Ишь, какие герои пошли!

      Стас не знал куда деть руки. Все возможные движения ему казались слишком резкими и неуклюжими. Сначала он не спешил закрывать глаза, слегка зависнув от действий Максима. Но позже, когда удивление сменило удовольствием, он понял, что хочет видеть лицо Макса. Веселого, беззаботного и ставшего в такие короткие сроки незаменимым парня. Ему хочется видеть его расслабленные черты, то, как некоторые короткие темные пряди спадают ему на лицо, как он едва уловимо улыбается и жмурится от лучей солнца, так кстати вышедшего из-за туч. Руки химика неловко, прямо как он и представлял, потянулись к плечам Максима. Тем самым сильным и широким плечам, на которых не грех повеситься. К плечам, по которым сохнет добрая половина старшеклассниц их школы. И которые сейчас кажутся Стасу невероятно притягательными и… сексуальными? … да, именно так. И плевать, что его целует парень, плевать, что он моложе него, плевать, что они работают вместе. Сейчас этот человек казался ему смыслом всего существования. Казался самим существованием.       Его неловкость была замечена Максимом даже с закрытыми глазами. Может, он просто настолько хорошо узнал этого не желающего открываться человека, что теперь просто напросто предвидит его действия. Второй вариант — он просто захотел сделать то же самое, но случайно столкнулся с препятствием в виде руки Стаса. Ну уж и на последок в голове блондина проскользнула, нет, лучше сказать, пролетела подстреленной уткой мысль о том, что Максим читает его мысли. Эта утка, к облегчению Стасика, полетела сразу на свалку. А насчет первых двух он даже не успел задуматься, как вздрогнул от переплетения их пальцев. Сжимая их ладони в замке, Макс все больше настаивал на собственной инициативе, приближая Стаса на шаг ближе к входной двери. А тот был вовсе не против, по правде говоря. Он послушно следовал за мыслью Максима, переплетая их языки. Если сначала поцелуй показался химику таким невинным и даже детским, то сейчас он начал переходить все границы. И эти границы Стас был готов перепрыгнуть вместе с Максом, он был готов сразу в омут с головой.       Прикосновения были необычно требовательными. Стас начал теряться в собственных мыслях, штабелями выпадающих из головы, когда Максим сводил расстояние между ними к минимуму и вот уже химик чувствовал спиной железную входную дверь подъезда, холод которой ощущался даже через одежду. Когда одной рукой Макс все еще сжимал его пальцы, другой он немного нерешительно дотронулся до шеи блондина. Последнего это больше чем удивило. Ну никак в его голове образ сильного и беззаботного физрука не вязался с этими чуть ли не девственными прикосновениями. Он был так осторожен, словно Стас в его руках не что иное, как хрустальная статуэтка. Но он был вовсе не прав. Для Максима эти прикосновения значили намного больше. Что-то неземное и в то же время такое осязаемое. Минуту назад, когда он, наконец, решился на этот поцелуй, это было моментальным порывом. Тот неловкий, даже ребяческий диалог сейчас казался таким далеким и по-детски смешным, что Максим еле удержался, чтобы не отругать себя за подобную глупость. Он не знал. Что на него подействовало в тот момент, не знал, зачем сказал ту самую фразу. После которой губы Стаса стали настолько манящими, что тут никто бы не удержался. Что уж говорить о Максе. Скорее на интуитивном. Подсознательном уровне протянув руку, он поймал в ловушку ладонь Стаса. Холодная. И пальцы такие длинные и из-за ярко выраженных хрящиков кажутся такими хрупкими и немного острыми. Макс сжимает их ладони в замок, желая удержать эту руку в своей как можно на дольше.       Если в первые мгновения этот поцелуй казался брюнету краткосрочной иллюзией, невероятным порывом адреналина. Накопившегося за этот нервный день, то сейчас он видел его как самую правильную вещь в его жизни. Это решение мгновенно стало осознанным, и даже в его взлохмаченной ветром голове проскочил вопрос о том, почему он не сделал этого раньше.       Ветер хлестал по их щекам, заставляя едва уловимо морщиться. Их мгновение затянулось. Но сейчас они оба считали, что это как нельзя правильно, что ради этого стоило выдержать весь этот день. Стоило выдержать всю эту жизнь. Стас все так же не понимал, почему не хочет закрыть глаза. Во всех фильмах и вообще во всем их реальности в поцелуе каждый из партнеров предпочитает закрывать глаза уже на рефлекторном уровне. В этом деле он не отличался никогда. Но сейчас он просто считал варварством потерять эти мгновения, когда весь ваш мир и привычная жизнь канула в бездну, а вы только вдвоем зависли в воздухе, удерживая друг друга от падения. Несравнимое ощущение.       