Лучший подарок

Диба неимоверно терзало чувство, словно он забыл что-то важное; что-то особенное и много значащее лично для него. Но как бы он ни старался вспомнить, что же это было, у него никак не получалось. А тем более, найти ответ в строках статей своего паранормального журнала или замученных лицах разбитых тяжестью утра понедельника одноклассников. Впрочем, странное чувство, которое невозможно было объяснить, всё же волновало мальчика не так сильно, как утомительное ожидание на ступеньках крыльца школы своего заклятого врага и важнейшего объекта своих исследований. — Ну и где носит этого придурка? — в который раз отрываясь от журнала, Диб смотрит на тротуар, затем на наручные часы, — Сейчас уже звонок будет. Школьный двор давно опустел, и единственные, кто находились у здания, это Диб и старый дворник, подметающий сухие листья. Намёка на Зима не было нигде. Неизвестно было, собирался ли он вообще появиться. Но мальчик ждал, почти преданно и верно, ни капли не сомневаясь в том, что иркен вот-вот покажется. В конце концов, это же Зим — великий и могучий инопланетный завоеватель, славящийся своей целеустремленностью, доходящей до абсурдности гениальностью и успешностью в плане провалов. А теперь к этому Диб мог прибавить пунктик о его крайней некомпетентности. Но вот в то, что иркен откажется от встречи со своим заклятым соперником и, по совместительству, одноклассником — в такое просто невозможно было поверить. Особенно из-за того, что иркен сам был инициатором встречи. Мальчику оставалось только ждать того чудесного момента, когда он сможет оторваться от чтения и лицезреть перед собой наконец-то появившийся самодовольный иркенский облик. Ждать и надеяться, что это произойдёт как можно скорее. В конце концов, Зим в своей идеальной маскировке почтил Диба своим появлением. Когда мальчика уже разморило под лучами довольно жаркого весеннего солнца — единственного, что придавало хоть какую-то выделяющуюся черту ничем непримечательному буднему утру начавшейся недели, иркен впопыхах прибежал к крыльцу с тяжёлой на вид сумкой наперевес. Он остановился возле мальчика, который дремля развалился на ступеньках, в то время как его лицо закрывал журнал, и согнулся пополам, дабы отдышаться после изнурительного бега и предшествующих ему активных действий на своей базе. — Эй… Эй, Диб… — высунув язык и всё ещё тяжело дыша, Зим дернул Диба за рукав в попытках разбудить того и привлечь к себе внимание, — Диб, я здесь, — вот только мальчик не двигается, что несколько обеспокоивает иркена, заставляя задуматься, жив ли он, — Диб? Эй, человечишка? Зим прислушивается к тихому сопению и понимает, что Диб ненароком не помер. К счастью или совсем наоборот… Вот только он заснул, не дождавшись появления иркенского захватчика, а это заставляет важную, опоздавшую персону раздражиться. Определенно, это дерзкий, наглый и недопустимый проступок со стороны мальчика, и вины иркена здесь ни в коем разе нет — в этом Зим всецело убеждён. Поэтому, желая в некотором роде проучить мальчика, отдышавшийся иркен выпрямляется и пинает его по ноге с криком: — А ну живо проснулся, кусок ветчины! Из-за этого Диб едва не подскакивает с лестницы, с воплем живо проснувшись и сев на месте. Журнал свалился на землю, а сам мальчик стал недоуменно хлопать широко распахнутыми глазами, смотря прямо перед собой и пытаясь сообразить насчет происходящего. Затем возле его лица появляется знакомая трёхпалая рука с острыми когтями под черной, бархатной перчаткой. Ладонь мягко машет в зовущем, привлекающем в сторону жесте, и мальчик слышит голос иркена: — Левее, пожалуйста, — выжидающе говорит Зим, на что Диб приходит в себя и поворачивает к нему голову, — Да, отлично, вот он я. Молодец. — Надо же, ты всё-таки явился, — Диб устало потёр глаза, — Чего так долго? — Обезьяны. — Обезьяны? — недоумевает Диб, желая услышать подробности столь непонятного оправдания. — ГИР притащил на базу целую свору вонючих обезьян из какого-то цирка. Чуть весь дом не разгромили. Пришлось повозиться, чтобы от них избавиться. — Ох, мне жаль, — изображая сочувствие, Диб встал со ступеньки, поднял с земли свой журнал и положил руку на плечо Зима, — Очень жаль, что они не разгромили. Это так… — Зим хмурится, а сам Диб уже со смехом выдаёт последнее слово, — Печально. — Да иди ты знаешь куда! Зим скидывает с плеча руку Диба и поднимается по лестнице к школьному входу. Диб, сунув журнал под мышку, сначала следует за Зимом, потом идёт с ним рядом по пустому, грязному коридору. — Тебе самое место среди этих мерзких зверёнышей. Может, хоть в обществе грязномордых бабуинов ты найдёшь себе друзей, макака. — Ха-ха, — выдавливает неискренние смешки на не особо остроумную, но обидную колкость Диб, — Очень смешно. И мне это говорит пришелец, тусующийся в компании двух роботов, — взгляд мальчика устремляется вниз, и он обращает внимание на довольно крупную вещь, с которой явился иркен, — Что за сумка? — Не скажу, — важно протягивает Зим, — Ты не достоин знать секретов, которые таит моя загадочная сумка. — Ты же понимаешь, что я легко могу её отобрать? — Пф, ты этого не… Ааа!!! Слова Зима обрываются и он с криком падает лицом на пол оттого, что Диб спокойно подставил ему подножку. Затем Диб также спокойно взял и отобрал у него его сумку. Та оказалась на удивление лёгкой, будто внутри лежала пуховая подушка. — Видишь? — обратился Диб к Зиму, демонстрируя своим видом собственное превосходство между ними. Зим же, оторвав от пола лицо, фыркнул и поморщился, но вместо того, чтобы подняться на ноги, он продолжал лежать. Лежать и внимательно наблюдать за тем, как Диб открывает его сумку, — Ну-ка посмотрим, что злобный инопланетный монстр здесь спрятал… Внутри мальчик не обнаруживает ничего, кроме непроглядной темноты. Разумеется, у него создаётся ощущение, что в сумке абсолютно ничего нет, только пустота. И он уже хочет обратиться к иркену с вопросом, что это за странный розыгрыш, как вдруг из сумки выпрыгивает нечто. — Чёрт! — Диб роняет сумку, отшатывается назад, но нечто уже на его лице, обхватив половину его головы и шею. Оно перекрывает Дибу возможность дышать и видеть и, тем самым, наводит на него панику. — Ахахахаха! —Зим вскакивает с пола и хохочет как сумасшедший, глядя на тщетные попытки мычащего Диба сорвать со своего лица иркенского робота-лицехвата, — Сюрпри-и-из! —весело протягивает он, готовый захлопать в ладоши, — Я очень надеялся, что эта штука будет забавно смотреться на тебе. И я оказался прав! К тому же, теперь твоя тупая физиономия не кажется такой тупой, как обычно. Здорово, правда? — Нет! — всё же сорвав с себя робота кричит Диб и спешно дышит, — Ты меня прикончить решил?! — С чего ты это взял? — подивился Зим, на что Диб затряс отключившимся роботом и снова закричал: — С того, что я чуть не задохнулся из-за твоего робота! — Во-первых, — с наглой улыбкой Зим вплотную подошёл к Дибу и ткнул его в нос, чем Диб не прельстился и поморщился, — Сам виноват! Ты же отобрал у меня мою сумку, — иркен вырвал из рук озлобленного мальчика своего маленького робота-лицехвата и хмыкнул, — А во-вторых… Не успел мальчик опомниться, как свалился на пол на свою спину, сбитый быстрым движением иркена. — Теперь мы квиты. Ох, блин! — опомнившийся вдруг Зим ударил себя по лбу, — Я ведь забыл сделать фото для ГИРʼа! Слушай, может забудем произошедшее, и ты снова наденешь на себя моего лицехватика? — Только не говори, что устроил всю эту встречу только ради такого больного прикола и дурацкой фотографии, псих ненормальный, — прыснул Диб и поднялся с пола. Мотивация Зима для него в данный момент являлась загадкой. К тому же, он надеялся на что-то более захватывающее и масштабное, как очередной план по захвату Земли, а не подобную идиотию, — Если так, то это довольно жалко. — Да ладно! Это того стоило. К тому же, смотри, какая забавная рожица здесь нарисована, — Зим показал робота обратной стороной, — Я нарисовал её сам. Не впечатлённый рисунком и самой идеей Диб покачал головой и скрестил руки на груди. На такую негативную реакцию Зим, прекратив пытаться найти у врага хоть каплю одобрения на свою выходку, раздраженно вздохнул и выбросил своего робота в урну, стоящую недалеко от них двоих. — Ты стопроцентный зануда, Диб. Гордись собой, ты всё испортил. Но! — иркен важно поднял палец, — Шутки в сторону! Это не весь мой план, нет. Это лишь его малая часть. Пощупай свою шею, Дибби, — с насмешкой и угрозой в голосе, иркен сощурился и злобно улыбнулся. От этого мальчик нервно сглотнул и коснулся того места, о котором сообщил иркен, предчувствуя плохое, — Чувствуешь