой, или то, что он парень? — спросила Гермиона, понимая, что поучиться сегодня у неё явно не получится. — Э… всё вместе? — неуверенно ответил Гарри, хотя ответ его больше был похож на вопрос. — Это ты мне должен сказать, чем тебе Малфой не угодил. Он тебя целовал, а не меня, — усмехнувшись, напомнила девушка. — Ну так представь, что тебя поцеловал Малфой, — прошептал Гарри, тут же представляя эту картину. — Эм, нет, лучше не надо! Пусть будет не Малфой, а… Паркинсон. — Хм, она ничего так, — Гермиона улыбнулась, склонив голову на бок. — Уж истерики я бы разводить точно не стала. — Гермиона, я же серьёзно! — чересчур громко воскликнул Поттер, привлекая внимание соседних парт. — Вот зачем он это сделал? — Ох, Гарри, ты, конечно, мой друг, и я тебя очень люблю, но иногда ты такой дурак, — немного устало сказала Грейнджер, вновь беря в руки перо. — А вообще, ты только зря себя мучаешь. Ты слишком взволнован, поэтому и создаёшь себе ненужные проблемы. Раньше тебе нисколько не смущал тот факт, что Малфой — Малфой. А то, что парень… — Гермиона улыбнулась, окинув Поттера беглым взглядом, — поверь мне, ты пока сам не понял, но, по-моему, это для тебя не проблема. Так что прекращай думать о Малфое, и лучше начни писать, эта тема, между прочим, есть в экзамене. ⍚ ⍚ ⍚

⍚ ⍚ ⍚

⍚ ⍚ ⍚

Воспоминания о разговоре вызвали только новые вопросы. И вот что именно имела в виду Гермиона? Ведь он, Гарри, не гей, совсем не гей… А с другой стороны, ему девчонки-то особо никогда и не нравились. Да и ещё он ведь полукровка, а семья Поттеров ничем от других чистокровных семей не отличалась. Так, получается, что гей? — Да бред какой-то, — вслух пробормотал Поттер, окончательно запутавшись в своих мыслях. А ещё Гермиона в последнее время очень много улыбалась, и улыбка у неё была… какая-то нехорошая. Такая загадочная, непонятная и пугающая. И смотрела девушка так, словно она знала что-то, чего не знали другие, особенно сам Поттер. — Я много чего не знаю, — продолжал говорить вслух Гарри. Это не было его привычкой, но ведь сейчас он был один, а поговорить с хорошим человеком никогда не вредно. С самим собой, то бишь. — Может она просто заклинание какое-то выучила или зелье. Это же Гермиона! Но если бы дело было только в одной Гермионе. Профессор Снейп тоже оказался в числе тех, кто только увеличил путаницу в голове гриффиндорца. После того, как на уроке Гарри не смог ответить на заданный вопрос, а затем ещё и бессовестно болтал с Гермионой, отвлекая ту от учёбы, Снейп назначил Поттеру отработку после ужина, с которой сейчас гриффиндорец и возвращался. Ничего ужасного в чистке котлов Гарри не видел, но в конце, когда Зельевар отпустил его, Поттер всё же решился задать мучавший его вопрос. ⍚ ⍚ ⍚

⍚ ⍚ ⍚

⍚ ⍚ ⍚

— Профессор Снейп, я хотел у вас спросить… — Гарри замолчал, гипнотизируя взглядом спину Зельевара и ожидая хоть какого-нибудь отклика или позволения озвучить вопрос, но мужчина молчал. Гриффиндорец уже успел заметить, что сегодня профессор не был расположен к разговорам, поэтому решил, что его не очень-то хотят слушать, но Снейп всё же ответил. — Ну же, Поттер, — недовольно приказал профессор, устав ждать от ученика дальнейших слов. — Или размер вашего мозга уж не позволяет вам запоминать и произносить полноценные и завершённые предложения? Гарри старательно пропустил издёвку мимо ушей, сделав вид, что даже не обратил на неё внимания, и, откашлявшись, спросил: — Вы уже изучили хотя бы часть тех зелий, что упали на меня, профессор? — Да, Поттер, — не оборачиваясь, сквозь зубы ответил Зельевар. Подобные темы разговора он до сих пор не очень любил. — Я выяснил почти что половину тех зелий, что вы на себя уронили. Наверное, Снейп подумал, что в этом и заключался весь вопрос, но Поттер, успев набраться смелости, отступать был не намерен. — А среди них не было чего-то… ну, влияющего… — Гарри замялся, не зная, как правильно озвучить свой вопрос, чтобы не выдать себя. — Влияющего, как бы сказать… не только на тело, но и на… мозг? Снейп замер, переставая увлечённо рассматривать колбы с зельем и что-то в них периодически добавлять, обернулся и посмотрел на Поттера типично-снейповским взглядом, слегка приподнимая одну бровь, выражая тем самым лёгкую, почти ничтожную степень заинтересованности. — Нет, Поттер, ни одно зелье не может изменить вам мозг, они воздействуют на ваш организм лишь с физической точки зрения, — возвращаясь к своей работе, ответил Зельевар. — А может всё-таки… — Не может, Поттер, — резко перебил его профессор, не желая тратить своё время на ненужные разговоры. — Прекратите уже наговаривать на зелья, которые вы, между прочим, уничтожили, и просто разберитесь в своей ориентации. — Гарри мог поклясться, что на этих словах Снейп даже усмехнулся, однако гриффиндорец был слишком занят тем, что пытался поднять свою челюсть с пола, чтобы проверять свою догадку. ⍚ ⍚ ⍚

⍚ ⍚ ⍚

⍚ ⍚ ⍚

Не говоря ни слова, Гарри вылетел из кабинета Зельевара, чувствуя, как горят щёки, а сердце стучит в бешеном ритме. Мерлин, кто же мог подумать, что Снейп, помимо всего прочего, ещё мысли читать умеет?! Или же это просто у него всё на лице написано? В любом случае, Снейп если и не видел собственными глазами поцелуй в Большом зале, то уж слухи до него явно хоть какие-то да дошли. Остаётся надеяться, что Малфой со Снейпом не настолько близки, чтобы обсуждать сплетни каждую субботу за чашечкой чая… Гарри остановился, прислоняясь спиной к стене и несильно ударяясь затылком, словно пытаясь таким способом повернуть мысли в другое русло, где не всё так сложно и запутанно. Он, кажется, уже целую вечность плутает по слизеринским подземельям. Сколько времени прошло с тех пор, как он ушёл от Снейпа, Поттер точно сказать не мог, но до отбоя, должно быть, осталось не так уж много времени, так что ему определённо нужно было поспешить, чтобы не нарваться на дежурных или Филча. Или на ещё кого. Это ведь подземелья Слизерина, здесь может произойти что угодно, и никто об этом даже не узнает. По крайней мере, сразу. Поттер