Момент перестал казаться правильным в одно мгновение. Свободная рука Стаса тихонечко поднялась вверх, словно не подчинялась хозяину и поправила темную прядь на лбу Максима. Последний в тот же миг открыл глаза, и их взгляды столкнулись. Ничего еще в жизни Стаса быстрее не ломалось. Даже его мечты и планы на будущее разбились когда-то не так стремительно. Хотя еще в рекордсменах числилась старая мамина ваза, разбитая котом химика, все равно этот момент имеет среди финалистов лучшее время. Не контролируя мысли, слова и эмоции, Стас мгновенно освободил руки и немедленно отстранился, отвернувшись и удерживая Макса за плечи. — Что-то не так? — его голосом легко можно было описать состояние чего-то среднего между удивлением и возбужденностью, но при этом со сладкими нотками нежности. И от этого Стас отскочил еще дальше, в противоположную сторону от подъезда, оставив Максима наедине с холодной дверью. — Все не так. В смысле, я не так. Ты не так. Черт, нет, ты так, только я нет. Ты тут не причем. И то, что ты парень тоже абсолютно не причем. Просто, понимаешь, мне это ничего не нужно. Давай будем реалистами и не будем никого, особенно самих себя, обманывать. Все это ни к чему не приводящая ошибка. Ты ходячее позитивное наплевательское отношение ко всем проблемам и важным делам. Ты не умеешь быть серьезным и не думаешь о будущем. Да ты вообще почти не о чем не думаешь. Я не говорю, что это не правильно, это твоя жизнь, и я не имею права ее касаться. Просто это все не для меня. Я люблю постоянство и уверенность в завтрашнем дне. Мне нужен кто-то, кто знает жизнь, — он старался говорить спокойно, хотя слова застревали в горле, и ему казалось, что он задыхается. — Мне нужен кто-то, кто не ты.       Последние слова — контрольный в голову.       Ломать что-то намного проще, чем хранить. Можно по неосторожности махнуть рукой и разбить вдребезги кое-что очень-очень ценное, падение можно заметить мгновенно и потом долго корить себя за то, что не смог поймать эту ценность, что не смог, хотя и пытался. Но так же возможно неосознанно оборвать, разбить, уронить — сделать это легко и незаметно, а потом уйти и не оглянуться назад, где продолжают лежать осколки.       Стас не пытался отвести взгляд. Мужчина не выглядел смущенным, он не считал ни одного сказанного слова ошибкой. Вот теперь уж точно все ему казалось правильным. Максим на приличном расстоянии от него, с приспущенной на глаза темной челкой, которую Стасу, не смотря ни на что, все равно хочет поправить. Химику хочется еще раз тряхнуть головой, выгнать ненужные мысли, очистить голову, остудить ее, чтобы не казаться больше подростком, у которого за плечами лишь иллюзии.       Тормошит пятерней волосы, закрыв глаза лишь на мгновение, под свист осеннего ветра, который кажется намного холоднее, чем во время поцелуя. Поцелуя, который он хочет забыть.       Натянуто улыбнувшись, он поправил на плече рюкзак, словно тот стал в момент безумно тяжелым и потянул к земле, словно вина, которую, как думал Стас, он не должен чувствовать. Этот человек никогда не любил обманывать и притворяться. Не льстец и не критик. Где-то между небом и землей. Реалист с подозрением на мечтательность. Флегматично-меланхоличная натура. Одиночка, ориентированный во внешний мир. Тень с притаившимися солнечными зайчиками. Лишь гармоничность — главная черта его характера — помогает ему быть таким целостным. Таким живым.       Перекатывая языком во рту комок фраз, комок отложившихся серным демоническим осадком фраз, он в первый раз в жизни чувствовал недосказанность. Со своей стороны.       Максим медленно, словно сладкую конфетку, растягивает довольную улыбку. Приоткрывает сухие припухшие от поцелуя губы настолько незаметно, что только выдох с легкой хрипотцой его выдает. Он кивает своим мыслям, после чего повыше застегивает ворот куртки и переступает с ноги на ногу с неким гостеприимством приподнимая брови. Все в порядке. Прошу, не смотри на меня так. — Что же, завтра в восемь летучка, попробуй выспаться, — взвешивая каждое слово, Стас вновь поднял глаза на Максима, на мгновение застыл в неловкой паузе и сделал первый шаг в сторону Максима, неуклюже шаркнув ногой по асфальту. — Что ж, ты прав. Думаю, на сегодня достаточно… всего, — хмыкнув, Максим с улыбкой проводил Стаса боковым зрением и не сделал шага, пока дверь подъезда за химиком не захлопнулась. Лишь тогда он тяжело выдыхает, понимая, что до этого почти не дышал.