что-нибудь? — О нет, — на своей шее Диб обнаружил твердый, круглый предмет, которым могло быть только одно: ошейник. А зная Зима и его любовь ко всевозможным пыткам и желанию насолить Дибу, казалось явным, что такая невинная, напоминающая обруч вещь не сулила за собой ничего хорошего. Так, мальчик снова запаниковал, — Нет! Это по-любому бомба! — Чего? — Зим перестал скалиться и недоуменно наклонил голову на бок, не понимая, с чего Диб так переполошился. Поэтому он поспешил его заверить, что в ошейник не заложено устройство взрыва, — Нет, это не… — но затем сощурился и издал угрюмый утробный звук, потому что мальчик перебил его своими верещаниями: — Теперь моя голова взорвется! Не пройдёт и получаса! Или этот ошейник и есть оружие, который отсечёт мою голову как секира! А может и ещё хуже: в этом ошейнике иглы с ядом! Они вонзятся в мою шею, отравят мой организм, и я медленно умру в муках! Какой кошмар! Немедленно сними с меня эту!.. — Возьми себя в руки! — Зим взял взбаломошенного Диба за плечи и хорошенько тряхнул, дабы тот унялся и дал Зиму вставить хоть слово, — Нет никакой взрывчатки, никаких секир и тем более никаких иголок с ядом. Откуда у тебя такие фантазии вообще? Это просто кусок пластмассы с надписью «Не забудь». Диб удивленно захлопал глазами. Вот радость-то — Зим не собирается его убивать. Он просто по прихоти решил напялить на его шею пластмассовое колье… Конечно же Диб не поверил. Он нахмурился и надул губы, гадая, что же в действительности замыслил иркен и чем на деле являлся его ошейник. Только вот незадача: сам иркен пускай и выглядел рассерженным, в его глазах не горел присущий ему блеск коварства, а на губах не играла усмешка, которой тот отмечал свою победу или хотя бы когда у него всё шло по плану. Поэтому мальчик всё же позволил допустить себе хотя бы маленькую вероятность того, что иркен не лукавил, когда говорил о том, что его простенькое устройство не угроза для мальчика. — То есть, тут даже нет микрочипа, который подчинит меня твоей воле? — спокойно предположил Диб, всё ещё надеясь найти подвох. — И почему я до сих пор не записываю твои идеи и не испытываю их на тебе?.. Хмыкнув, Зим в задумчивости потёр подбородок, давая Дибу понять, что из-за своей фантазии он вполне может стать подопытным кроликом. Так что Диб поёжился и оставил в своём мозгу пометку не разбрасываться перед Зимом идеями. Это могло выйти ему боком, ведь даже самой нелепой иркен не поскупился бы воспользоваться. Но не делал он этого видно только потому, что у него ещё хватало своих собственных. К тому же приводить в жизнь идеи врага было для него верхом отчаяния. Если не сладкой местью, приготовленной самим мальчиком… — Нет, чипа тут тоже нет, — иркен вернулся к обсуждению того, что они не завершили, — А теперь, если твои уши полностью функционируют, будь добр заткнуться и внимательно послушать Зима. Эта штука, — Зим взялся за ошейник на Дибе парой пальцев и покрутил, — Практически бесполезна. Единственное, зачем она нужна, это чтобы напомнить тебе о встрече. — Какой встрече? Это связано с твоим новым планом по захвату мира? — Именно, — иркен крепко схватил ошейник, а в его лице и голосе появились обидчивые нотки, — В прошлый раз ты не явился, чтобы остановить меня. — Ты же знаешь, что я болел. — Поэтому я и отправил к тебе ГИРʼа, чтобы он приготовил тебе куриного супа и накачал тебя таблетками. — Спасибо, я никогда этого не забуду, — Диб прикрыл лицо рукой, — Он накормил меня супом с мылом и напичкал слабительным. — Но ты ведь после этого встал на ноги, верно? — Да. Чтобы сбежать куда подальше от того ада и твоего робопса! — Вот и отлично, что тебе быстро стало лучше, — иркен горделиво упёр руки в бока, — Хоть я потом и не услышал слов благодарности из твоего пускающего мыльные пузыри рта. Но как насчёт позапрошлого раза? — Я… Диб задумался, вспоминая, что же не позволило ему, главному и единственному защитнику родной планеты, явиться в назначенный день и час, чтобы не позволить Зиму совершить задуманные им злодеяния. Ответ оказался крайне прост: — Я забыл. — Да, — Зим уже знал и закивал вместе с Дибом, — Ты забыл. — Так значит, — Диб взялся за ошейник, — Эта штука просто напоминалка? Чтобы я не забыл прийти? В таких случаях обычно используют браслеты. — Мы не подружки, чтобы я тебя браслетами одаривал, — из ПАКʼа Зима вылезло зеркальце, в котором Диб прекрасно мог разглядеть своё лицо и фиолетовый браслет с белой надписью, — Ошейник это самое то. Когда я захвачу Землю, я сменю надпись на нём на «Тупоголовый» и сделаю тебя своей собачкой. Ты понял?.. — иркен издевательски захихикал и похлопал себя по ногам так, словно он звал своего пса, — Тупоголовик? — Я избавлюсь от этой пластмасски к полудню, — заключил Диб и направился к классу. — Ты не посмеешь! — оскорбился Зим и пошёл за Дибом, — Только попробуй, и я точно в следующий раз вставлю в твой ошейник таймер со взрывчаткой или ядовитые шипы! Диб проигнорировал угрозу и взялся за дверную ручку, готовый её повернуть и войти в кабинет. За дверью прекрасно было слышно, как мисс Биттерс проводит урок, рассказывая лекцию о том, какие вещества опасно употреблять для жизни. Как всегда очень полезная и важная тема для школьников! На её взгляд… Слушая голос учительницы, Диб задумался о том, какие его проблемы ждут за опоздание, ведь очевидно было, что звонок раздался, пока он спал в ожидании Зима. К тому же, в голову не лезло никаких убедительных и правдивых отговорок, чтобы если не оправдаться в глазах Биттерс, то хотя бы смягчить своё наказание. Зим же не переживал по этому поводу, стоя рядом и пронзая Диба пристальным взглядом, ожидая, когда мальчик всё-таки откроет дверь кабинета и зайдёт внутрь. Только мальчик никак не мог этого сделать, и в конце концов, иркену надоело ждать. — Может быть ты перестанешь строить из себя безжизненную статую и откроешь чёртову дверь? — недовольно произнёс Зим, — Чего ты ждёшь? — Я не могу придумать нормальную отмазку. — И это всё? — Зим засмеялся и оттолкнул Диба от двери, — Жалкое создание, — уверенный в себе иркен открыл дверь и зашёл в кабинет. Все скучающие ученики сразу же обратили на него внимание, а мисс Биттерс прервала лекцию и ополчилась против него: — Зим! Почему опаздываешь? Зим не дрогнул перед грозным ликом учительницы, а от её устрашающего голоса по его спине не прошли мурашки. Он был уверен, что для него всё пройдёт как по маслу. Так, иркен повернул назад голову, самоуверенно улыбнулся стоящему позади него мальчику и вновь перевёл своё внимание на учительницу. — В мой дом вторглась стая обезьян, — просто сказал Зим, говоря как есть, — Пришлось помогать родителям и отряду ветеринаров прогнать их. — Что, и к тебе тоже пришли обезьяны? — грозная учительница в удивлении подняла брови, — Грязные создания, — Биттерс снова нахмурилась, но её злость теперь была направлена в другое русло, — Я наслышана, что они устраивают в городе беспорядки. Хорошо, садись на место, Зим. Зим снова посмотрел на Диба. Мальчик был рассержен, не понимая, как иркену сошло с рук не навлечь на себя гнев Биттерс таким нелепым оправданием. Да ещё иркен, читая по выражению лица мальчика его эмоции, чтобы сильнее его позлить окатил его издевательской ухмылкой, прежде чем сесть на место. Конечно это сработало, и мальчик со всей ненавистью в глазах проводил иркена взглядом до его парты. Затем Диб почувствовал, как над ним нависает угроза в лице его старой учительницы. Глядя на неё с некоторым страхом и волнением, мальчик взял себя за края плаща, понимая, что он, скорее всего, обречён. У мисс Биттерс он не был из числа любимчиков. Для него был отдельный, особый список, где числился только он один. — А что ты можешь сказать в своё оправдание, Диб? Диб опустил голову, нервно кусая губы и ища нужные слова на своих бутсах. Но по закону подлости ничего не шло на ум. Тогда он мельком взглянул на Зима и решил испробовать его оправдание и метод с правдой. — Я тоже боролся дома с обезьянами. Столько времени и сил потратил на это, что когда пришёл в школу, то заснул на лестнице и не услышал звонка. — Неплохая попытка, — в холодном тоне Биттерс Диб не услышал ни капли снисхождения, — Всю неделю будешь оставаться после уроков. Иди на место. Не удивленному тем, что ему не поверили, да ещё и наказали, Дибу ничего не оставалось, кроме как отправиться к своей парте, слушая при этом издевательские смешки Зима и нескольких одноклассников. Урок, если его можно было так назвать, проходил как всегда скучно. Большую часть времени Диб апатично сидел в одной позе, уставившись в никуда, и пилил железной линейкой свой пластмассовый