даже сначала подумывал бесцеремонно вломиться в слизеринскую обитель, найти там Малфоя и потребовать объяснений, но тот факт, что пароля он не знал, а так поздно вряд ли можно ожидать, что кто-то решит выйти и прогуляться, останавливали гриффиндорца. Да и, если честно, в данный момент Гарри не обладал такой решительностью, поэтому всё, что ему оставалось делать, это мысленно злиться и обвинять всех и вся. Гарри злился на Дамблдора за то, что этот, казалось бы, всемогущий старик, не смог одним взмахом руки с самого начала нейтрализовать действия зелий. Злился на Снейпа, потому как самому лучшему Зельевару необходима уйма времени, чтобы сделать антидот; всё было бы намного легче, если бы профессор уже на следующий день вручил ему желанное зелье. Злился на Рона за то, что тот ставил свои половые органы выше многолетней дружбы; злился на Джинни за то, что не понимал её агрессии и всего поведения в целом; даже на Гермиону злился за её коварные улыбочки, объяснять которые она не хотела. Злился на весь Хогвартс и на всех учеников за то, что они превратили его в один сплошной сексуальный объект, который все жаждут заполучить. Злился на Малфоя за то, что он перевернул его жизнь с ног на голову, за то, что давал свои идиотские советы, язвил, насмехался, почти всегда был рядом, помогал; за то, что поцеловал, за то, что просто… был. Гарри обречённо застонал, вновь ударяясь затылком о стену, но на этот раз сильнее. Было много людей, на которых хотелось злиться, но прежде всего Поттер злился сам на себя за то, что практически всегда, о чём бы он ни думал, в конце концов, его мысли сведутся к чёртовому Драко Малфою. И за то, что он, кажется, не очень-то был и против, чтобы день и ночь думать о чёртовом Драко Малфое! Гарри вздохнул, отходя от стены и опасливо всматриваясь в темноту подземелий, которые освещали лишь редкие факелы. Кажется, пребывая в своих мыслях, он забрёл в те коридоры, по которым вряд ли кто вообще ходит, и это нагоняло небольшой, но страх. Поттер поспешил к предполагаемому выходу, думая о том, что ему сейчас нужен полный отдых ото всяких там Малфоев и хороший здоровый сон. — Да чтоб вас мантикора своим партнёром признала, — выругался Поттер, натыкаясь на каменную стену в конце коридора без каких-либо проходов. Тупик. Но ведь он определённо был уверен, что выход должен быть где-то здесь! — Гадство. Гарри развернулся, собираясь возвратиться назад, к другому коридору, но замер, успев сделать всего лишь шаг, когда заметил тень, проскользнувшую впереди. Гриффиндорец прищурился, пытаясь разглядеть силуэт, прячущийся в тени; в пламени факелов мелькнули светлые волосы, и Гарри уже было расслабился, позволяя настороженности отступить на второй план, однако показавшееся в следующий миг лицо заставило Поттера попятиться назад, нащупывая волшебную палочку в заднем кармане джинс. — Так-так-так, вы только посмотрите, кто здесь у нас, — высокий парень, которого Поттер ошибочно принял за Малфоя, вышел из своего тёмного укрытия, останавливаясь в нескольких шагах от гриффиндорца. Его губы были изогнуты в совсем не доброй улыбке, а тёмные, почти чёрные глаза неотрывно следили за загнанной в угол жертвой, чтобы в случае чего успеть перехватить и не дать вырваться. Волосы парня были светлыми, но это был не тот благородный платиновый оттенок, присущий Малфоям, а, скорее, мышиный серый цвет, как будто бы грязный, как и душа его обладателя. — На твоём месте я бы не разгуливал в одиночестве в таких безлюдных местах, Поттер. Гарри поёжился от этого тона, не сулившего ничего хорошего. — Маркус, — выдохнул Поттер. Увидев в руках парня палочку, он покрепче сжал свою, готовый в любой момент бросить или отразить заклинание. Он чувствовал себя загнанным зверьком, попавшим в ловушку хищника, но нельзя сказать, что подобная ситуация стала для него неожиданностью. Гарри ждал чего-то подобного с самого начала учебного года. Возвращаясь в Хогвартс, Дамблдор предупредил его, что победа над Волдеморта это всего лишь половина дела. Всегда есть шанс, что найдутся верные и преданные слуги, верившие в идеи своего хозяина. Гарри это понимал, но всё же надеялся, что неприятные инциденты не омрачат хотя бы этот год учёбы. Большинство последователей Тёмного Лорда были учениками Слизерина, и дети Пожирателей также учились именно на змеином факультете, однако не все чада поддерживали идеи своих родителей и их желание служить чокнутому лысому полукровке с волшебной палочкой. Многие слизеринцы вздохнули с облегчением, когда им больше не грозила перспектива стать новыми Пожирателями Смерти. Да, некоторые потеряли родителей, но не сказать, что были опечалены этим фактом. В Азкабан не сажают хороших людей, да и некоторые семьи Пожирателей всё же меняли свои взгляды, переходя на сторону Ордена. Так что Поттер не думал, что у него могут возникнуть большие проблемы, и первые дни учёбы это подтверждали. Не было враждебности, гневных высказываний или драк, однако, как это часто бывает, первое впечатление часто обманчиво. Редко случалось, что вся семья до последнего человека была предана Волдеморту так, чтобы даже после поражения продолжать верить в его идеи. Судя по всему, семья Маркуса Кливза была именно подобным редким экземпляром. Насколько Гарри знал, старший Кливз был приговорён к Поцелую Дементора, а мать Маркуса до конца своих дней пробудет в Азкабане. Парень же был оправдан по всем статьям, и оснований задерживать его не было: предплечье Маркуса не украшала метка, а допрос с Веритасерумом ничего не выявил, и всё же Поттер знал, что с этим парнем не всё так просто. Не зря же Гарри казалось, что он видел Маркуса вместе с родителями подле Волдеморта, и даже не сомневался, что парнишка мог с лёгкостью пытать кого-нибудь, но доказательств подобных действий не было, поэтому в новый учебный год Кливз-младший вместе с остальными учениками вернулся в Хогвартс, чтобы закончить обучение. — Чего тебе нужно, Кливз? — Гарри мысленно прикидывал в уме все возможные планы спасения. Можно было запустить каким-нибудь