Тяжесть в твоих руках

      Я проснулась уже в палате. Ужасно болело внизу живота... К своему ужасу я поняла, что привычного огромного шара больше нет, осталась только повязка, а за ней — шов от кесарева. Странно не чувствовать больше этой тяжести сверху, не ощущать толчков, которыми дочка регулярно будила меня рано утром...       Понимать, что эти ощущения уже не вернутся, очень тяжело и грустно. Сегодня я лишилась большой частички себя.       В палате я находилась совершенно одна. Интересно, куда делся Джаред? Уехал ли он домой после всего этого, или он где-то здесь, в больнице?.. С трудом повернув голову, я заметила кнопку вызова медсестры и нажала на неё. Тело слушалось плохо, голова болела, ужасно хотелось пить. Возможно, у меня была даже температура... В в тот момент мне уже было всё равно, что со мной, главный вопрос — выжила ли она.       На мой вызов примчался молодой медбрат. Тёмная кожа интересно контрастировала с бледно-голубой формой, а кудрявые волосы выбивались из-под медицинской шапочки с узором из маленьких белых облачков. Он выглядел очень забавно, и на секунду я посомневалась: а достаточно ли он ответственен, чтобы помочь мне? — Где мой ребёнок? — тут же спросила я. — Мисс Уильямс... — начал он. — Она жива? — я слышу истеричные нотки в своём голосе. Губы дрожат, я едва не плачу. Эмоции уже не поддаются никакому контролю. — Да, она жива, но пока находится в реанимации, — спокойно ответил он. — Всё очень плохо, я правильно понимаю? — всхлипнув, спрашиваю я. — Мне нужно знать всё, пожалуйста.       Почему-то он колебался. Похоже, практикант... И сообщать не самые радостные новости у него получается не слишком хорошо, либо масштабы трагедии больше, чем я думала. — Последствия могут быть разные, — наконец заговорил парень. — Пока что ей всего несколько часов от роду, и мы ещё не видим всей картины. Нынешняя медицина развита настолько хорошо, что мы выхаживаем деток, родившихся на более ранних сроках, и такие дети в будущем не отличаются от родившихся вовремя. Конечно, осложнения могут быть... Но всё решаемо. А если говорить конкретно о вашем ребёнке, то она молодец. Несмотря на очень маленький вес, пытается дышать, даже закричала, что нечасто бывает... — Я могу её увидеть? — Вам пока нельзя вставать, лучше завтра. — Пожалуйста, — взмолилась я, — Мне это очень нужно.       Он задумался. Только сейчас я обратила внимание, что у него есть бейджик с именем. Лео. — У вас есть телефон? — вдруг спросил Лео. — Нет, — ответила я. — Ладно, тогда подождите немного, я сейчас вернусь, — он быстро вышел из палаты.       Жива. Главное, что она выжила, а с остальным я справлюсь. Мне трудно было представить, как ей сейчас трудно в этом большом мире. Наверное, ей очень страшно, ведь она привыкла ко мне, привыкла к своему домику, так сказать... И сейчас она где-то там совсем одна. — Вот, — запыхавшись, говорит Лео, буквально влетая в палату. Не ожидала, что он вернётся так быстро...       Он протянул мне телефон, на экране которого была фотография. Я сначала даже не поняла, что на ней, и только спустя минуту осознала, что это крошечное розовощёкое создание — мой ребёнок. Она вся была опутана проводками и трубками. Я заметила, что одной ладошкой она держится за трубку, торчащую изо рта. — Она постоянно пытается сорвать дыхательную систему, очень хочет дышать сама, — с улыбкой сообщил медбрат. — Мы снимем их совсем скоро, как только подействуют специальные лекарства. — Такая маленькая... — шепчу я. — Да, всего три фунта. Но неонатологи говорят, что даже бы вы доносили её полный срок, то вес всё равно был бы не больше шести. Но в больнице ей придётся провести ещё достаточно времени. Кстати, вы уже придумали имя? — Нет ещё... — Лучше сделать это поскорее. Наверное, надо будет сказать мистеру Лето, что вы очнулись, и вдвоём вы как раз решите этот вопрос.       Мистер Лето... Надо же, я уже и забыла о нём. Не знаю, хотела бы я его видеть в данный момент или нет, но я отчётливо понимала, что рано или поздно нам придётся контактировать. Однако после всего того, что Лето мне наговорил... Эти слова до сих пор эхом отдаются в моей голове. Как ни странно, я с ужасающей точностью помню все события последних суток, начиная со звонка Эльзы и заканчивая подготовкой к операции.       Мне трудно представить наше дальнейшее общение с Джаредом. Я вспоминаю его слова о любви, и их тут же разбивает вся та злость, что он выместил на мне. Неужели его чувства — только ложь? Та красивая ложь, что заставляет сердце трепетать, а губы — растягиваться в улыбке... — А где сейчас мистер Лето? — интересуюсь я. — В детском отделении. Я могу его позвать?       Вот чёрт, ему удалось увидеть ребёнка раньше меня... — Да, можете... — скривив губы, говорю я.