ошейник. Лекция мисс Биттерс не представляла из себя ничего интересного, важного и запоминающегося. Не было удивительным, что её если не слушали вполуха, то не слушали вообще. Вместо этого ученики предпочли заниматься чем-нибудь другим, отвлечённым от назойливого, монотонного потока никому не нужной информации, пока мысли были заняты мечтами о скорейшем наступлении перемены. Только ближе к концу урока все пожалели о своей невнимательности и небрежному отношению к теме мисс Биттерс: учительница, словно желая проучить тех, кто её не слушал, устроила контрольную на несколько страниц и запретила выходить из-за парты, пока не ответишь на все вопросы. И, глядя на бесконечно тянущийся список с ними, всех поразила мысль, что они бы скорее предпочли напиться всех этих веществ, чем сидеть и писать о них целые поэмы. Перемену, конечно же, пришлось пропустить… После второго урока, когда учащиеся, едва не получившие нервный срыв, закончили с контрольной работой и наконец-то могли хоть немного отдохнуть, Диб решил подойти к Зиму. Тот сидел за партой и копался в каком-то жутком приборе размером с тостер. И, разумеется, никто вокруг не обращал внимания на иркена и его занятие. Мальчик решил, что это наверняка какое-нибудь устройство для злобных и ужасных свершений. Но пока иркен не решил его вдруг применить, для мальчика оно не представляло из себя ничего интересного, так что он быстро о нём забыл. — Ты не сказал, когда встреча, — Диб положил на прибор Зима свой снятый ошейник. Из-за этого Зим был вынужден отвлечься от своего занятия. Он положил на стол отвёртку и взял обручеподобную вещицу в руки, затем стал удивлённо осматривать и трогать место распила. — Как ты?.. — начал было Зим. Но затем он вспомнил слова Диба о том, что тот обязательно снимет с себя пластмассовое колье, и раздраженно буркнул, — Засранец. После — ошейник полетел в мальчика, и тот закрылся рукой, чтобы не получить им по лицу. Вещь, отскочив от запястья, упала на пол и укатилась в неизвестном направлении, а иркен важно сообщил: — У меня грандиозная идея, с которой я обязательно стану хозяином твоего огромного шара грязи. Если думаешь, что сможешь меня остановить… — Да я даже не сомневаюсь в этом, — надменно перебил Диб, на что Зим нахмурился, но закончил: — То приходи сегодня в три к центральному торговому центру, — иркен сощурился и широко улыбнулся, — Я буду с восторгом смотреть на твоё поражение и как в твоих глазах Земля… — Подожди, — снова перебил Диб, — А какому именно торговому центру? Их ведь там несколько. — О, ну, он такой красный с большими окнами, — спокойно принялся объяснять Зим, — И там ещё такой большой дергающийся человечек в шляпе. Обожаю его. — А, я понял, про какой ты говоришь, — улыбнулся Диб, на что Зим также озарился довольной улыбкой, — Я буду там, — мальчик опустил брови и указал на иркена пальцем, — Приготовься к тому, что я… Но так и не начавшаяся героическая тирада была вынуждена оборваться, поскольку иркен взял плоскогубцы и почти поймал фалангу мальчика. — Ньях! — благо, мальчик успел убрать руку, и всё обошлось только металлическим щелчком. — Не тычь в Зима пальцами, если не хочешь их лишиться, Диб, — злостно усмехнулся Зим и грубо отрезал, — И вообще, проваливай. Хватит стоять надо мной и загораживать мне свет. Зим, всем видом строя из себя деловую и важную персону, вернулся к своему недавнему занятию, игнорируя присутствие Диба. Впрочем, находился тот возле него от силы ещё секунд десять. Всё равно мальчику с иркена больше нечего было взять, как и иркену с мальчика. Не вести же двум соперникам друг с другом непринужденную дружескую беседу — вздор, да и только. Так что Диб отправился на своё место, где, сидя за партой, принялся представлять, что же за планы строил Зим и думая, какое из своих изобретений ему лучше всего принести на встречу. Нельзя было являться безоружным и неподготовленным к заклятому врагу с его коварными умыслами — какой же из мальчика тогда защитник Земли? А в своём успехе и победе над космическим захватчиком мальчик был более, чем уверен. Оставалось только победить скуку и нетерпение, ведь до конца школьного дня оставалось ещё несколько уроков. Когда школа закончилась, Диб вместе с теми, кто не повылазил из окон кабинета, шёл к выходу из здания. Зима из виду он упустил, поэтому не знал, уже ушёл тот или ещё нет. До трёх оставалось совсем немного времени, и если иркен уже отправился на свою базу, то и мальчику следовало зайти домой и подготовиться. — Эй, Диб! Заслышав своё имя, Диб остановился и обернулся на оклик. Его позвали два его одноклассника-хулигана, что чаще всего над ним глумились и издевались. Завидев их, мальчик помрачнел подобно туче. — Торопишься куда-то? Насмешливый тон двух оболдуев заставил Диба нахмуриться и сжать кулаки. Он уже прекрасно знал, что им от него было нужно. И, как ни кстати, коридор довольно быстро опустел, оставляя троих ребят наедине. Пускай Диб бы и не нашёл моральной поддержки среди других присутствующих, так хотя бы были свидетели насилия в неположенном месте. Но всем до ужаса хотелось домой, и Диб мог это понять. Он ведь тоже стремился поскорее уйти. Жаль только ожидания чаще всего меняются самым неожиданным образом. Так, мальчику стало ясно, что ему предстояло задержаться. А вот Зим, в отличие от Диба, не настало и трёх часов, как находился возле торгового центра. Несмотря на до отказа забитые машинами парковки, прохожих людей вокруг не наблюдалось. Поэтому иркен мог спокойно отлаживать свой прихваченный с базы прибор и готовить к появлению мальчика злодейскую речь и эффектную позу. Ну, а с ним рядом были его верные роботы-миньоны, которые могли по достоинству оценить его подготовку к назревающему столкновению двух гениальнейших умов планеты. Вот только вместо этого они весело бегали по раскалённому асфальту и стреляли друг в друга ванильным мороженым из водяных пистолетов. — Хорош дурака валять! — рыкнул Зим, заставив роботов прекратить игру в догонялки, — Сейчас Диб придёт, а вы тут носитесь как два клоуна! Но вместо того, чтобы послушать рассерженного из-за их поведения хозяина, ГИР с Минилосем решили в буквальном смысле охладить пыл Зима. Разведчик в костюме зелёного щенка со смехом выстрелил в его лицо мороженым и они с рогатым приятелем продолжили бегать вокруг. И иркену это, конечно же, не понравилось. — ГИР! — крикнул Зим и топнул ногой, отчего ГИР мигом бросил своё детское оружие и подбежал к хозяину, делая виноватое лицо. Впрочем, его лица иркен всё равно не увидел. Как и не видел ничего вокруг себя, потому что из-за мороженого его глаза слиплись, — Где ты? — Здесь! — пискнул ГИР, и Зим взял его за шкирку, затем вытер своё лицо об его затылок, пока тающее от жары мороженое не стекло на его униформу. После этого иркен разомкнул ладонь, держащую робота, и тот свалился на асфальт. — Прекратите носиться, ясно? И без вас тошно. — Да, мастер! — ГИР отдал честь, и Минилось также согласно пискнул, избавившись от своего водяного пистолета. — Чудесно. Зим сел на свой прибор, напоминающий генератор, и положил голову на руки. Успокоившиеся ГИР и Минилось решили последовать его примеру, так что первый сел у его ног, а второй устроился возле Зима на приборе. Так, все трое погрузились в молчание и принялись прилежно ждать под палящим солнцем. Но долго тишина не продлилась — ГИР решил её прервать: — А что мы здесь делаем? — спросил робощенок. — ГИР, — Зим устало вздохнул, — Ты меня хоть немного слушал, когда я распинался перед вами двумя на базе? — ГИР молча захлопал глазками, а потом со смехом выдал свой ответ, позволяющий Зиму сделать неутешительные выводы: — Не-е-ет. Хотя, подожди… — робот задумался и воскликнул, — Да! Стой, а какой был вопрос? — О ГИР, что бы я без тебя делал? Робот засмеялся и обнял хозяина за ногу. Ему-то было абсолютно всё равно на предстоящую встречу и на Диба. Это только Зим из них троих испытывал нечто, похожее на волнение и нервозность. Не говоря о томительном чувстве ожидания: тут иркен мог поставить себя на место мальчика, который точно также ждал его появления утром. Вот только в отличие от мальчика, иркен так и не дождался появления своего дражайшего врага. Прошёл примерно час. Диб так и не показался на горизонте, и Зим решил, что тот не явится совсем. К тому же он ужасно замучился его ждать: из-за жары он весь вспотел, а его нервы как и асфальт, запах паров которого стоял в сухом воздухе, накалились до предела. Плюс, к этому времени его роботы заснули, а вокруг появились гуляющие люди, бросающие иркену монеты как какому-то мокрому бездомному. Так что иркен решил более не сидеть, надеясь