заклинанием и попытаться проскочить, но Поттер не был уверен в том, что его план сработает. Маркус сражался вместе с Пожирателями, одним Экспеллиармусом и Ступефаем его так просто не уложишь. К тому же, Кливз был старше на год, намного выше, сильнее и шире в плечах, и слизеринцем. Гарри не знал этих подземелий, даже понятия не имел, как далеко он от выхода. Где гарантия, что, убежав, он вновь не окажется в ловушке, наткнувшись на другой тупик? — Ты всё правильно понял, Поттер, — усмехнулся слизеринец, делая шаг вперёд и вынуждая гриффиндорца подобраться ближе к стене. — Лучше давай просто спокойно разойдёмся и сделаем вид, словно ничего и не было, а? — Гарри держался ровно, даже в голосе не проскользнуло ни одной дрожащей нотки, что было очень сложно, когда внутри всё сжимается от страха. Поттер был почти горд собой. Почти, потому что если он был достаточно осмотрительным, то не попал бы в такую ситуацию. — Меня ждут, Кливз, если я не приду до отбоя, то тебе… — Никто тебя не ждёт, — перебил его Маркус. — Никто, Поттер, и ты сам это прекрасно знаешь. — Парень сделал ещё один шаг вперёд. — Твой отец не учил тебя осторожности, Поттер? Ах, да, он ведь умер, когда ты ещё даже горшком пользоваться не умел. Совсем забыл, — слизеринец наигранно хлопнул себя ладонью по лбу. — Мой отец научил меня ждать. Мы — охотники, говорил мне он, и чтобы вдоволь насладиться добычей, нужно ждать. Ждать так долго, как потребуется, потому что потом всё это окупается и кажется ничтожным в тот самый момент, когда ты достигаешь своей цели. — Твой отец врал, ты всего лишь змея, — процедил Гарри, напрочь забывая о том, что собирался до последнего пытаться переубедить слизеринца, и мирно разойтись. — Змея, которая только и умеет, что пресмыкаться перед хозяевами, до тех самых пор, пока её не сожрут. — Возомнил себя мангустом, Поттер? — прошипел слизеринец, на секунду теряя свою хладнокровную маску. Ярость исказила бледное лицо, но лишь на мгновение. Одернув себя, Кливз смахнул с лица прядь белых волос и вернулся к своему прежнему вкрадчивому тону, от которого колени начинают дрожать. — Ты не лев, Поттер, совсем не лев, и твоя хвалёная гриффиндорская храбрость не поможет. Никто не поможет, и ты это прекрасно знаешь. Я наблюдал за тобой с самого начала года, я вернулся в эту проклятую школу из-за тебя… — Я польщён, — под нос пробормотал гриффиндорец. — Ничего не забывается, Гарри, я лишь ждал подходящего момента, а история с зельями и твоим… кхм, перевоплощением стала для меня просто подарком богов, — продолжал свою речь Маркус, крутя в руках свою палочку, готовый воспользоваться ею в любой момент. — Я видел, как люди отворачиваются от тебя, потому что они больше не видят прежнего Поттера, для них ты скорее… просто девушка, которую все хотят, но не более. Печально, правда? — слизеринец медленно, но верно сокращал расстояние, с каждым словом подбираясь всё ближе. — К тому же, ты и сам всё дальше отдалялся от своих друзей, упрощая мне задачу. Уизли больше нет рядом с тобой, а грязнокровка… мне кажется, что сейчас ты предпочитаешь общество кое-кого другого. Сальная улыбочка искривила красивое лицо Маркуса. Теперь его и Поттера разделял всего лишь один шаг. Слизеринец во многом ошибался, думал Поттер, его слова о Роне и Джинни в большей мере были правдой, но с Гермионой они по-прежнему были близки, однако пользы от этого сейчас было мало. Подруга вряд ли вовремя обнаружит его пропажу: перед его уходом девушка пожаловалась на головную боль и выразила желание пораньше лечь спать, так что сейчас, скорее всего, Гермиона видит седьмой сон и никаким образом не может ему помочь. Он в полной заднице, как бы сильно Гарри не хотелось этого признавать. — Ты глуп, Маркус, — Поттер выставил вперёд палочку. — Неужели ты думаешь, что я не смогу за себя постоять? — Может ты и победил Волдеморта, но сделал ты это немного в другой ипостаси, — усмехнулся слизеринец, взглядом окидывая Гарри с ног до головы. — И почему все считают, что если я девушка, так сразу слабее? — возмутился Гарри, вытягивая руку и наставляя палочку на грудь Маркуса Кливза. — Потому что так оно и есть, Поттер, — пожал плечами слизеринец, быстро сокращая разделяющее их расстояние. — Уж физически точно. — Петрификус… — выкрикнул Гарри, но прежде чем он успел договорить заклятие, Кливз резким и точным движением ударил гриффиндорца ребром ладони по запястью, заставляя Поттера охнуть от боли, а другой рукой, размахнувшись, отвесил сильную пощёчину. Гарри вскрикнул, ударяясь головой о стену, теряя равновесие и падая на колени. Правую руку он прижимал к груди, чувствуя металлический привкус крови из разбитой губы. Палочка выскользнула из рук, падая на пол и укатывая в тёмный угол; Гарри не мог её видеть, однако даже если бы и знал, где именно она находится, всё равно бы не мог ею завладеть: Маркус Кливз, склонившись над ним, лишал любой возможности движения. — Ай-яй-яй, Поттер, — притворно-сладким голосом запричитал слизеринец, — чего же ты падаешь? Сжав в руке рубашку гриффиндорца, Маркус одним рывком вынудил Поттера вновь подняться на ноги и прижал его к стене, хватая пальцами за подбородок и поворачивая лицом к себе. — И чего они все в тебе нашли, а? — взгляд Кливза блуждал по поттеровскому лицу, словно стараясь что-то разглядеть. — Прекрасные манеры, — сдавлено прошипел Гарри, упираясь руками в грудь слизеринца и пытаясь его оттолкнуть, однако Маркус был слишком силён, чтобы у гриффиндорца получилось сдвинуть его хотя бы на миллиметр. — Отпусти меня! — Сожалею, но это не входит в мои планы, — другой рукой Кливз с силой сжал плечо Поттера, грозя оставить синяки в форме цепких пальцев. Гарри забрыкался, стараясь ударить слизеринца ногой, но Маркус лишь теснее прижался к нему, лишая возможности двигаться, и зашептал на ухо: — Я придумал кое-что получше. — Я буду кричать, — предупредил Гарри, чем вызвал смех со стороны Кливза. — Тебя никто не услышит. Ты даже не представляешь, насколько далеко ты забрёл. Эти стены плохо пропускают звуки, но ты можешь