Тяжесть в твоих руках

Спустя месяц.       Идеально. Всё идеально и ровно, как в сказке. И, вроде бы, надо радоваться, но меня не покидает чувство тревоги. В моей жизни ещё не было таких моментов, когда я могла полностью расслабиться и получать удовольствие от жизни, поэтому сейчас такая забота казалась неестественной и даже чуждой. Джаред всеми силами старается оградить меня от стресса, что у него с переменным успехом получается, но ему всё-таки трудно понять моё состояние...       Если припомнить наши взаимоотношения хотя бы полгода назад, я бы никогда не подумала, что он будет потакать любым моим глупым капризам и ласково целовать в живот. Он бывал, конечно, со мной нежен и раньше, но не так... Так ведут себя любящие люди. Но я всё ещё считала, что Джаред не может меня любить. Да и сама боялась этого чувства к мужчине, потому что никогда не испытывала подобного. Наши отношения очень изменились, я сама понимала, что теперь нуждаюсь в нём больше, чем когда-либо.       А Лето уже готовился к новой для него роли молодого отца. Всё читал какие-то форумы, литературу и постоянно спрашивал меня об ощущениях, а я честно отвечала. Кстати, почувствовать хотя бы одно шевеление малышки у него так и не вышло, хотя она уже весьма ощутимо пинается. Именно в тот момент, когда Джаред дотрагивался до живота, она тут же замирала, будто специально.       Буквально за пару недель живот стал таким большим, что под свободной майкой его уже не скроешь. Это очень мешало спать, потому что найти удобную позу было практически нереально. Кое-как обложившись подушками или обнявшись с Джаредом, я засыпала, но ненадолго, пока малышка вновь не начинала шевелиться. Если своего папочку она игнорирует, то мне же не даёт покоя. Я постоянно хочу есть, запоем читаю детективы, а ещё во мне проснулась самая настоящая нимфоманка... Мне кажется, что она управляет мной, и это пугает.       Я продолжала видеться с Эльзой и даже рассказала Джареду о нашей дружбе. Он воспринял это довольно спокойно, узнав, что я ничего о нём и не говорила толком. Теперь я могла спокойно уходить из дома, не выдумывая всяких дурацких предлогов. Так у меня появился верный компаньон по шоппингу и кто-то вроде психотерапевта. Не знаю, как ей ещё не надоело выслушивать мои бредни...       Всё чаще нашу женскую компанию разбавлял Спенсер. Судя по довольному лицу подруги, её припухшим от поцелуев губах и их постоянным игривым переглядываниям, их роман довольно страстный. Я сама испытываю нечто подобное к Джареду... Так что понять её чувства несложно. А ещё я была довольна тем, что у меня наконец-то появились друзья.       В приюте я ни с кем практически не разговаривала, была очень молчаливой и замкнутой. Даже тем взрослым, что общались, так сказать, с нами, не удавалось меня разговорить. Всё ограничивалось парой дежурных фраз, не больше... В притоне было не лучше. В тот раз я попыталась хоть немного подружиться с кем-нибудь, но тщетно. Там каждый был сам по себе. За покрытие другого наказывали гораздо жёстче, что я видела не раз, и никто не хотел лишний раз подставлять себя... — Тебе обязательно нужно устроить бэби шауэр! — воодушевленный голос Эль отвлёк меня от раздумий. Мы сидели в её квартире,перебирая наряды. Подруга собиралась на очередное свидание и ей надо было выглядеть идеально, от нижнего белья до заколки в волосах. — А что это? — поинтересовалась я. — Кстати, вон то, зелёное, ещё ничего... — Специальная вечеринка в честь будущего малыша. Это требуется, чтобы родственники и друзья сразу могли подарить все подарки для него, — объяснила она, разглядывая платье на вешалке. — Да, оно отличное, но я в нём вся вспотею... — Эм... Бессмысленно как-то... — идея сразу же показалась мне совсем бредовой. — Мне даже некого пригласить. Конечно, кроме вас со Спенсером. — А как же родственники? — У меня нет семьи... — тихо сказала я, поправив подушку под поясницей. — У твоего мужчины тоже никого нет? — Есть, но они не знают о моём существовании... — призналась я. — Так что это за отношения, что у вас всё засекречено? — нахмурилась подруга. — Сколько я тебя слушаю, а всё никак не могу понять, что между вами. Он работает на АНБ или ЦРУ, поэтому ты не можешь о нём рассказывать? — Всё гораздо проще, Эльза. Я могу рассказать тебе, но только если ты сохранишь это в тайне, потому что это очень важно для нас обоих.       Я не думала, что буду говорить об этом, но этот секрет всё больше и больше давил на меня. Думаю, ничего плохого не случится, если я скажу ей... Тем более, она сама знает, что такое публичная жизнь. Её узнают на улицах, кто-то даже просит автографы, потому что её графические новеллы на самом деле популярны. Но при этом не секрет, что в её прошлом были наркотики и алкоголь... Этот шлейф до сих пор присутствует. Несмотря на популярность её работ, их никогда не помещают на большие витрины и мало пишут в прессе, потому что её имя связано со скандалом. И неважно, что прошло уже достаточно времени для забвения.       