на второе пришествие, оскорбившись тем, что о нём и его планах, видимо, снова забыли. — Так, всё, — Зим спрыгнул с прибора, а его миньоны проснулись, — С меня хватит. ГИР, Минилось — тащите эту громадину домой. А я пойду разыщу этого недомерка, что в который раз кинул Зима, и поотрываю ему конечности за забывчивость. ГИР с Минилосем водрузили на себя иркенский прибор, а Зим пошёл прочь от торгового центра. У него появились серьёзные намерения проучить бессовестного Диба. Как это так — не явиться на важную встречу! Пусть даже у мальчика будет серьёзное оправдание, это не повод так подводить иркена. Ради кого ещё он так старается со своими планами и изобретениями? Подобное было просто неприемлемым. Покинув центр города, Зим пошёл через парк, дабы сократить путь, собираясь первым делом поискать Диба в его доме, а потом, возможно, посмотреть возле своей базы, школы и ближайших магазинов. Вот только что делать иркену, если мальчика, увы, не окажется в одном из этих мест, иркен не знал. Не мог же он просто бродить по городу, пока по воли случая он не наткнётся на него. Впрочем, неожиданно для иркена, именно такое чудо и произошло: проходя мимо одной из скамеек, Зим вдруг приметил знакомый сгорбившийся силуэт. Это был никто иной, как Диб. Он сидел, понурив голову и шмыгая носом, практически уйдя в себя и не замечая ничего вокруг, а на его коленях лежал порванный рюкзак. Желая высказаться, Зим, уверенный в своей правоте и виновности Диба, подошёл ко второму. Стоя перед ним, он приметил, что костяшки его рук, держащих очки с треснувшими линзами, разбиты в кровь. Это заставило иркена поморщиться и представить неприятную картинку, что могла произойти с мальчиком. Но охота выразить своё недовольство тем, что мальчик не может не забыть о назначенной встрече даже если ему на шею повесить специально приготовленный для него ошейник-напоминалку, у него не пропала. —Диб! — воскликнул Зим, заставив Диба оторваться от созерцания своего рюкзака и мигом поднять на него голову, — Как ты посмел не!.. — только встретившись с карими глазами, в которых застыли слёзы, иркен позабыл все заготовленные им укоризненные фразы, тогда как внутри него что-то дрогнуло, — Э… Диб поспешил вытереть мокрые глаза и надеть на них свои разбитые очки. Нечего было сидеть и ныть перед врагом, выставляя себя слабым и беспомощным. Вдруг ещё воспользуется ненароком. Так что мальчик поднялся со скамейки, повесил порванный рюкзак на плечо и принял отстраненный, независимый вид. — Что ты здесь делаешь? — хмуро спросил Диб, глядя на растерянного Зима, пока до него не дошло, что тот неверяще разглядывает его разбитую бровь и пару синяков на щеке и челюсти. Их, к сожалению, мальчик скрыть не мог, и из-за того, что иркен столь пристально его разглядывал, ему было не по себе. Вот только иркену было не по себе точно также, как и ему… Иркен не хотел смотреть на побитое лицо мальчика, но в тоже время почему-то не мог оторвать от него взгляда, испытывая смесь удивления, сочувствия и злости. Ему казалось, он узрел то, чего никогда не должен был, потому как это его покоробило и вызвало у него странные, несвойственные ему эмоции, а особенно проявившиеся к врагу, пускай теперь и сокрушённому. И мальчик, будь его воля, ни за что бы не дал ему узреть свою обнаженную, истерзанную душу. Но теперь ничего поделать он не мог. — Ну чего уставился? — Диб несколько смутился, — Будто впервые узнал, чем драки заканчиваются. — Я… Зим впервые моргнул спустя минуты, когда Диб поднял на него взгляд. Перед глазами стояли врезавшиеся в память слёзы мальчика, вызванные, как иркен понял, произошедшей недавно дракой. Иркен нахмурился, не зная, что сказать и не понимая, с чего вдруг глупые людишки проявили на мальчике свою жестокую натуру, да ещё и так невовремя. И хотя иркену приходилось видеть, как над мальчиком всячески потешались, до драк обычно дело не доходило. По крайней мере, иркен не видел и не помнил. Но мог предположить, что такое происходит не в первый раз. Возможно, стоило бы узнать поподробнее. Так, глубоко вдохнув и выдохнув, Зим пришёл в себя и задал первый пришедший в его голову вопрос: — Кто это сделал? — Что? — Диб подивился интересу Зима. Вот только ему не думалось, что иркен вдруг озарился к нему небезразличием или сочувствием. Так что мальчик фыркнул, — Тебе-то какое дело? — Мне есть дело, поверь. А теперь отвечай на вопрос. — Хочешь пойти руки им пожать или подарками осыпать? Или проучить за то, что это со мной сделал не ты? Зим не мог сказать, что ни за что бы не сделал такого с Дибом. Это была бы откровенная ложь: у них двоих были драки, но едва ли их ребячество доводило до крови, потому как оба предпочитали не физические, а интеллектуальные сражения. Но иркену стало интересно, охватили бы его те же непонятные ему эмоции, если бы он вдруг довёл мальчика до слёз. — Диб, я ведь всё равно узнаю… — тихо, но отчётливо произносит Зим и щурится, говоря о своей решительности и серьёзности. И его ревностный тон и горящий ненавистью взгляд просто не могут оставить Диба равнодушным. Подобное отношение иркена к ситуации напоминает ему любовника, жаждущего мести за своего опороченного и обесчестенного суженного. Из-за такой неуместной, возникшей в мыслях мальчика ассоциации он заливается краской и неловко смотрит в сторону, взвешивания все за и против, стоит ли иркену говорить о двух хулиганах, что ему навредили. Он даже не представлял, что иркен хочет с ними сделать. И мальчик подумал, что ему до них нет никакого дела. Так что терять, в принципе, из-за двух имён было нечего. Поэтому Диб снова посмотрел в глаза Зиму, ища в них желание узнать и отплатить (и нашёл), нервно облизнул губы и выдал своих обидчиков: — Это сделали Боб и Торч. — Вот же ублюдочные свиньи, — оскалился Зим и сжал кулаки, затем с недоумением обратился к Дибу, — Подожди, а кто это? — Ты… не знаешь, кто это? — Диб встал в ступор, — Это наши одноклассники. — Серьёзно? — Зим, ты… Ты ведь учишься… Нет, не так — ты ведь уже два года просиживаешь за партой в нашем классе, но до сих пор не знаешь имён тех, кто тебя окружает? — До этого момента мне вполне хватало только твоего имени, — хмыкнул Зим. Такой факт показался Дибу интересным и несколько лестным. — Правда? — усмехнулся мальчик и поднял одну бровь, — То есть, из всех людей планеты ты знаешь только моё имя? — И чем тебя это так радует? — Зим насмешливо улыбнулся, — Ты же мой враг номер один. — Это меня почему-то и радует… — с глупой улыбкой Диб опустил голову. Зим рассмеялся, понимая, к чему клонит Диб: мальчик, по его мнению, являлся для иркена единственным и неповторимым; особенным. В какой-то степени, так и было. Возможно, потому что иркен не видел смысла обзаводиться другими или ему более чем хватало только мальчика. Но факт оставался фактом: и у иркена, и у мальчика был лишь один значащий для каждого заклятый враг — они сами по отношению друг к другу. — Очаровательно, — Зим саркастично захлопал в ладоши, — Такого я от тебя ещё не слышал. Может быть нам ещё поклясться друг другу в вечной верности? Приди в себя, Диб, — иркен покачал головой, — Я ненавижу тебя, а не люблю. От последних слов в груди Диба что-то неприятно кольнуло, а улыбка сошла с его лица. Зим являлся последним «человеком» на Земле, в чьей любви Диб нуждался. Но с чего тогда он ощутил болезненную горечь? Где-то в глубине души он надеялся, что иркен когда-нибудь проникнется к нему симпатией? И в каком плане заключалась эта симпатия — дружеском или романтическом? Дибу даже не хотелось думать об этом. Он с едкой усмешкой открыл рот, чтобы ответить Зиму что-то дерзкое и запоминающееся, но даже самые простые слова почему-то не выходили из его горла, а застревали в нём комом. Тогда Диб сдвинул брови и серьёзно посмотрел вниз, не понимая, что с ним такое творится. А пока он занимался неуместным самокопанием, Зим, читая на его лице смятение, с широкой самовлюбленной лыбой и лукавым прищуром скрестил руки на груди и прервал возникшее неловкое молчание: — Ди-иб, только не говори, что ты втюрился в Зима. Округлив глаза, снова залившийся краской Диб поднял на Зима ошеломленный взгляд. Он был готов поклясться, что ещё не слышал от Зима такого искушающего, сладкоголосого тона с примесью игривого рычания; не слышал, чтобы Зим с таким обожанием томно протягивал его имя. Для мальчика подобное показалось неприсущим для иркена и неожиданным, необычным, неправильным для собственных ушей. Но странное дело — ему настолько это понравилось, что у него вспотели ладони, а по телу прошла приятная дрожь. — Я не знаю… — выдохнул Диб и сразу же пожалел о своём неоднозначном ответе. Но Зим, вместо того, чтобы высмеять Диба, что являлось характерным для него, перестал лыбится и опустил руки. — Что?..  