***

      Оказавшись по ту сторону большой железной двери, химик прижался к ней спиной так сильно, словно ускоряя ее закрытие. Когда оповещающий о закрытии щелчок домофона все же прозвучал, мужчина, наконец, смог спокойно выдохнуть, отринув от холода железной двери.       Сердце отказывалось замедлять свой ритм, а дыхание стало таким сбитым и ломаным, словно у астматика, впервые ощутившего приступ.       Несколько секунд он просто смотрел перед собой, на свои руки, свои дрожащие холодные руки, сжимая и разжимая кулаки. Он неосознанно вновь отступил к двери, стараясь уловить хоть малейший шум за оной, что в принципе казалось сумасшествием, но в данный момент он был готов засунуть логику куда подальше и просто слушать. Время текло по его венам, отдаваясь ударом в висок, как пули, от каждой пройденной секунды.       Где-то в подъезде скреблись кошки, им вторила собака с пятого этажа, заливаясь противным тявканьем. Насколько Стас помнил, этот шпиц въехал сюда вместе с какой-то очаровательной девушкой, получившей песика в «наследство» от бывшего. Собственно с самой девушкой он сталкивался настолько часто, что их столкновения всяк потеряли статус «удачного стечения обстоятельств» и приобрели «закономерность». Собственно, где-то в лабиринте его мыслей бродила идея невзначай подойти к ней по-соседски за сахарком, да и сестра пыталась его подбить на какое-нибудь подобное знакомство. И вроде бы хорошая мысль… И вроде бы все счастливы… Да вот только…       Вот только сейчас это все казалось таким глупым и чужим, словно принадлежало не ему. Словно кто-то ради грязной шутки забрался ему в голову и с издевкой давно уж подкинул эти мысли. Не ему, уж точно не этому светловолосому мужчине, чьи зрачки в данный момент с трудом старались принять более-менее адекватный размер, но все равно продолжали расширяться, стоило Стасу услышать шум за дверью. А может это все просто в его голове? Может быть, но он верит в это настолько свято, что вразумлению разум не подлежит.       В его подъезде в большинстве случаев ощущался стойкий запах моющих средств, сменяющийся время от времени подобием аромата альпийских гор, или какой там еще выберет освежитель воздуха местная уборщица.       Но сейчас все эти запахи вставали комом в горле, казались тошнотворными. Желая откашляться, Стас поднес сведенные ладони к губам, да так и замер. Тот самый запах: терпкий и похожий на… Небо       Блондин сам не понимал, как такие разные вещи могут ощущаться так близко. Небо нежное… Точнее должно быть таким… По идее. По придуманной кем-то глупой и навязчивой, как новая попсовая песенка, идее…       Но для Стаса небо было терпким. Для него эти две безумно разные вещи потеряли границы. Стали размытой дымкой ощущений

***

      Заходя в квартиру, блондин первым делом смотрит на окно с тюлем цвета мокко, на свету казавшимся сливочным. Он скользит взглядом по металлическому карнизу, на котором уже остепенился большой белый кот, незнамо на кой-черт да еще и каким способом взобравшийся на свое место. Раскрывая свои заспанные глазенки, он причудливо дергает розовым носиком, ощущая рядом хозяина, и начинает почти что по-собачьи бить хвостом, ненароком чуть не падая. Подойдя ближе, Стас слабенько улыбается и протягивает руки к своему питомцу, на которые тот с огромным удовольствием укладывает свое схожее с тучкой тело и смотрит на химика умными голубыми глазками с черной черточкой зрачка, словно спрашивая «и что дальше?». Хмыкнув, Стас прижимает Палача к груди и начинает успокаивающе поглаживать. Собственно, кот даже примерно не понимал какого черта тут творится и старался предугадать во что выльется такой неожиданный порыв нежности со стороны хозяина.       Блондин задумчиво хмыкает, чувствуя недовольство животного, и отпускает кота на паркет, злорадно скрипящей под белой тушкой. Палач довольно покачивается и шагает в сторону коридора, надеясь найти что-то съестное, ведь каждое возвращение хозяина приносит за собой вкусняшки. Обойдя каждый уголок и заглянув даже в ботинки, кот презрительно фыркает и прямо на месте заваливается на бок, уже через несколько мгновений закатив глаза и засопев в дреме.       Приоткрывая двумя пальцами тюль, он искоса смотрит на улицы. Его взгляд цепляется за спины прохожих. Не желая принимать духоту комнаты, он быстро приоткрывает окно и нервно сглатывает, почувствовав холодный воздух. Его легкие и так простужены чужим дыханием, так что ему, кажется, нечего бояться промозглой осени.       Он оглядывается на своего питомца, улыбаясь этому нерадивому существу, и обрывает свой скользящий взгляд на полке одного из шкафов. Его пульс резко ударяет в висок, заставляя на несколько мгновений закрыть глаза. Он презрительно цокает языком, понимая, что увиденного не развидеть. Однако в его голове оседает пеплом навязчивая мысль, именно поэтому он стремительно выглядывает из окна, стараясь подцепить взглядом одну единственную спину. Ты не мог так просто уйти       Он все равно срывается прочь из квартиры, все равно бежит вниз по лестнице, частенько пересекая сразу несколько ступенек, как подросток. В его руках черный сложенный зонт в чехле. В его руках крупица наивных мыслей, горстка ошибок и страх рваных нитей. Ты смог       Сейчас, стоя возле подъезда, он как никогда ненавидит ветер, остервеневше пожирающий постепенно опустошающиеся улицы. Сейчас пойдет дождь и яркая улыбка молнии ослепит все вокруг. Сейчас небо уронит на город свою тусклую вуаль. А Стас будет просто стоять, принимая все это как должное. Промокая до нитки, он утонет скорее в своих мыслях, чем в лужах, халатно распространяющихся по округе. Ему все равно, что в его руках есть зонт. Он просто хочет вновь дышать