Тяжесть в твоих руках

— Пороть я тебя сегодня не буду, — объявил Джаред, наблюдая за тем, как я раздеваюсь. — Ты у меня сейчас умница, даже наказать не за что.       Я незаметно улыбаюсь уголками губ. Эта новость, несомненно, радует, но в то же время вносит опасение, что он придумал вещь покруче... Тем более он человек творческий, проблем с фантазией нет. Хотя он приехал в хорошем настроении, наверное, вечеринка в его честь удалась.       После завтрака Джареду опять кто-то позвонил, и он, одевшись по его меркам довольно прилично, куда-то ушёл. Позже в сети появились снимки с празднования его дня рождения, устроенного кем-то из его друзей. В окружении тех людей, таких же знаменитых, креативных и властных, Лето выглядел совсем другим человеком в отличие от того, что видела я. Причём ни одну из его сторон нельзя было назвать плохой. По крайней мере, я этого не видела. — И чего-то изощрённого тоже не хочу, — продолжал он. — Как насчёт обычного секса?       Мне хочется рассмеяться. Он ещё спрашивает... Опять же, я считаю, что не вправе выбирать. Но из этого предложения делаю вывод, что Джаред очень устал, и сейчас ему нужно просто отдохнуть, а это мне легко осуществить. — Фейт? — повторяет он немного более строгим тоном. — Да? — Так ты согласна? — уточняет Лето. Зачем-то он всегда спрашивает моё мнение. — Конечно, — в подтверждение своих слов я быстро оказываюсь на коленях перед ним и дёргаю молнию на ширинке, но почему-то мужчина меня останавливает. — Подожди! Не торопись. — Но почему? — Не сейчас. Ложись на кровать, сегодня я хочу всё сделать сам.       Я удобно устраиваюсь на подушках, ожидая его дальнейших действий. Сбросив пиджак прямо на пол, Лето забирается на кровать. Целует меня в губы, пока его руки неспешно расстёгивают маленькие пуговицы на моей фланелевой рубашке. Гладит грудь, не прикрытую бельём, чуткие пальцы играют с сосками, заставляя меня возбуждаться. Оторвавшись от губ, спускается к шее, оставляет на ней багровые метки. Он наслаждается моментом, каждым моим вздохом и стоном.       Легко, как будто с куклы, Джаред снимает с меня одежду и бельё и укладывает набок, а сам достаёт из тумбы верёвки и начинает связывать. Крепкие узлы опоясывают щиколотки, сведённые вместе; тонкую кожу натирает грубой верёвкой. Другая обвязь проходит через грудь, фиксируя руки, сложенные на ней будто в молитве.       Звонко расстёгивается пряжка ремня и молния ширинки, и вот горячая головка уже упирается в промежность. Придерживая за бёдра, но не касаясь повреждённой кожи, Джаред осторожно насаживает меня на себя. Я всеми силами стараюсь расслабиться: поначалу всегда тяжело, ведь размер у него далеко не маленький. Его пальцы теребят клитор, помогая поскорее привыкнуть. — Не сжимайся так сильно, — шепчет он, — Тебе же больнее. — Всё в порядке, — я просто знаю, что может быть хуже. Терпеть боль нетрудно, нужно только привыкнуть. — Не ври мне, — специально толкается сильнее, он терпеть не может, когда я, по его словам, "разыгрываю героизм". — Давай, малышка, я знаю, ты можешь, если хочешь.       И под его ласковый шёпот, непрекращающиеся движения его пальцев и члена я постепенно проваливалась в забытье. Удовольствие проникало практически в каждую клетку тела, так, что я едва могла удержаться на месте. Правда, из-за связанных рук и ног я ничего не могла сделать, кроме как ёрзать на подушках в такт.       Моя слабость и беспомощность — что-то вроде фетиша для него. Наверное, в нашу эпоху феминизма для мужчины это один из немногих способов доказать обратное. Не раз меня посещала мысль, что настоящая подружка с завидной регулярностью таскает его за яйца, поэтому Лето так отыгрывается на мне.       А Джаред всё наращивал темп. Я чувствовала, что он кончит совсем скоро, его выдавало дыхание - тяжёлое, хриплое, сбивчивое, и то, с какой силой он сжимал моё бедро. В конце концов, издав звук, очень похожий на рык дикого зверя, он излился в меня и остановился. Я же разрядки не достигла, но это не так уж и важно, тем более для этого мне нужно время и определённые усилия, а сейчас просто не до того.       Немного дрожащими от оргазма руками Лето принялся освобождать меня от оков. В этот раз бондаж совсем несложный, поэтому процесс занимает не больше десяти минут, и вот я вновь могу пошевелиться. Удивительно, но тело даже не успело онеметь от такого неудобного положения, всё действительно прошло быстро...