покричать для меня, — Маркус отстранился, переставая опалять своим дыханием поттеровское ухо. Гарри громко сглотнул, когда рука слизеринца отпустила его лицо и медленно переместилась на горло, обхватывая и слегка сжимая. Кливз смотрел на него с еле заметной улыбкой на губах, от которой не стоило ждать чего-либо хорошего. — Не дёргайся, Поттер, и возможно я не причиню тебе боли… большой. Пальцами другой руки Маркус взялся за оправу поттеровских очков, снял и откинул куда-то в сторону. Гарри мог поклясться, что слышал, как треснули стёкла. Поттер едва слышно ругнулся, нелестно припоминая предков слизеринца, отчего с лица Кливза резко исчезла улыбка. Пальцы на горле сжались сильнее, и, дёрнув рукой, Маркус хорошенько приложил Поттера головой о стену. Воздух со свистом вырвался сквозь сжатые зубы, и Гарри подумал, что ещё несколько встреч со стеной, и от его затылка ничего не останется. Он никак не мог понять, почему Маркус медлит; если ему нужен его труп, то почему слизеринец не убьёт его сразу? Или Кливз уже успел набраться садистских наклонностей от своего повелителя? — Чего ты хочешь? — спросил Гарри, смотря прямо в чёрные глаза. Окружающий мир терял чёткость без очков, но слизеринец был слишком, слишком близко, поэтому лицо его Гарри видел отчётливо. — О, я много чего хочу, — ответил Кливз, и сальная ухмылка вновь возвратилась на его лицо. — Ты, Поттер, всегда выглядел довольно отвратительно и жалко в своих этих очках и с гнездом на голове. Не сказать, что сейчас стало лучше, но… — рука, сжимавшая плечо, медленно поползла вниз, комкая тонкую ткань лёгкой рубашки. — Некоторые выдающиеся части всё же появились. Зелья Снейпа творят чудеса. В тот момент, когда рука Маркуса скользнула на грудь гриффиндорца, задерживаясь чересчур долго для случайного касания, а затем спустилась ниже, намереваясь забраться под одежду, Гарри понял, что дело принимает опасный оборот, и забился в руках слизеринца с удвоенной силой. Теперь Поттеру стал понятно, какие именно планы имел в виду Маркус. Кливз-младший подался в насильники. — Ты отнял у меня семью, Поттер, — сказал слизеринец, наблюдая за попытками гриффиндорца вырваться. Рука на шее сжималась всё сильнее, вынуждая Гарри перестать брыкаться; пальцы его цеплялись за руку слизеринца, пытаясь если не убрать её, то хотя бы ослабить хватку. — Забрать у тебя только жизнь было бы слишком малой платой. — Я твоих родителей не насиловал, — прохрипел Поттер. Перед глазами уже начинали мелькать чёрные круги от недостатка кислорода, Гарри подумал, что Кливз не контролирует себя и с лёгкостью может ненароком сейчас его задушить, но когда Поттер уже приготовился расстаться с жизнью, слизеринец разжал руку, позволяя гриффиндорцу сделать полноценный глоток воздуха. В следующую секунду, Маркус, взявшись за ворот поттеровской рубашки, рванул ткань в разные стороны. Оторванные пуговицы застучали по каменному полу, разлетаясь по сторонам. Гарри задрожал от холода и от прикосновений ледяных рук, нагло ощупывавших его грудь; слава Мерлину, Кливз пока что, кажется, не собирался срывать ещё и бюстгальтер. Хотелось запахнуть рубашку, оттолкнуть чужие руки, но слизеринец ловко пресекал все попытки ударить его. Действия его вызывали тошноту, в горле встал ком, а тело словно становилось деревянным. Гарри уже терял всякую надежду на спасение. — Может, лучше сначала убьёшь, а потом изнасилуешь, а? А то боюсь, что меня вырвет, — самоконтроль Поттера трещал по швам, он беспомощно бил по чужим рукам, трогающим его, слабо пытаясь оттолкнуть их, вцеплялся в пальцы, которые спускались по животу вниз, к ремню джинс. Отворачиваясь, Гарри старался не смотреть в чёрные глаза, особенно когда его собственные глаза начинало предательские щипать, а голос дрожал, срываясь. — Не волнуйся, тело будет ещё тёплым, так что это даже почти и не некрофилия. Наверное. Гарри всегда начинал нести бред в экстренных ситуациях, попытка шутить — нелепая защитная реакция организма, которая не помогала, а лишь ухудшала положение. Кливзу явно не нравилась излишняя болтливость. Отвлёкшись от поттеровских штанов, Маркус вновь хватил гриффиндорца за подбородок, заставляя повернуть голову и посмотреть на него. Приблизившись, слизеринец впился в губы Поттера, именно впился, причиняя боль разбитой губе, яростно сминая чужие губы, кусая до крови. Маркус рычал, пытаясь протолкнуть язык сквозь крепко сомкнутые зубы. Почти как тогда, с Роном, подумал Гарри, то же отвращение, та же беспомощность, тот же ужас, только под рукой нет бутылки, и Кливз намного сильнее Рона, потому что трезв. Маркус словно хотел вдавить Поттера в стену, руками прижимая его к шершавым камням, до боли пальцами прищипывая кожу, отчего Гарри едва слышно охнул, но и этого хватило слизеринцу, чтобы протолкнуть свой язык в рот гриффиндорца. Поттер вцепился руками в плечи Кливза, отталкивая и резко сжимая зубы, чувствуя вкус чужой крови во рту. — С-сука! — Маркус резко отскочил от Поттера, прижимая руку ко рту, и тут же замахиваясь для нового удара. Гарри дёрнулся вперёд, пальцами вцепляясь в лицо слизеринца, но у него не было ногтей, чтобы причинить достаточную боль. Кливз оттолкнул его обратно к стене, сжимая руку в кулак и с размаху ударяя им Поттера в живот. Гарри подавился воздухом, сгибаясь пополам и открывая рот в беззвучном крике. Из глаз брызнули слёзы; гриффиндорец прижимал руки к животу, медленно сползая по стене. Не дав даже передохнуть, Маркус схватил Гарри за волосы, сжимая их в кулаке, а затем со всей силы кидая на пол перед собой. Поттер застонал, чувствуя, как острые края выступающих камней сдирают кожу со спины. — Грёбаный Поттер, — выругался Кливз, оборачиваясь. Глаза его опасно блеснули, но Гарри не заметил этого, его взгляд был прикован к волшебной палочке, его волшебной палочке, лежавшей совсем рядом. Если бы только дотянуться!.. — Тебя не помешало бы поучить манерам. Ну ничего, сейчас мы это исправим! Круц… Гарри со страхом смотрел на кончик направленной на него палочки, ожидая вылетающего из него красного