Теперь была очередь Зима опешить. Всего лишь забавляясь, он не ожидал получить от Диба такую яркую смесь смущения и шока. Ему даже перехотелось смеяться над ним и продолжать неискренние заигрывания. Если мальчик и впрямь влюбился в иркена, а теперь его будто поставили перед фактом, то сам иркен не имел понятия, как реагировать на такое внезапно свалившееся с небес счастье. Да и счастье это было весьма сомнительным: Зим хотел, чтобы его почитали и страшились, но никак не любили — кому нужны эти навязчивые тривиальные привязанности? Кому нужна эта животная похоть? Кому нужно это ложное ощущение счастья? Любовь для Зима была не более, чем химической реакцией безвольного организма и пустой, бессмысленной тратой времени, до которой ни за что не опустится любое уважающее себя создание. И раз Диб снизошёл до столь отвратительного и ничтожного, на его взгляд, чувства, то он точно должен был потерять в иркенских глазах всякое уважение как достойный противник. Но почему-то иркен не нашёл ничего отвратительного и ничтожного в том, что мальчик, возможно, испытывает к нему тёплые, отличные от ненависти чувства… Наоборот, эта мысль грела его и вызывала глубоко внутри странную радость. Вот только стоило иркену задуматься о том, какую выгоду можно извлечь из мальчишеской привязанности к нему, как сам мальчик, вернувший дар речи и осознанного восприятия окружающей действительности, заставил его отложить эти размышления на неопределённый срок. — Д-да ты чего? — выдавливая из себя смех, начал Диб, — Купился, что ли? — мальчик решил пока не стало слишком поздно перевести всё в шутку. То, что он запнулся, не шло на пользу его речи. Но он всё-таки надеялся, иркен поверит ему и оставит мысль, что мальчик испытывает к нему какие-либо нежные чувства, — Я же прикалываюсь! Как можно полюбить такого зелёного урода как ты? Зим игнорирует явно неискренний смех Диба и озлобленно хмурится, опустив уголки губ и сжимая челюсти. Его задело не столько оскорбление, столько обидное замечание, подразумевающее под собой то, что Зим напрочь никому не нужен и не будет нужен никогда. Не зная, почему его так зацепила фраза мальчика, иркен сократил расстояние между ними, отчего мальчик перестал вымученно смеяться, и бросил ему в лицо: — Сам ты урод. Затем Зим развернулся на носках и пошёл прочь, оставляя Диба. Тот подивился тому, что серьёзно обидел обычно непробиваемого инопланетянина. В любой другой день иркен бы огрызнулся или отшутился, но не в этот, когда ни с того, ни с сего между ним с мальчиком то и дело возникают неловкости. А также мальчик задался вопросом: почему его так волнует, что он обидел иркена? Разве именно так и не поступают со своими врагами? Которые пускай и являются единственными, кто охотно уделяют тебе своё внимание, но остаются таковыми… Диб осознал свою ошибку, от которой не мог не почувствовать себя виноватым. Поэтому он поспешил последовать за Зимом, желая извиниться. — Зим, подожди! — позвал он, нагоняя Зима, — Я не это имел в виду. Я… — Диб, — сбавив спешный шаг, позволяя Дибу пойти рядом, Зим одарил его своим высокомерным и горделивым взглядом, — Почему мне должно быть не плевать на то, что ты имел в виду? — Разве тебя не задели мои слова? — В отличие от тебя, я не мягкотелая личинка, чтобы обижаться на такую глупость. — Но мне показалось… — Зим всем видом говорил о своём безразличии к тому, что там показалось мальчику, поэтому он выдавил, — Неважно… — и замолчал. Диб мог успокоиться. Пускай Зим и не нуждался в его извинениях, из его головы очевидно ушла недавняя ситуация с неловким молчанием якобы влюбленного в него Диба. Зато мальчик задал сам себе вопрос: что же он на самом деле испытывал к своему врагу иркену помимо очевидной привязанности? Ответ на него казался ему пока неизвестным, но от этого не менее пугающим. По выходу из парка Диб продолжил шагать рядом с Зимом, задаваясь вопросом, куда они с ним идут. Но буквально пара поворотов, и он узнал маршрут — они шли по направлению к дому семейства Мембрейн. Тогда мальчика посетила занятная мысль, что иркен решил проводить его. Но затем вспомнил, что их дома находились в одном районе, так что очевидным было, что иркен не играет в сопровождающего, а всего-то идёт знакомым мальчику путем. — Зим, у тебя когда-нибудь возникало чувство, словно ты забыл что-то важное? — спросил вдруг Диб, вспомнив о том, что терзало его ещё утром, — Что-то, что ты никак не можешь вспомнить? — Не знаю, чем ты заболел, но надеюсь, это не заразно, — небрежно бросил Зим, но всё же задумался над предложенным вопросом, — Я думаю, если это что-то очень важное, то ты это что-то никак не забудешь. Нельзя ведь забыть о том, что у тебя есть руки или глаза. — Наверное, ты прав… — Диб в отчаянии вздохнул, потеряв надежду когда-нибудь понять, что же его гложет и почему. — Конечно я прав. Я всегда прав — по-другому быть и не может. — Тогда что это за чувство? — Ну не знаю. Голод, лихорадка, желание позлить меня… Мало ли, что взбрело в твою гигантскую башку, — прежде чем Диб возмущенно возразил насчет размеров своей головы, Зим спешно сделал это за него, — Да-да-да, твоя голова не большая, слышал много раз. Проехали. — Хотел бы я, чтобы все наконец-то забыли эту идиотскую издёвку. — Ох уж эти мечты, — Зим со снисходительной и одновременно насмешливой улыбкой покачал головой, — Смирись, мальчик-головастик. Тебе всегда будут напоминать, что с твоей башней что-то не в порядке. Даже если это не так. — Уверен, стоит мне совершить что-то великое — как, например, одолеть тебя и раскрыть миру твою злобную, инопланетную сущность, и все обязательно забудут о моей… Внезапно, Диб обнаружил, что они подходят к его дому и обомлел. Как он сразу не узнал знакомый ему маршрут? Тот, которым он почти каждый день возвращался со школы? — Голове… Это мой дом? — Ты что, забыл где живёшь, кретин? Это и есть та важная вещь, о которой ты упоминал? — Нет, это не… — Зим с Дибом остановились на тротуаре возле дорожки, ведущей к двери дома Мембрейнов, — Почему мы здесь? — Не поверишь: потому что мы пришли сюда. Удивительно, правда? — съязвил было Зим, но затем вполне серьёзно продолжил, — Ты вообще в курсе, что ты хромаешь, а из-за трещин в твоих очках ты ослеп на один глаз? Что мне прикажешь делать, если ты вдруг упадёшь в люк, или тебя собьёт машина? От твоей внезапной кончины я не получу никакого удовольствия. — А знаешь, Зим, — циничное проявление заботы Зима вызвало у Диба улыбку, — Возможно, не такой ты и урод, — счёл мальчик хотя бы потому, что инопланетный монстр проникся к нему состраданием. — Я должен воспринимать это как комплимент? — Если это ты готов посчитать комплиментом, то тебе видимо никогда их не делали, — без злобы и без задних мыслей заключил Диб. — Вздор! — но лицо Зима всё равно от них несколько омрачилось, несмотря на его громкое заявление, — Мне постоянно делают комплименты, я ведь неотразим! От комплиментов буквально бластером отстреливаюсь. — Серьёзно? Диб не знал, являлось ли правдой то, что Зиму никогда не говорили ничего приятного. Снова обижать его мальчик не хотел. К тому же, ему подумалось, какой будет реакция иркена, если его, самовлюбленного и эгоцентричного, как-то похвалить. Скорее всего, как предсказывал мальчик, иркен начнёт выпячивать грудь и самостоятельно продолжит череду комплиментов. Так, ожидая именно этого, мальчик придвинулся ближе к нему и спросил: — А если я скажу, что ты просто создан для коварных изобретений и мести, о хитрющий и зловреднейший? Только Диб забыл, что так называемый комплимент — а по сути насмешливый вопрос с подвохом — исходил от него. Но так было даже интереснее: как Зим отреагирует на комплимент от своего заклятого врага? И, как бы отвечая и показывая свою реакцию, тот сначала в подозрительности опустил одно веко, а другое оставил широко раскрытым, думая, серьёзно ли говорит Диб. Затем он сощурился и широко улыбнулся. Тогда мальчик сообразил, что иркена больше интересовала не похвала, а тот, кто её произнёс — Диб. — Ты точно в меня втюрился. — Опять ты об этом? — Диб почувствовал, как его бровь дрогнула, — Даже не надейся, — усмехнулся он и пошёл к своему дому, — Увидимся в школе! — не глядя попрощался мальчик. — Обязательно. Под внимательным, провожающим взглядом Зима, Диб закрыл дверь с обратной стороны. Зим считал, что даже несмотря на то, что его запланированная встреча не состоялась, денёк всё равно удался. Его охватила мысль, что, возможно, ему не столько нравилось завоёвывать