Наверное, я смогу доверить ей эту тайну. Она поймёт масштаб моей личной катастрофы, если вдруг это выплывет на публику. — Хорошо, — Эль отложила вешалки и села рядом со мной. — В общем... Понимаешь, отец моего ребёнка — Джаред Лето, — выпалила я. — Ты шутишь? — подруга обомлела, на несколько секунд даже потеряв дар речи. — Серьёзно, что ли?! — Абсолютно. — И... Вы тайно встречаетесь? — Получается, что да. Сначала я была просто сабмиссивом, пока всё не случилось, — я показала на свой живот, — А сейчас между нами многое поменялось, конечно. — А как он относится к тому, что скоро станет отцом? — Он очень счастлив. Пылинки, можно сказать, с меня сдувает, — я улыбнулась. — С самого начала, когда я только узнала, я думала, Лето отправит меня на аборт или бросит, но нет... Он действительно хочет ребёнка. — Это прекрасно. Но всё же почему он не может представить тебя своей семье? — Ну, во-первых, изначально наши отношения держались только на сексе, а таких девушек обычно не знакомят с окружением. Во-вторых, у меня далеко не самая лучшая жизненная история и происхождение. Не знаю, насколько глубоко журналисты накопают, если начнут рыть под меня, но история там очень тёмная. — Понятно... — Может, после родов что-то изменится, но скрываться постоянно тоже невозможно. — Ладно, а как вы вообще познакомились? — Это долгая история...       Как только над Нью-Йорком сгущаются сумерки, многое выходит из своих убежищ. Это как в одной игре: мирные жители засыпают, и просыпается мафия. Просыпаются тусовщики, их день начинается только сейчас... А на охоту выходят ночные бабочки. Я была одной из них.       Где-то в девять вечера нас выпускали из подвала, в котором мы жили, и мы разбредались по городу. Стоять именно в латинском квартале невыгодно, здесь все свои, поэтому мы обивали пороги различных клубов в Квинсе, Бруклине и Бронксе. Естественно, тех, что поменьше и неприметнее, чтобы полиция не накрыла. Недостатка в клиентах не было, дешевизной никто не брезговал. Я поняла, что неважно, сколько платишь за шлюху, шлюхой она и останется. Так что какая-нибудь индивидуалка, работающая за тысячи долларов в час, всё равно будет стоять в одном ряду с такой девушкой, как я.       В одну из летних ночей я стояла около заднего входа одного Бруклинского бара. Пятнадцать долларов я уже отработала, сделав минет в тесном автомобиле в квартале отсюда. Но этого было мало... Нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу в неудобных туфлях на высоченной шпильке, я постоянно поправляла чулки, которые, за неимением подвязок и наличием поношенности, постоянно сползали с худых бёдер. Как назло, было прохладно, а лёгкое платье из некачественного полиэстера никак не давало тепла. — Нет, я с Терри, — донеслось откуда-то неподалёку, хлопнула дверь чёрного хода. Я обернулась и увидела мужчину, разговаривающего по телефону. Он почему-то показался мне очень знакомым. Эти длинные волосы, худощавая фигура... Похож на какого-то актёра, но я даже не знаю, как его зовут. — Нет, я не приеду к тебе, Кэсси.       Он быстро сворачивает разговор и устало прислоняется к кирпичной стене здания. Оглядывается, замечает меня и мой взгляд, обращённый на него. — Извини, закурить не дам, — говорит он, убирая телефон в карман. — Я и не собиралась просить. — Как тебя зовут? — За символическую сумму можете называть меня, как угодно, — автоматически ответила я. Нас учили не просто разговаривать, а сразу стараться развести на деньги. Но, конечно, с ним мне ничего не светит, чего пытаться... — Подойдёт? — к моей неожиданности, мужчина протягивает купюру в сто баксов. — Более чем, — мне хватит этого сполна, чтобы Мамочка не лезла. Быстренько засовываю банкноту в бюстгальтер. — Я Фейт. — Джаред. Ты меня, наверное, узнала. — Не совсем. У меня нет телевизора.       Он внимательно оглядывает меня и задумчиво молчит. — Сколько ты берёшь за ночь? — интересуется Джаред. — Семьдесят пять. — А дополнительные услуги сюда не входят? Уж больно дёшево.       Смешно, если бы не было так грустно. Это прерогатива индивидуалок и эскорта брать деньги за определённые действия или почасовую оплату. У нас же всё гораздо проще — символическая сумма и делай что хочешь. — Как есть... — мне начинает это надоедать. Зачем этот концерт? Ещё бы нотацию какую-нибудь прочитал. Лучше бы перед камерой так выделывался. — Держи, — он даёт мне ещё одну сотню. Я удивлённо смотрю на него: неужели он хочет провести ночь со мной? Со мной! Это сон?! — Только можешь подождать здесь минут десять, я попрощаюсь с кое-кем и поедем ко мне. — Конечно.       Вот так просто... И он не обманул, действительно вернулся. Поймал такси, и мы поехали на Манхеттен.       Конечно, я не сообщила Эльзе всех подробностей. Сказала, что он просто подцепил меня в баре... — О, привет, — вдруг в комнату заглянул Спенсер. Как он вошёл? Ни я, ни Эль не слышали входную дверь. — Дверь была открыта? — уточнила она. — Да, — он кивнул. — Привет, Фейт, я не знал, что ты тоже с нами. — Нет, — я улыбнулась. — Я сегодня только советчик. — Вот как, — он усмехнулся. — А я думал, третьей будешь... — Не в этой жизни, — да, хватит уже с моей задницы экспериментов. — Окей. Подвезти до дома? — Нет, спасибо, мне полезно будет прогуляться.       Попрощавшись с ними, я побрела домой. И где-то на середине дороги я подумала о том, что Спенсер мог услышать какую-то часть моего рассказа...       Господи, надеюсь, он ничего не слышал...