Тяжесть в твоих руках

      Дни в больнице были тяжёлыми. Прошла всего неделя, но такое впечатление, будто месяц, а то и больше. Меня должны были выписать со дня на день, потому что шов почти затянулся, а вот Скайлер ещё останется в больнице.       Проблемы оставались, и я даже сама столкнулась с ними. Например, она ни с того ни с сего порой начинает синеть — задыхается. В первый раз я невероятно испугалась, когда увидела. Это называется апноэ и объясняется несовершенностью дыхательной системы. Да, я уже привыкла к обилию медицинских терминов. Я столько их слышу изо дня в день...       Ещё Скай очень плохо набирает вес, несмотря на то, что я кормлю её грудным молоком. Правда, врач говорит, что сама она съедает мало. Но ведь всё ещё впереди... За неделю она уже сильно изменилась, на мой взгляд. Я научилась видеть даже самые, казалось бы, незначительные изменения, и радоваться её каждому новому грамму на весах.       Вообще нам повезло. У неё могло быть и больше осложнений, такие как кровоизлияние в мозг, кисты, грыжи, слепота, пороки сердца... А если бы мы тогда отправились в больницу позже, в худшем случае умерли бы обе: я от кровопотери, а малышка — от нехватки кислорода.       С Джаредом же мы всё ещё в натянутых отношениях. Разумеется, он оказался не в восторге, когда узнал, что я запретила ему посещать дочь. Но после безуспешных попыток поговорить со мной бросил эту идею, предпочтя наблюдать за стеклом палаты. Я никак не могла избавиться от ощущения, что он может навредить ей... Не знаю, насколько этот страх обоснован, но я просто не могла себе позволить, чтобы с ней что-то случилось.       И пока что у Лето хватало забот. Шла усиленная подготовка к первому слушанию по делу Кевина Хастингса. Очень посодействовала тут Эльза, которая скопировала всё содержимое его компьютера и содержимое этих папок — огромный пакет доказательств его вины. Мы уже общались с адвокатом. Суд стопроцентно будет на нашей стороне, потому что моя история произвела большое впечатление на присяжных. А псевдо-Спенсеру грозит реальный тюремный срок и немалая сумма компенсации ущерба, плюс оштрафуют издание, опубликовавшее материал, и кто-то из его редакторов тоже понесёт ответственность. В общем, виноватых достаточно, и все они получат сполна, как пообещал юрист.       Кстати, также он одобрил пресс-конференцию, где Джаред расскажет о событии. Адвокат сказал, что это положительно повлияет на дело. Лето решился, и мероприятие должно состояться сегодня. Удивительно, как в такой короткий срок он напряг весь свой рабочий коллектив, чтобы провести это событие.       Я же буду только наблюдать за этим, но никак не участвовать. Всё будет транслироваться онлайн, поэтому мне не нужно будет покидать пределы больницы.       Я комфортно устроилась в детском отделении со Скайлер; ноутбук положила на небольшой столик, а сама расположилась в кресле. Малышка удобно лежала у меня на груди, с ней вместе мне было спокойнее. Я быстро нашла сайт, который показывал мероприятие, и включила трансляцию. Пока что всё лишь начиналось, люди только собирались, а Джаред ещё не вышел.       Наконец, минут через пять началось действие, камера сменила положение, сдвинувшись ближе к подиуму, на котором находилось два стула и небольшой столик с бутылкой минералки. Вышел Джаред. Как ни странно, он даже не стал приводить себя в порядок: та же одежда, в которой он полнедели проходил в больнице, недельная щетина. Тёмные круги под глазами были заметны даже с дальнего расстояния. На мгновение мне стало его даже жаль, всё-таки он понимал, что грешок за случившееся висит на его шее довольно тяжёлым камнем, но... Думать надо было раньше, иначе этого всего бы просто не было. — Прошу внимания, — проговорил он в микрофон, — Конечно, я бы не хотел, чтобы эта встреча состоялась, но, в связи с последними событиями, следует прояснить некоторые вещи. Вы все видели ту статью, и она оказалась очень не к месту и местами неправдоподобной. Да, я не одинок, у меня есть девушка, которую я безумно люблю, и зовут её Фейт Уильямс, вы это уже знаете. К слову, это её идея, чтобы все пришли сюда... — я вздрагиваю, когда слышу признание. Скай недовольно пищит: сразу чувствует перемены в моём настроении. — Хочу сразу предупредить, что после этой конференции я не буду давать интервью или как-то комментировать события. Вы просто оставите меня в покое. Итак, первый вопрос.       