Землю, сколько проводить время с Дибом, но он почти мигом от неё отмахнулся. Захватчикам ведь никто не нужен, как-никак. К тому же, он как и Диб желал бы оказаться у себя дома. Только пешком идти не особо хотелось. Да и зачем, когда у тебя есть робот, прекрасно исполняющий роль ракетного ранца? Иркен мог бы также использовать собственный ранец в своём ПАКʼе, но верил, что летающий зелёный щенок и ребёнок с кожным заболеванием на нём привлекает меньше внимания. Так что Зим достал коммуникатор и позвонил ГИРʼу. — ГИР! Забери меня! — Нееет! — захныкал робот, — Я занят! — И чем же интересно ты таким занят, что не можешь забрать собственного хозяина? — Я смотрю фильм! — с прилежной улыбкой сообщил ГИР, вызвав у и так недовольного Зима ещё больше недовольства. — Бросай и лети сюда. Это приказ. Зим был краток и строг, и это сработало. ГИР отдал честь, отключил связь и, как предвидел иркен, полетел за ним. Только он не предвидел, что робот в который раз сделал в их потолке дыру… Но ему предстояло это довольно скоро увидеть, потому как разведчик оказался на месте быстрее, чем обычно. Вместо того, чтобы дать хозяину сесть на него, как иркен делал всегда, робот схватил его за ноги и полетел обратно на базу, не обращая внимания на приказы летящего вниз головой хозяина если не дать ему сесть на свой транспорт нормально, то хотя бы поставить его на землю, чтобы он дошёл до базы пешком. Но ни того, ни другого ГИР не сделал. От такого непослушания у Зима создалось впечатление, что его миньон очень-очень спешил. Так и оказалось, и причина спешки, для иркена являлась просто нелепой. Быстро долетев до базы, ГИР пробил собой ещё одну дыру в крыше и потолке, и не успел Зим моргнуть и глазом, как оказался сидящим на диване между жующими попкорн ГИРʼом и Минилосем. Сначала иркен коснулся своей опустевшей головы — парик, очевидно, слетел в пути. Затем он поднял голову на потолок, с которого сыпалась штукатурка, и увидел две зияющие дыры, через которые прекрасно было видно голубое небо. После он обратил внимание на причину спешки разведчика: всего-навсего идущий по телевизору фильм. Определенно для робота он был куда важнее, чем нуждающийся в нём хозяин. Но Зим не стал устраивать разборки и читать нотации. Маленький робот всё равно либо не воспримет его серьёзно, либо вовсе проигнорирует. Поэтому Зим попытался успокоиться и расслабиться. — И что у вас тут идёт? — Зим забрал у Минилося его ведро с попкорном, чтобы попробовать тот. Только стоило ему понюхать его содержимое, как он с отвращением вернул закуску с обилием сыра и масла обратно рогатому роботу. Рогатый робот же кратко пояснил ему своим многозначным писком происходящее на экране, отчего он фыркнул, — Понятно. Сопли, да и только. Не прельстившийся сюжетом фильма Зим вжался в спинку дивана и принялся вслушиваться в слащавые диалоги. Большая часть мелодрамы давно прошла без него. Оставались только финальные сцены, показывающие развязку, и титры. Иркен принялся смотреть, не получая никакого удовольствия от просмотра и тем более не испытывая никаких эмоций. Пока одна из сцен не заставила его с удивлением оторваться от диванной спинки и придвинуться ближе к телевизору, всматриваясь в творящееся на экране. — Что это они?.. — недоумевал Зим, сидя на самом краю дивана и не понимая, на что именно он смотрит, — Делают?.. Я уже видел, как люди занимались таким на улице, но… не обращал на это внимания… — Они целуются! — торжественно воскликнул ГИР, словно давно ждал этого момента. Хотя так оно и было — ровно как и Минилосю, ему уже нетерпелось увидеть любовную сцену, поэтому они вместе с ним радостно завизжали, — Ура! Наконец-то! — Их целование кажется довольно… не гигиеничным, — Зим нахмурился и продолжил внимательно наблюдать. В то время как ГИР и Минилось счастливо радовались тому, что два персонажа наконец открылись друг другу и сошлись, Зима, не разделяющего их восторга, интересовал только лишь сам процесс. Зим прослушал, что произошло между двумя героями в любовной сцене фильма. Всё, что он понял, исходя из увиденного, это что они сначала бурно выясняли отношения, потом девушка заплакала, и парень, дабы успокоить особу, припал к её губам своими. Именно последнее, непонятное для иркена действо, и привлекло его внимание. Он уже видел нечто подобное на земных улицах, но никогда на родной планете, где отсутствовало даже слово «поцелуй». Он не знал, с чем можно было это сравнить: два человека, чтобы одному успокоить другого, слившиеся в далеко не целомудренном, а томном, полном любви и страсти поцелуе, явно наслаждающиеся от жгучих соприкосновений своих губ и языков. Но также иркен не знал, почему его до сих пор не передёрнуло от таких, по его мнению, откровенных непристойностей. Вместе с неким отвращением он ощущал также нечто, похожее на зависть. Оно теплилось где-то внутри него, разжигая пламя желания испытать тоже самое на себе. Из-за него иркен не заметил, как почти перестал дышать и моргать, посасывая свою нижнюю губу, не в силах оторваться от чувственного зрелища. Только в конце концов герои разорвали поцелуй и отпрянули друг от друга; девушка посмотрела на парня своими большими, карими глазами, блестящими от слёз, и Зим не специально вспомнил о Дибе и нехотя перенял всю недавнюю сцену на себя. Перед глазами от этого сразу замелькали видения того, как тоже самое он делает с Дибом — касается его мокрых, тёплых щек; сначала трепетно, затем пылко прижимается своими губами к его; заключает в свои объятия его податливое тело… Несомненно, хотя бы это, решил иркен, точно должно было вызвать у него отвращение — поцелуй с человеком, да ещё и в придачу собственным врагом! Но нет. От этой фантазии его только раззадорило ещё сильнее, и Зим понял, что ничего негативного не испытывает, когда его специальный аппарат в ПАК’е, перекачивающий кровь по венам, заработал быстрее, а голову заполнил туман и охватило ощущение эйфории. Возможно, в придачу он бы ещё покраснел, если бы мог физически, но и такой красочной гаммы иркену хватило, чтобы осознать, что он совсем не прочь поцеловать мальчика. С этими мыслями он судорожно сглотнул, пригладил обратно к голове слегка вздёрнувшиеся антенны и вновь откинулся на спинку дивана, стремясь перевести дух и избавиться от наваждения. Фильм, без его внимания перешедший к титрам, иркена уже не интересовал. — ГИР, Минилось, — подал голос Зим, — На завтрашнее утро у нас планы, так что приготовьте маркеры, скотч и верёвки. — Мы устраиваем вечеринку? — Нет, ГИР. Мы идём мстить. — Ура! ГИР с Минилосем отправились в лабораторию искать необходимые для Зима вещи, а тот остался сидеть на диване. До завтрашнего утра было полно времени, так что насчёт мести за сорванную встречу с Дибом и насилие над ним можно было сильно не суетиться. Вот только кому предстояло мстить? Имена Зим запомнил, но как выглядели ненавистные ему хулиганы не имел ни малейшего представления. Поэтому он решил по наступлению темноты проникнуть в школу и найти в классном журнале, где жили некие Боб и Торч. Это было меньшее, на что он готов был пойти ради справедливости. А справедливость в этом случае, в его понимании, заключалась в том, что никогда и ни за что нельзя даже пытаться сорвать планы Зима или тем более вредить его дорогому, заклятому врагу Дибу. Из-за мести, Зиму пришлось прогулять половину уроков. Его отсутствие заметили только мисс Биттерс и Диб. Зато отсутствие в классе Боба и Торча заметили все, но лишь Диб знал, с чем связано исчезновение всех троих. Недобрый знак мальчик воспринял двояко: с одной стороны, иркен из-за него решил проучить двух хулиганов, но с другой — злобный космический пришелец прибрал к своим рукам его одноклассников! И неизвестно было, что он собирался с ними сделать, если ещё не сделал. Но неизвестно это было недолго. Страхи и сомнения Диба вскоре развеялись, а тягучее чувство сладкого возмездия, которое Диб запретил себе испытывать, завладело им полностью. Но только после ужасных стыда и смущения. Зим появился в школьной столовой во время обеда. Все ученики запросто бы проигнорировали этот факт, если бы тот не устроил шоу. Для этого иркен принёс с собой рупор. Оглядывая толпу вокруг себя, он быстро приметил Диба. Тот как обычно сидел за столом вместе со своей сестрой, которая одной рукой жевала сэндвич, а другой играла в видеоигру. Диб же просто ел рядом с ней и смотрел в никуда, а его лицо украшало несколько пластырей и новые очки с прежним дизайном. Но в какую-то секунду его глаза интуитивно метнулись в сторону, где среди снующих школьников встретились с пристальными глазами иркена, прожигающими мальчика с того