***

      Вот уже пять минут Лето не в силах посмотреть мне в глаза. Я не знаю, что и сказать... Конечно, видно, что он напуган и переживает из-за сложившейся ситуации, но мне непросто сейчас даже видеть его. — Фейт... — наконец он поднимает взгляд на меня. Его глаза красные и потухшие от усталости, а под ними залегли тёмные тени. От него пахнет отвратительным больничным кофе, и от этого запаха голова болит только сильнее. — Я был неправ. Я столько наговорил тебе, потому что был зол... — Это не оправдание, — тихо говорю я. — Знаю. Просто тогда я почувствовал себя настолько уязвимым, когда понял, что всё было известно практически с самого начала. А тебя только использовали... — Уже неважно, что есть, то есть... Но ты предпочёл тогда выставить виноватой именно меня, — я никак не могу совладать с обидой. — Я был зол. Зол на себя, что не смог уберечь вас, от этого репортёра, который так грубо ворвался в нашу личную жизнь. Но я ни в коем случае не хотел таких последствий, Фейт... Я не хотел причинить боль тебе, и никак не нашему ребёнку. — А откуда ты знаешь, что она — твоя дочь? — с издёвкой уточняю я. — Я тебе верю. К тому же, она похожа на меня, — он улыбнулся уголками губ. — Утром ты утверждал обратное. — Давай забудем то, что было утром?.. — предлагает он. — Лето, ты в своём уме? — я не выдерживаю. — Забыть? Ты издеваешься? Нет, знаешь, это уже чистой воды наглость, Джаред. И ты просто не понимаешь, что я испытала за эти часы! Не за твоей спиной врачи шептались о том, что ребёнка, возможно, не спасут, не на тебя смотрят этим ужасным сочувствующим взглядом... — Фейт... — Уходи, пожалуйста, уходи.       Он больше не стал пытаться вернуться к разговору. Просто вышел и захлопнул за собой дверь.       Я предполагала что-то подобное, но не могла ощутить, насколько тяжёлым в эмоциональном плане это окажется. Я отворачиваюсь и тяжело выдыхаю.       А ведь ещё надо было выбрать имя ребёнку, что так и не было сделано. Внезапно в голове появляется идея. Потянувшись к прикроватной тумбочке, я взяла ручку и бланки. Некоторые графы были уже заполнены его рукой, остались только мои данные и имя малышки.       Я решила, что не буду долго над этим думать и напишу первое, что придёт в голову. Забавно: размышлять о важности имени половину беременности, и в итоге делать спонтанно. Безрассудство... Но это моё личное решение.       Писать трудно, пальцы слушаются плохо, но я всеми силами стараюсь выводить на бумаге буквы: Скайлер Констанс Лето