луча, но… — Экспеллиармус! — палочка вылетела из рук Маркуса, и прежде, чем он смог понять, что произошло, тот же голос произнёс: — Ступефай! Кливза отбросило к стене. Ударившись об неё, он упал на пол, оглушённый и уже не кажущийся таким устрашающий. Удивительно, как положение меняет впечатление о человеке, подумал Гарри. Лицо Маркуса, по его мнению, очень хорошо сочеталось с полом. — Ты позор Слизерина, Кливз. Кто же так убивает? — продолжал говорить голос из-за спины. Гарри приподнялся на руках, чтобы посмотреть своего спасителя, правда и без этого он прекрасно узнал говорящего. — Из тебя получился бы отвратительнейший Пожиратель. — Малфой, — с отвращением выплюнул слизеринец. Голос его сквозил ненавистью, но Кливз вряд ли был способен сделать что-нибудь. Жалкий, он лежал на полу под прицелом палочки, ничем не лучше Поттера несколько секунд назад. Вот вам и вся магия эффекта неожиданности. Драко в несколько шагов оказался возле Кливза, ни разу не посмотрев в сторону Поттера, который старательно подползал к стене, продолжая наблюдаться за разворачивавшейся на его глазах картиной. Малфой был на год младше Маркуса и явно уступал ему физически, однако сейчас перевес был явно не на стороне Кливза. От Малфоя исходила… опасная энергетика, по крайней мере, Поттеру было не по себе, когда он смотрел на слизеринца. Это был какой-то новый Малфой, сильный, опасный и… чужой. Маркус сдавленно охнул и закашлялся, кажется, Малфой решил не ограничиваться одними заклинаниями, но точно Поттер сказать не мог: угол обзора был не самый удачный, и из-за фигуры слизеринца не так уж хорошо было видно несостоявшегося насильника и убийцу. Вполне возможно, что Малфой мог воспользоваться чем-нибудь из тёмных заклинаний, которые знали Пожиратели, или ещё чем-нибудь. В данный момент Гарри не находил это таким важным. Он сидел, опёршись о стену, боясь пошевелиться. Казалось, будто бы ударов было не так уж много, однако боль почти во всём теле говорила об обратном. — У…убьёшь меня, Малфой? — донёсся до Поттера голос Кливза. Малфой покрутил палочку в руках и усмехнулся: — Хотелось бы, да вот руки о такую мразь, как ты, марать не хочется. — Репутация? — Именно, — кивнул Малфой. — Петрификус Тоталус. Инкарцеро. Кливз дёрнулся, застывая в неестественной позе; всё его тело одеревенело, верёвки опутали ноги и руки, а глаза, не мигая, смотрели в одну точку. Он был всего лишь обездвижен, не мёртв, к сожалению Малфоя, но это был вопрос времени. За покушение на Национального Героя вряд ли его ожидает сразу Поцелуй, хотя если вскроются ещё какие-то факты, то вполне возможно, однако даже Азкабана может оказаться достаточно. Такие, как Кливз, долго не живут. Малфой развернулся, убирая свою палочку в карман брюк, и наконец-то посмотрел на Поттера. Гарри сидел, облокотившись спиной о стену, одной рукой держа края разодранной рубашки, в другой — подобранную палочку. Так, на всякий случай. Пусть Маркус сейчас вряд ли способен причинить какой-нибудь вред, но гриффиндорец в данный момент ощущал навязчивое желание отрезать Кливзу Сектумсемпрой кое-какие части тела. Хотя, конечно, ему, скорее всего, не позволят этого сделать. Драко поднял с пола волшебную палочку Кливза и, сломав её пополам, не глядя, отбросил за спину. Затем подобрал треснувшие очки Поттера (интересно, сколько Репаро они ещё в силах выдержать?) и, подойдя к гриффиндорцу, опустился перед ним на корточки, так, что их глаза оказались на одном уровне. — Поттер, — с недовольством выдохнул Малфой фамилию гриффиндорца и поджал губы, бегло осматривая лицо напротив. Интонация слизеринца была обвиняющей, словно в одной фразе укладывались целые предложения на счёт Поттеровской бестолковости, умении попадать в неприятные ситуации и полном неумении хотя бы день прожить спокойно. — Малфой, — в тон ему ответил Гарри, виновато улыбаясь и тут же морщась от боли в разбитой губе. Наверное, стоило поблагодарить слизеринца за воистину чудесное спасение, но вместо этого у Поттера вырвался лишь вопрос: — Как ты здесь оказался? Было слишком поздно для вечерних прогулок, да и Кливз говорил, что они отошли достаточно далеко от тех коридоров, в которых можно случайно на них наткнуться. Гарри присмотрелся к слизеринцу; волосы Малфоя были влажными и свободно падали на его плечи, оставляя мокрые следы на явно наскоро надетой рубашке. Он скорее готовился ко сну, чем к спасению гриффиндорца. — Кровавый Барон, — нахмурившись, ответил Драко, вкладывая в руку Поттера его очки. — Привидения часто оказываются полезными. Факультетское привидение Слизерина никогда не вызывало у Гарри ничего кроме ужаса и страха, но сейчас, кажется, отчасти он был обязан ему жизнью. Интересно, как можно отблагодарить привидение? Малфой дотронулся рукой до поттеровской щеки, большим пальцем стирая кровь в уголке губ. Гарри ухватился за его руку, пытаясь подняться на ноги; полы рубашки, оставшись без поддержки, распахнулись, но гриффиндорец не обратил на это внимание. Если Поттер и был уверен в чём-то, то хотя бы в том, что кого-кого, а Малфоя вид его груди уж точно мало волнует. — Тебе нужно к мадам Помфри, — сказал Драко, придерживая гриффиндорца за талию, чтобы в случае чего не дать ему упасть. Поттер, по мнению слизеринца, нуждался в медицинском вмешательстве, однако сам Гарри был совсем другого мнения — Нет! — Поттер замотал головой, отталкивая от себя малфоевские руки, пытаясь высвободиться из крепких объятий. — Хватит с меня Больничного крыла! Куда мне нужно, так это к себе в башню. Малфой упрямо поджал губы. — У тебя кровь, — настаивал на своём слизеринец, и на все попытки гриффиндорца вырваться, лишь сильнее сжимал свои руки. — Ерунда, — отмахнулся Поттер. — Отпусти меня, Малфой, я пойду к себе. Драко вздохнул, начиная порядком уставать от бессмысленного спора, и, наклонившись, ловко подхватил упирающегося гриффиндорца под колени и поднял на руки. — Я бы с удовольствием посмотрел, как ты пытаешься добраться до своей башни… — Малфой, что ты делаешь?! — вскрикнул Гарри, обхватывая свободной