***

—Ты поедешь в Лос-Анджелес? — я ставлю перед ним чашку травяного чая и сажусь напротив. Мы уже успели привести себя в порядок, и сейчас это последняя возможность провести хоть ещё немного времени вместе, потому что уже через три часа у него самолёт, и Джаред вновь покинет меня на неопределённый срок. — Да, я давно не был дома. — А как же твоя девушка? — этот вопрос долго вертелся у меня на языке, и я всё же решила его задать. — Как она к этому относится? — Кэссиди — модель и достаточно много путешествует, поэтому мы видимся довольно часто, — объясняет он. — Но при этом не успеваем друг другу надоесть.       Вот как. Теперь я совсем ничего не понимаю. Хочется спросить, зачем тогда он оплачивает мою жизнь и с завидной регулярностью трахает какими ему угодно способами? Может, у него гарем и помимо нас двоих есть ещё и другие девушки? Интересоваться этим я уже не стала, чтобы Лето не подумал, что это имеет для меня какое-то значение. — А пирог ещё остался? — спросил он. — Да, конечно, — я снимаю с блюда, лежащего на столе, фольгу и придвигаю к нему. — И чем ты будешь заниматься в моё отсутствие? — У меня ещё целая стопка книг, которых я не читала, — просто ответила я. И это действительно мои планы. Возможно, потом я найду себе увлечение вроде шитья или вязания, но пока что у меня нет на это настроения. — Например? — Я купила "Войну и мир", там четыре тома, сборник Чехова, также Достоевского, Брэдбери... — я пустилась в перечисление, вспоминая то, что лежит на полках в гостиной. — Ещё несколько детективов... — Любишь русскую литературу? — кажется, его это немного удивило. — Ну, я пока не определилась с предпочтениями. — Понятно.       Читать я научилась года в три. Помню, в детстве мы недолгое время жили с мамой в Бруклине, когда было получше с деньгами, в квартире какой-то старушки. У неё был огромный архив старых газет и журналов, в основном "The New York Times" и "Vogue", разбавленные дешёвыми изданиями о выпечке. Эта женщина довольно часто сидела со мной, пока мать работала, и именно она привила мне любовь к чтению. Как я поняла это сейчас, она не умела воспитывать детей, совершенно не знала, что делать со мной, поэтому ей ничего не оставалось, кроме как дать мне в руку книжку и забыть о моём существовании минимум на полчаса. Но ей я очень за это благодарна. — С чего ты вдруг решила узнать о Кэссиди? — неожиданно перевёл тему Джаред. — Я ничего не хочу о ней знать. — Но ты же зачем-то задала тот вопрос, — вот прицепился! — Джаред, мне абсолютно до лампочки, с кем ты встречаешься, — спокойно произнесла я, глядя ему прямо в глаза, — К тому же, если ты не заметил, я никогда не обсуждаю с тобой ни дела, ни личные отношения. — И я очень это ценю, — он улыбнулся. — Извини.       Целенаправленно я не выискиваю информацию о нём. Скорее, что-то мне попадается на глаза случайно, и я просто перехожу по ссылкам. Однако даже если Джаред ничего мне не рассказывает, я всё равно в курсе. Вот он, век информационных технологий — новости распространяются гораздо быстрее, чем можно себе представить. — А мне иногда хочется узнать о тебе больше, — после небольшой паузы добавил Лето. — Я ничего от тебя не скрываю. — Тем не менее я знаю о тебе совсем мало. — Ты просто не задаёшь вопросов, — я пожала плечами. — Это нужно обязательно исправить, — весело сказал он, поднимаясь и забирая остатки пирога в фольге. — Мне пора ехать.       Наше прощание короткое. После пары поцелуев и объятий он уходит, не обернувшись, а я, как обычно, остаюсь его ждать.