момента, как нашли. Встреча взглядами у обоих вызвала ощущение, будто их пронзило молнией. Читая на лице друг друга смятение, они поспешили надеть маски ненависти и презрения, и Зим двинулся прямиком к Дибу, по пути оттягивая свой розовый, треугольный воротник, преследуемый тем, что ему вдруг стало невыносимо душно. Как только Зим подошёл к столу Диба, у второго резко отпала необходимость в еде, а всё его внимание переключилось на пришедшего врага, заставив всё вокруг померкнуть и стать далёким и неважным. Оба заместо приветствия обменялись полными фальшивой неприязни взглядами, не проронив ни слова, не шелохнувшись и вовсе не смея сделать этого, считая бесконечно тянущиеся секунды, в которые они наедине друг с другом посреди толпы. Затем иркен опускает свой взгляд на алые губы мальчика, приметив на них кусочек укропа. Он кладет руки на край стола и медленно тянется через тот, приближая своё лицо к лицу мальчика, всё ещё глядя на его губы, но также краем глаза заметив, как тот краснеет. И когда он резко поднимает свой прожигающий взгляд обратно на глаза мальчика, то видит, что те переполнены недоумением, изумлением и смущением. — Вытри рот, поросёнок, — тяжело дыша и облизывая свои губы наконец-то говорит ухмыляющийся Зим, чувствуя, как тяжело даётся ему каждое насмешливое слово, — Противно смотреть. Бросив быстрый взгляд на губы Зима, Диб хмурится, тогда как краснеть ему больше некуда. Что-то ответить он просто не в состоянии — иркенские глаза буквально пригвоздили его к скамье и заклеили ему рот, не давая разорвать близкий, тесный контакт с иркеном и хоть как-то возразить ему. Поэтому мальчик лишь вытирает рот тыльной стороной ладони, а иркен под его наблюдением выпрямляется и взбирается на стол двоих Мембрейнов. — Внимание! — начинает говорить Зим в рупор, и столовая заполняется его громким, требовательным голосом, — Всем присутствующим посмотреть на меня! Школьники отрываются от своих занятий и обращают внимание на незванного оратора. В столовой наступает тишина. Все крайне заинтригованы, включая Диба и Гэз. Тогда Зим, удовлетворенный тем, что его готовы слушать, продолжает: — Прекрасно, начнём же. Вчера у меня, известного всеми вами как Зим, произошёл довольно неприятный конфуз. Я назначил крайне важную встречу своему лучшему и единственному врагу, — иркен указал на мальчика, и тот ощутил нужду залезть под стол, дабы избавиться от всеобщего внимания школьников, — Но… — Свидание, да? — выкрикнул кто-то из толпы, вызвав у половины школьников смех. На это, разозленный тем, что его перебивают, да ещё и такой неуместной шуткой, Зим оторвался от рупора и обратился к Дибу, протягивая ему руку: — Кекс, — требовательно сказал он, на что Диб не задумываясь взял тот со своего подноса и вложил в руку Зима. — Слушай, я не против, что ты позоришься… — смущенно сказал Диб, а Зим бросил кексом в перебившего его каламбурщика. Да так, что бедный ребёнок свалился с ног. Толпа снова утихла. — Нет! Не свидание. — Но не надо позорить меня, Зим… — Диб вжал свою голову в плечи и постарался выглядеть как можно незаметнее. Вот только это явно было невозможно в нынешней ситуации, когда Зим сделал себя и его объектами внимания всей столовой. — Это была важная встреча, которая не состоялась из-за одного ужасного случая. А точнее, из-за двух тупых имбицилов, что и стали создателями этого случая. Если хотите узнать, что с ними стало, — Зим указал в сторону одного из окон, — Посмотрите туда. Все без исключения обратились к окну, на которое указал иркен. За ним школьники увидели Боба и Торча. Два хулигана, посмевшие довести Диба до слёз, в одном нижнем белье висели на флагштоке, привязанные верёвками к самой верхушке. Кричать им не позволял скотч, приклеенный ко ртам, а их лица и конечности были разрисованы и исписаны всяческими нецензурными вещами и словечками. Такое обращение с бедными ребятами поразило всех присутствующих — кто-то посмеялся, кто-то посочувствовал, но равнодушных не осталось. Диб также поразился: в кои-то веки справедливость восторжествовала благодаря тому, что Зим, не славящийся своей добротой или состраданием, приложил к этому свои руки зла. — Хочу, чтобы каждый из вас знал, — продолжал Зим, — Так или даже хуже будет с каждым, кто посмеет обидеть Диба. В толпе стали слышаться смешки и перешептывания, но все вокруг восприняли слова Зима серьёзно. Включая Диба, приоткрывшего рот и поражённо уставившегося на него, не в силах поверить, что иркен сделал это ради мальчика, и готов проделать подобное снова, сколько потребуется раз. Но лестные, приятные сюрпризы на этом не закончились. По мере того, как Зим продолжал свою речь, Диб чувствовал, как всё сильнее заливается краской. — Мой человек вам не игрушка для битья. Он намного лучше вас всех вместе взятых, вы, жалкие, трусливые гуманоидочерви, и я знаю о чём говорю: такого альтруиста до скрипа зубов; такого добродушного, смышлённейшего и упорнейшего создания как Диб вам не найти в целой Вселенной. Так что имейте в виду — тронете его и будете иметь дело со мной. Зим всё сказал. Закончив свою речь, Зим выставил вперёд руку с рупором, разомкнул ладонь, чтобы он пафосно упал на пол, а сам спрыгнул со стола. Школьники всё ещё смотрели на него, переваривая услышанное и активно перешептываясь. Их голоса волной прошлись с конца столовой до середины, постепенно нарастая в громкости, пока всё не заполнилось всеобщим смехом и умилением. Затем толпа громогласно изрекла: — Зим влюбился в Диба! — Ой, да и Диб, похоже, тоже втрескался! — подхватил кто-то, — Смотрите, как он покраснел! Под улюлюканья толпы Зим с Дибом смущенно переглянулись. Они прекрасно поняли желание друг друга покинуть шумное место и скрыться от чужих глаз, потому как неизвестно, как скоро толпа угомонится после пылкой речи новоявленного защитника местного изгоя. Так что они вместе поспешили покинуть столовую под всеобщий свист и аплодисменты. Сначала столовую, а потом и здание школы. Всё равно проветриться на свежем воздухе и прочистить мозги никогда не мешало. Особенно сейчас, когда из-за благих намерений Зима они с Дибом стали всеобщим посмешищем со специфическими романтическими отношениями. На улице никого не было. Но даже вне шумной толпы, не видя смеющихся школьников и не слыша их гогота, Зим с Дибом не чувствовали, что вышли из центра внимания. Словно оно следовало за ними по пятам, и такое ощущение предстояло терпеть неизвестное количество времени, зная, как разлетаются слухи в школе и как плохо сказываются на ком-то странные конфузы, произошедшие среди посторонних. Очевидно, быть главной новостью и первой темой для обсуждения в школе иркену и мальчику предстояло как минимум месяц. Как только они с Зимом вышли из школы на крыльцо, Диб быстро развернулся к Зиму, открыв рот. Но сразу же его закрыл, не зная, с чего начать разговор, растерянный и смущенный из-за произошедшего. Слова никак не шли на ум, а прояснить ситуацию и получить ответы на свои вопросы мальчик хотел. Иркен тоже не знал, что сказать, ведь он не рассчитывал на такую реакцию учеников в столовой. Так, какое-то время они просто стояли в молчании, глядя друг другу под ноги и боясь посмотреть друг другу в глаза. — Я ведь не влюблён в тебя, верно? — дал повод для рассуждений Зим, — В смысле, я же никогда не вёл себя так, будто испытываю к тебе такие чувства, разве нет? — Я верю, что ты не влюблён в меня, Зим. — Потому что я не способен на это? — оскорбился Зим, ища в словах Диба скрытый смысл, и с вызовом вскинул голову, — Поэтому никто никогда не полюбит меня? Потому что я злобный космический монстр, не способный на что-то кроме ненависти? — Да, — не раздумывая бросил Диб и тоже поднял на Зима голову. — Да? Вот как ты думаешь? — С чего ты так завёлся, Зим? Мы оба знаем, что ты сволочь, желающая лишь мирового господства, — как бы убеждая Зима, а заодно и себя, сказал Диб, — Единственный, кого ты любишь, это ты сам. — А что если всё это не так? — Ты пытаешься доказать мне, что ты не бесчувственная сволочь, или ты боишься почувствовать что-то к кому-то? — Я не знаю! — Зим взялся за голову, — Это всё так… сложно! Я просто хочу вычеркнуть из памяти последние два дня и жить как раньше! — Я тоже бы этого хотел… — со всей жалостью сообщил Диб. — Хочешь, я промою тебе мозги? — Зим горько засмеялся, — Я могу промыть твой мозг, а сам сотру из своего ПАКʼа всё, что было связано со вчера и сегодня. И тогда мы всё забудем. Забудем и продолжим смотреть друг на друга как прежде, ходить в школу и сражаться за Землю. — А как насчёт одноклассников и других детей в школе? — Я могу и им прочистить память. Просто