рукой шею парня, дабы ненароком не свалиться. — … но боюсь, если ты упадёшь и расшибёшь себе ещё и голову, меня по головке не погладят. — Я не хочу к мадам Помфри, отпусти меня! — запротестовал Поттер, но попыток вырваться больше не предпринимал: перспектива свалиться вместе со слизеринцем на пол не была заманчивой. — Малфой! — Успокойся, Поттер, я не собираюсь насильно тащить тебя в лазарет, — устало протянул Драко. — Я просто отнесу тебя в комнату, а затем схожу к Снейпу. Гарри, щурясь, внимательно вглядывался в лицо Малфоя, ища какой-нибудь подвох в словах парня. — Ну допустим, — протянул Поттер, не найдя причин не верить слизеринцу. — Ты злоупотребляешь моим доверием, Малфой. Драко повернул голову, встречаясь глазами с гриффиндорцем, и насмешливо изогнул бровь, как бы спрашивая: «Да ладно?». Их лица разделяли считанные сантиметры, и Гарри, смутившись от такой близости, отвёл взгляд в сторону, надеясь, что в полумраке коридоров его покрасневшее лицо осталось незамеченным. Он мог сколько угодно притворяться, что поцелуй в Большом зале совершенно не тронул его, но оказалось, что рядом со слизеринцем он не такой уж полноправный хозяин своему мозгу. А ведь Гарри хотел устроить Малфою допрос… но вряд ли сейчас самое подходящее время. Пока что они довольно неплохо делают вид, что ничего не было. Гарри прислушивался к тихим малфоевским шагам, эхом отдававшимся по пустым коридорам. Где-то там, позади, обездвиженный и связанный валяется Маркус Кливз, которого, вероятнее всего, ожидает Азкабан сразу же после того, как слизеринец расскажет Снейпу о случившемся. Он опять оказался беспомощным, неспособным постоять за себя. И зачем он стал слушать Кливза? Нужно было сразу же обездвижить его, а если вступил бы в бой, то можно и Непростительными… А что, он же Герой, ему было бы простительно, тем более это самооборона, но нет же!.. Маркус был прав, он не мангуст… И если бы не Малфой, неизвестно, чтобы сейчас с ним было. Змея победила змею. Гарри посмотрел на слизеринца, вспоминая четвёртый курс, когда Грюм превратил Малфоя в белоснежного хорька, и вопрос вырвался из его рта быстрее, чем Поттер успел его обдумать. — Хорьки и мангусты ведь чем-то схожи, да? Ну, внешне. Я видел на картинках, — на одном дыхании выпалил гриффиндорец. Если Малфоя и удивил вопрос Поттера, то виду он, как полагает всем Малфоям, не подал. Только искоса посмотрел на гриффиндорца и неодобрительно поджал губы. — Ты всё-таки сильно ударился головой, Поттер, — констатировал слизеринец, вздыхая. Гарри закатил глаза. — Да нет, ты не понял. — Куда уж нам, простым смертным! — Малфой! — недовольный тем, что над ним потешаются, Гарри дернул слизеринца за волосы, чем заслужил уже совсем не весёлый предупреждающий взгляд серых глаз. — Мне Маркус сказал, что я не мангуст, чтобы победить змею. Ты победил змею, Малфой. Ставлю десять галлеонов, твой Патронус должен быть в виде мангуста, — гордый своим открытием, гриффиндорец едва ли не светился. — Ты прямо как Рики-Тики-Тави. Ну, знаешь, магловская сказка. Взгляд Малфоя лучше всяких слов говорил, что не знает. Впрочем, Гарри мог и сам догадаться. Фамилии Малфой и прилагательному «магловский» никогда не стоять в одном предложении. — У меня нет Патронуса, Поттер, — погодя, тихо сказал Драко. Голос его, как и всегда, не мог выдать его эмоций, так что было непонятно, печален ли этот факт для слизеринца или ему всё равно. — Как? — Поттер удивлённо посмотрел на парня. Ему подобное никогда не приходило в голову. — То есть, я думал, что… — Если тебе что-то даётся легко, не значит, что у всех так, — оборвал Малфой. — Это очень сильная магия, Поттер. Сильная и светлая. Тёмные волшебники не могут вызвать Патронуса, ты знаешь это? — Гарри кивнул. — У отца нет Патронуса, был только у Нарциссы, но… — Драко резко замолчал. Поттер почувствовал, как руки, удерживающие его, напряглись, — вряд ли она способна вызвать его сейчас. У Пожирателей Смерти не бывает Патронусов. Гарри смотрел на профиль слизеринца, пытаясь понять, какие чувства скрывает он за равнодушно-спокойным лицом. Как бы чувствовал себя сам Поттер, если бы у него не было Патронуса? Безусловно, то, что он выучил это заклинание, было одним из лучших моментов в его жизни. Гарри знал, что Пожирателям не подвластна эта магия, однако ведь у Снейпа был Патронус. Но не то что бы Снейп был настоящим Пожирателем… А если подумать, можно ли Малфоя назвать Пожирателем? Вряд ли. — Прости, Малфой, я тебя разочарую, но ты не Пожиратель Смерти. Как бы это сильно не ранило тебя, — серьёзным тоном объявил Гарри, похлопав слизеринца по спине. Драко хмыкнул, явно собираясь возразить, но гриффиндорец его опередил: — Ты не Пожиратель, увы, и никакая Метка этого не изменит. — Поттер никогда не задумывался над тем, как живётся Малфою и волшебникам с похожей судьбой. Череп со змеёй навечно отпечатан на их коже. Не самая лучшая татуировка, не самые лучшие воспоминания. — Так что давай, ищи своё светлое воспоминание. Я должен знать, какой у тебя Патронус, я поставил на него десять галлеонов! Патронусы отражают сущность хозяина, так что… это должен быть мангуст. Честно признаться, Гарри только на словах был так уверен, что Патронусом слизеринца окажется представитель семейства мангустовых (хотя и это не исключается), больше всего Поттеру просто хотелось узнать, какое животное подходит Драко Малфою. — Я никогда не сомневался в том, что ты олень, Поттер, — усмехнувшись, ответил Малфой, останавливаясь перед тупиком в конце коридора. Незнающий человек мог бы подумать, что здесь кроме стены ничего нет, однако… — Э… Малфой, — неуверенно начал гриффиндорец, — ты сказал, что отведёшь меня в комнату! — Да, — согласился слизеринец, — но, заметь, я не сказал, в чью именно. — Поттер по голосу слышал, что Малфоя явно забавляет эта ситуация. — Лысый полукровка. Пароль (а это был именно он) был принят, и каменная стена отъехала в сторону, открывая проход в гостиную Слизерина. — «Лысый полукровка»? Серьёзно, Малфой? — Гарри в замешательстве посмотрел на