вычеркнуть из их мозгов недавние полчаса, и… — Зим, ты говорил правду там, в столовой? — не мог не спросить Диб, думая, что, возможно, ради этих слов он готов переждать насмешки над собой и дурную славу. Ему не привыкать. Но только если эти слова правдивы, и если ему не придётся снова выносить всё одному, — Ты действительно так думаешь обо мне? Зим вымученно улыбнулся, стараясь не смотреть на Диба. Он сказал всё именно так, как думал в глубине души, не признавая этого самому себе, а тем более не желая когда-либо поведать о своих истинных мыслях Дибу. Единственное, что бы он мог добавить к своим словам, это то, что у мальчика потрясающие глаза, на которых просто не должны быть слёзы, и что иркен бы многое отдал, чтобы прикоснуться к его нежным губам своими. Но такого он просто не мог сказать — это выходило за все рамки, и лучше иркен будет терзаться своими мыслями, чем растопчет свой горделивый, не нуждающийся в ком-либо образ; чем унизит себя и проявит откуда-то появившуюся сентиментальную сторону. Ни за что иркен не допустит этого. Мальчику не стоило знать даже того, что иркен мог произнести. Быть может, обратить всё в ложь, в лицемерие было лучшим выходом, чтобы сохранить свою стать и остаться таким врагом, каким он должен был быть для мальчика — бесчувственным по отношению к сопернику и другим. Вот только это не отменит того факта, что ради Диба он пошёл на месть и на публичное унижение… Он уже перестал выглядеть как испытывающая лишь ненависть угроза. Для мальчика и для самого себя. И, возможно, намного раньше, чем сейчас, но только в эту минуту это стало видимым и ясным. — А ты не будешь сильно задирать нос, если я отвечу, что да?.. На слабую зимовскую усмешку Диб неверяще захлопал глазами. Затем — искренне, тепло улыбнулся. Это заставило что-то внутри Зима трепетать, потому как мальчик впервые проявил в его присутствии такую трогательную, светлую эмоцию. Иркен невольно задумался о том, насколько же очарователен и мил мальчик перед ним, и в который раз приковал свой взгляд к его губам, принявшим идеальную линию дуги. — Я даже не знаю, что сказать, — ответил мальчик, на что иркен ещё раз усмехнулся: — Похоже, не только мне никогда не делали комплиментов. — Конечно, так и есть, — съязвил он в ответ и обратил внимание, куда падал пристальный, иркенский взгляд — прямо на его губы, что явно намекало о том, в каком направлении плывут мысли иркена. Мальчик перестал улыбаться, и иркен посмотрел ему в глаза с долей непонимания, смущения и стыда, присущего тому, кого поймали на горячем и раскусили. Желая проверить, правильна ли его догадка и те ли эмоции он разглядел в глазах иркена, мальчик решился на рискованный вопрос: — Ты… хочешь, чтобы я отблагодарил тебя за месть поцелуем? — Я… — Зим стал бегать широко распахнутыми глазами и заикаться, — Я удивлён, что… Что ты вообще вспомнил о том, что… не поблагодарил Зима… — иркен зажмурился, сжал кулаки и через силу взял себя в руки. Он просто обязан был принять свой обыденный надменный и горделивый вид, — Вообще, почему ты до сих пор мне даже спасибо не сказал? — Спасибо, — Диб снова улыбнулся, — Как я и говорил, ты можешь отлично кого-нибудь проучить. — Ещё бы! С надменной лыбой Зим скрестил руки на груди, и к нему пришло печальное осознание того, что он мог получить в благодарность от Диба не просто спасибо, а настоящий поцелуй. И ему всего лишь стоило сказать «да». А теперь просить об этом было бы как-то глупо и запоздало, да и к тому же зачем иркену это было нужно? Сам он не знал, зачем, но нуждался он в этом просто невероятно. Только говорить о том, тень чего иркен показал мальчику своими томными взглядами, было верхом кретинизма и отчаяния. Мальчик же, в свою очередь, разделял его мысли, но в плане того, чтобы вновь предложить иркену поцелуй. А поскольку он не получил ни согласия, ни отказа, то с одной стороны его охватило облегчение, а с другой — жалость. Возможно, он нуждался в поцелуе также, как и Зим, хотя бы чтобы проверить, точно ли он испытывал к нему влечение. Один из них точно должен был взять другого за плечи и совершить желаемое обоими. Но они не могли. Они играли другие роли, отличные от врагов, но не приближенные к любовникам. Рушить такую связь было бы в какой-то степени неправильным. Но также в какой-то степени — стоящим ради того, чтобы снять с себя заржавевшие цепи соперничества и пойти навстречу ласковым объятиям. В конце концов, именно объятий им не хватало для того, чтобы обрести друг друга. Заметив промелькнувшую в лице Зима грусть, Диб сделал один шаг к нему, затем второй, сокращая расстояние между ними до ничтожных размеров, вступая в неприличную, запретную близость. Зим не дернулся, оставшись на своём месте, но хотя если не со злобой, то с подозрительностью и недоверием отреагировав на нарушение своего личного пространства. Но когда мальчик протянул к нему руки и коснулся пальцами его ладоней, то иркен поспешил со страхом одёрнуть те, будто мог обжечься. Он не знал точно, жаждал ли он прикосновений мальчика. Тем не менее, нервно сглотнув, он и сам протянул к нему руки, осторожно заключая его ладони в свои. Обоих, волнующихся и трепещущих, стоящих на одиноком школьном крыльце в неловком молчании и будоражащей близости, озарило, что это тот самый момент, когда они должны совершить что-то, что-либо окончательно сблизит их двоих, либо безвозвратно и бесповоротно разведёт. Под гнётом сомнений и противоречивых эмоций они должны были сделать выбор. — Во имя Ирка… — выдохнул Зим почти в губы Диба, утопая в его глазах, — Чем мы занимаемся?..  — Я не знаю… — Диб в смятении качает головой. Заходить дальше — страшно… Волнения провоцируют нервные смешки, — Я никогда бы не подумал, что однажды буду держаться с тобой за руки. — Я никогда и не хотел держаться с тобой за руки! — Зим перенимает человеческое волнение и сам заливается смехом, — Почему ты решил, что Зиму понравится такое нелепое занятие? В ответ Диб и сам пытается смеяться, но от услышанного почему-то горько. На что он вообще рассчитывает?.. Неужели ему действительно есть дело до этого космического монстра? Его врага, между прочим! — Д-да. Это нелепо, — кривая улыбка плохо сдерживает поток эмоций. Мальчик отпускает иркенские ладони, одновременно с этим делая шаг назад. Он действительно думал, что злейший враг испытвает то же, что и он? Желает того же, что и он? Какие глупости… Глупее лишь то, что Диб им поддался, — Всё это… Я… Влажный блеск в карих, растерянно мечущихся из стороны в сторону глазах даёт Зиму понять, что он явно должен был сказать нечто другое. А лучше промолчать и перейти к действиям! Ведь не хотел он отвергать причудливый контакт или мальчика… Лишь точно также страшился сделать следующий шаг. — Диб… — иркен тянется к мальчишке, намереваясь оправдаться. Мальчишка пятится с крыльца. Смотрит на иркена с нескрываемой тоской, разочарованием. Карие глаза говорят, что это ошибка… Что эта ошибка больше никогда не повторится… После чего Диб зажимает ладонью рот и бежит прочь от школы, — ДИБ! Постой! Я не это имел в виду! Диб!.. Территорию школы и поле иркенского зрения Диб покидает быстро. В растерянности Зим даже не успевает побежать за ним… Терзаемый чувством вины, Зим замаячил по крыльцу, скалясь, сжимая и разжимая кулаки и не видя ничего перед собой, пока в конечном счёте не остановился и с разочарованным стоном не спрятал в трясущихся ладонях своё лицо. Он должен был действовать решительнее. Должен был перехватить инициативу на себя и просто взять и поцеловать мальчика, а не позволять ему сбегать, но раз это и произошло — должен был ринуться за ним. Но он не сделал ничего из этого. И к лучшему такой поворот событий скорее всего не вёл. — Глупый… Я хотел сказать, что не хочу просто держать тебя за руки. Я хочу прижать тебя к себе и овладеть твоими гипнотизирующими Зима губами… — Зим досадно вздохнул и с горьким смехом опустил руки, — Просто сдохнуть как хочу, Ди-иб. Хотя бы на несколько секунд… Не видя смысла в том, чтобы вернуться в школу или продолжать стоять на крыльце, омрачённый Зим решил отправиться домой. Всё, чего ему теперь хотелось, это завернуться в одеяло, сесть в тёмный угол и вечность покачиваться от безысходности. Обычно независимый и непоколебимый иркен ощутил острую необходимость в утешении и тёплых словах, не понимая, что же с ним такое творится. И если сбежавший от него мальчик ничем помочь не мог, то кое-кто точно не отказал бы иркену, заметив его печаль как только увидел. — О, кого-то нужно обнять? — пролепетали ГИР и Минилось, когда Зим зашёл на базу и прислонился спиной к двери. — Чёрт возьми, да. Нужно…