парня. Что творится в голове у этих слизеринцев? — Выдумка Нотта, — пояснил Малфой, проходя вместе с гриффиндорцем в «обитель Змей». — Хорошо хоть не «Безносый Лорд», — пробормотал Поттер. — Это было паролем на прошлой неделе. Гарри недоверчиво посмотрел на слизеринца, пытаясь понять, шутит он или нет. Но Малфой был абсолютно серьёзен. Хотя если вспомнить, у них в Гриффиндоре тоже как-то стоял пароль «Годрик-шалунишка потерял свои штанишки». Ученики краснели, выдавая как скороговорку этот стишок, а Полная Дама лишь пошленько смеялась да говорила, что не расслышала, вынуждая тем самым гриффиндорцев повторять пароль по нескольку раз. — А как же другие слизеринцы? — спохватился Поттер, вспомнив, что никогда не был желанным гостем в Слизерине. — Не думаю, что… — Младшие курсы давно спят в своих кроватях, Поттер, — тут же успокоил его Малфой, направляясь к собственной спальне. Действительно в гостиной было как-то слишком тихо. — А тех, кто постарше, Панси утащила при помощи портключа к себе домой, праздновать день рождения. Малфой ногой открыл дверь в уже известную Гарри спальню слизеринцев и прошёл внутрь. Поттер сразу же вспомнил вечеринку у Слизеринцев и кровать Малфоя, на которой лично для него празднование и закончилось. Да здравствует неловкость! — Постой. Они просто так взяли и ушли? — переспросил Поттер, словно не поверил малфоевским словам. — Да, Поттер, просто взяли и ушли, — подтвердил Драко, ставя гриффиндорца на ноги рядом со своей кроватью. Гарри был рад вновь ощутить твёрдую землю под ногами, однако не мог не признать, что всё же есть что-то приятное, когда тебя носят на руках. Вот только Поттер задавался вопросом: это он просто стал таким лёгким или Малфой сильным? — А как же Снейп? — спросил Гарри, наблюдая за тем, как слизеринец что-то достаёт из небольшого шкафа в конце комнаты. Надеясь, что парень будет не против, гриффиндорец пристроил своё скромное имущество в виде палочки и сломанных очков на краю его кровати. — Они вернутся утром, по крайней мере, должны, — пожав плечами, ответил Драко. — В любом случае, это не мои проблемы. Малфой поставил на прикроватную тумбочку небольшую коробку, в которой оказались различные зелья и мази. Магическая аптечка, понял Поттер, почти как у маглов, только магическая. — Да у тебя здесь собственный лазарет, Малфой, — присвистнул Гарри, осматривая немногочисленные колбочки, названия на которых, впрочем, ни о чём не говорили. Драко смочил ватку в бесцветном зелье и, подойдя к Поттеру, задрал его голову вверх, удерживая пальцами за подбородок. — Стой и не дёргайся, — приказал слизеринец, прикладывая ватку к разбитой губе Поттера. Гарри со свистом втянул воздух сквозь стиснутые зубы, но даже не пошевелился. Гарри не сводил взгляда с Малфоя, пока тот аккуратными движениями обрабатывал его губу, стирая кровь с лица. Зелье имело странный горьковатый привкус и лёгкий эффект заморозки. Поттер боролся с желанием облизать губы, зная, что лучше этого не делать. Он думал о том, как кошмарно он сейчас выглядит. Порванная одежда, растрёпанные волосы, кровь и куча ссадин. Гриффиндорец следил за Малфоем и думал о том, что ему бы хотелось увидеть себя глазами слизеринца. Как он видит его, что думает? — Ужасный видок, да? — спросил Поттер, когда Малфой оставил в покое его лицо и стал осматривать руки. Когда Гарри упал, он хорошо проехался ладонями по полу, пытаясь смягчить падение. Драко наконец-то поднял на него свой взгляд, и не сказать, что Поттеру он понравился. — Что? — Никаких истерик, Поттер? — осторожно спросил слизеринец, словно и правда ожидал неконтролируемого всплеска эмоций в любой момент. — Помнится, ты лил слёзы и из-за меньшего. — Я… — Гарри растерялся, не зная, что ответить. Да, произошедшее с ним было не самым приятным, но хотел ли он крушить, убивать или рыдать? Вроде бы нет. — Просто привык, кажется. — Или до тебя, возможно, ещё не дошло, что тебя едва не изнасиловали и не убили, Поттер, — предположил Малфой. Гриффиндорец лишь пожал плечами. — Может и так. Поттер совсем запутался. Раньше он думал, что Малфою не нравятся его истерики, а сейчас он вдруг удивлён и, кажется, недоволен её отсутствием. Ну и кто этих слизеринцев поймёт? — Повернись и сними рубашку, — вздохнув, приказал Драко, отпуская поттеровские руки. Гарри опешил, сначала решив, что он не правильно расслышал слова слизеринца, но тут же пришёл в себя, сообразив, что Малфой, по всей видимости, заметил кровь и на спине, там, где при падении Поттер содрал кожу о камни. Гарри послушно развернулся, стаскивая с плеч испорченную рубашку. Порванная и испачканная, она была самым ярким напоминанием о случившемся, поэтому гриффиндорцу не терпелось применить к ней Инсендио. — Где твоё воспитание, Малфой! — смеясь, притворно оскорбился Поттер, обнимая себя руками. Без одежды в подземельях было холодновато. — Мы же едва знакомы… Ауч! Гарри зашипел от боли, когда Малфой без предупреждения приложил ватку с зельем к пострадавшей спине. — Слишком много болтаешь, — приблизившись, прошептал Драко на ухо гриффиндорцу. Гарри вздрогнул, почувствовав горячее дыхание на шее, и резко обернулся, но Малфой уже успел отойти. — Держи, — слизеринец выудил из шкафа, по-видимому, одну из своих рубашек, и передал гриффиндорцу. Гарри повертел её в руках; ткань была приятной на ощупь. И тёмно-зеленой. Словно прочитав его мысли, Малфой добавил: — И нет, Поттер, красных рубашек у меня нет. — До сих пор не могу привыкнуть, что мужские вещи мне велики, — с грустью сказал Поттер, надевая малфоевскую рубашку, которая уж точно была больше на несколько размеров. Рукава свисали ниже кистей рук, и Гарри взмахнул ими в воздухе, подражая Пьеро из детской сказки. Малфой закатил глаза. — Ты как ребёнок. Драко поймал Поттера за руку и легко потянул на себя, заставляя подойти ближе. Пока Малфой поочерёдно закатывал ему рукава рубашки до середины предплечья, Гарри, кусая и так пострадавшую губу, думал о том, что вот он, идеальный момент для разговора. Они одни, рядом нет никаких посторонних людей, способных их помешать, однако Поттер не торопился, набираясь решительности и прокручивая в голове уже зазубренную наизусть речь. — Малфой?.. — тихо позвал Гарри, наблюдая, как тонкие длинные пальцы ловко застёгивают пуговицы одну за другой. — Да? — Я… — гриффиндорец запнулся, слова никак не желали слетать с языка. — Я… эм. — Поттер, я не понимаю языка жвачных животных, — прервал Малфой бормотания гриффиндорца. Завязав полы рубашки в узел, слизеринец поднял голову, встречаясь взглядом с Поттером. Гарри же подумал о том, что так говорить стало намного сложнее. Все задуманные фразы как-то сразу показались Гарри глупыми, неправильными, неспособными выразить то, что он хотел сказать. Другие просто растворились в общем хаосе, происходящем в голове Поттера. Что он должен был сказать? Что он хотел сказать? Ему просто хотелось знать, зачем слизеринец поцеловал его, каковы были его мотивы, но и одновременно с этим Гарри боялся ответа. Ему вспомнилась фраза, сказанная тогда Малфоем. «Никто не тронет то, что принадлежит Малфою» Гарри это не нравилось. То есть… возможно, мотивы слизеринца были самыми благородными, однако это больше было похоже на… клеймо. Словно этот поцелуй предоставлял свои права на него. — Я не… — Гарри вздохнул, поднимая взгляд. — Я не принадлежу тебе, Малфой. Я не вещь. Слизеринец как будто ожидал услышать что-то подобное. По крайней мере, на его лице не дрогнул ни один мускул, ни тени удивления в серых глазах. — Рад, что ты понял это, — отозвался слизеринец. — Поздновато, конечно, но… И методы донесения истины довольно специфичны, подумал Поттер. — Тогда зачем ты сделал это? — Гарри почему-то не мог произнести слово «поцелуй». Да, Малфой поцеловал его, но это по-прежнему было чем-то невероятным. Предки Малфоя, наверное, вращаются там в своих склепах от негодования. — Сделал что? — спросил Малфой. В отличие от Поттера ситуация немного забавляла его. — Ты знаешь, — с нажимом ответил Гарри, ткнув указательным пальцем слизеринцу в грудь. — Я много чего делал, Поттер, — уклончиво протянул Драко. Он взял гриффиндорца за руку и прежде, чем тот сумел заметить едва заметную улыбку и опасный блеск в глазах, резко дёрнул на себя, так, что Гарри едва не упал на него, оказавшись в объятиях слизеринца. — Так что же я сделал? Поттер цеплялся пальцами за малфоевскую рубашку, пытаясь не думать о том, что он практически всем телом прижимается к слизеринцу, и о руках Малфоя на своём теле, удерживающих, сжимающих. Это провокация, подумал Гарри. То есть, ему хотелось, чтобы это было провокацией: слова, жесты, настойчивое нарушение личного пространства, их лица, расположенные слишком близко друг к другу — всё это. Потому что если он ошибается, если Малфой делает это не специально, то всё может обернуться не очень хорошо. Малфой играл с ним, в этом-то Гарри был точно уверен. Он всегда играл. Могла ли провокация быть частью игры? Поттер смотрел на губы слизеринца и хотел, чтобы ответ был положительным. Иначе он слишком сильно ошибается и делает вещи, которых делать не стоило. — Это, — прошептал Гарри, вставая на носочки и целуя Малфоя. Как и в Большом зале, это было всего лишь касание губ, словно Поттер возвращал украденный поцелуй. Прикосновение долгое, но недостаточно. Гарри отстранился почти сразу, и если бы руки слизеринца не удерживали его, то наверняка ушёл бы в другой конец комнаты. — Ты же сам хотел, чтобы от тебя все отстали, — Поттер почти ненавидел Драко за его невозмутимость. Хотя бы чуть-чуть, хотя бы немного эмоций, ему просто нужно было понять, что чувствует и думает сам слизеринец. Он же, мать вашу, только что поцеловал его! Сам! — Я помог. Мой план сработал. «Да, зато моя голова работать перестала», — с горечью подумал Поттер. Ему казалось, что Малфой должен либо послать его, либо… либо. Неопределённость убивала, невозможность понять слизеринца тоже. — Разве нет? Тебя никто больше не трогал, не считая Кливза, но у того были иные мотивы. Поправь меня, если я не прав. — Я… — Гарри замотал головой. Ему не хотелось поправлять его, ему хотелось…. Чего? — Мне… мне кажется, что … — Поттер упёрся ладонями в грудь Малфоя, отстраняясь, и всё же набрался смелости поднять взгляд. — Небезопасно оставлять Кливза одного так долго. Нужно сказать Снейпу. Малфой ещё секунд пять прожигал гриффиндорца пытливым взглядом, который тот стойко выдержал, а затем всё же убрал руки, позволяя Поттеру сразу же отойти на несколько шагов. — Хорошо, — не стал спорить Драко. Он и сам понимал, что задержался неприлично долго. — Не уходи никуда, им могут потребоваться твои воспоминания. Поттер кивнул, отворачиваясь и делая вид, что окружающие предметы сейчас намного важнее для него, чем всё остальное, но гриффиндорец слышал шаги Малфоя. У него не было глаз на затылке, но он всё равно как будто видел каждое движение слизеринца, который словно специально не торопился уходить. Когда Малфой коснулся дверной ручки, Поттер всё-таки не выдержал. — Малфой? — окликнул Гарри. Драко молча замер возле двери. Поттер знал, что он ждёт, не видел, но знал. — Помощь… это единственная причина? Гарри думал только о том, что если сейчас Драко ответит «да», то он просто дождётся Снейпа или Дамблдора, а затем, выйдя из этой комнаты, больше никогда не позволит себе ничего подобного. Больше не позволит себе Малфоя. Да, возможно, никого Малфоя или лишь только чуть-чуть. Никаких прогулок, никаких советов, разговоров, может, только иногда, чтобы не выглядело так, как будто он избегает слизеринца. И они даже могут быть друзьями. Хотя скорее просто приятели, старые знакомые, можно сказать, одноклассники, да и… — Может быть и нет, Поттер, — ответил Малфой спустя время, которое, как и принято, показалось гриффиндорцу вечностью. Он обернулся, посмотрев на Поттера, который видеть этого не мог, и едва заметная улыбка промелькнула на его лице. Не видя необходимости говорить что-то ещё, Малфой вышел из комнаты. Как только хлопнула дверь, Гарри со стоном упал на кровать, закрывая глаза. Разве мир может быть ещё более сложным?