Камера вновь отдаляется, и показывают зал. Сколько же народу! Сколько рук! Джаред указывает на кого-то справа, и поднимается парень. — Почему вы скрываете эти отношения от общественности? — Я просто хочу защитить своих родных от лишнего внимания, — отвечает Джаред, и микрофон переходит к другому человеку. — Вы собираетесь жениться в ближайшее время? — У нас с Фейт своё мнение насчёт брака, поэтому вряд ли. Нам и без этого хорошо. — А как же ребёнок? — У ребёнка есть мама и папа, а связаны ли они штампом в паспорте — неважно. Наше законодательство это позволяет, так что не вижу никаких проблем. — Когда вы ожидаете пополнения? — звучит следующий вопрос, и я замираю в ожидании. — Неделю назад у меня родилась дочь. Правда, она должна была появиться на свет в сентябре, но... Получилось так, что роды случились раньше, чем нужно, почти на два месяца от предполагаемой даты. Всё это оказалось слишком большим стрессом для Фейт.       В зале тут же воцаряется шум, напоминающий рассерженный пчелиный улей. — То есть, вы хотите обвинить Кевина Хастингса и его статью в этом? — слово следующему дали только после того, как аудитория более-менее успокоилась. — Да, потому что этот человек весьма низко и подло втёрся в доверие и вынес на поверхность довольно личные подробности, — сказал Джаред, нахмурившись, и указывая пальцем на другого репортёра, — Я не советую вам делать так же. — Мистер Лето, а как сейчас чувствуют себя мама и малышка? — Есть трудности, но мы с ними справляемся, — Лето не вдаётся в подробности, отвечая предельно кратко. — Ваша дочь больна? — Нет, — раздражённо говорит он. — А имя уже придумали? — наверное, это единственный вопрос, заставивший Лето улыбнуться. И даже общее напряжение немного спало. Очень вовремя... — Скайлер Констанс Лето. — Расскажите о первом впечатлении об отцовстве, рождении? — Изначально мы не планировали заводить детей, и когда выяснилось, что это всё-таки случилось, я испугался. Мне было трудно представить себя в этой роли... Но постепенно я научился любить это маленькое существо. В тот момент, увидев её после родов... Знаете, все, у кого есть дети, меня поймут. Безграничная любовь, счастье, желание защитить... Но в то же время страшно видеть, что она вся в трубках, проводах, под капельницей. Наблюдаешь за врачами, крутящимися рядом, и понимаешь, насколько хрупкая эта маленькая жизнь и что нет стопроцентной вероятности, что она выживет. Это меняет мировоззрение капитально. И я даже врагу не пожелаю пройти через всё, что было со мной за последнее время.       После этого уже не видно леса рук, всё успокоилось. Однако я сумела разглядеть одного человека, который упрямо тянул руку. Неужели после такой речи могут остаться вопросы?.. Я думаю, Джаред всё, что можно, уже сообщил... — Это последний вопрос, — предупредил его Лето. — Вы сказали достаточно, просто... Джаред, я хочу пожелать здоровья и благополучия вашей дочери и её маме, а также вам. Терпения, счастья. Всё будет хорошо.       Я не могу сдержать улыбки. Молодой парень, который это говорил, видно, очень нервничал, но его слова такие искренние и душевные, что я чувствую себя по-особенному. — Спасибо, — кивает он, — Всем спасибо за внимание, пресс-конференция окончена.       Раздаются аплодисменты, Джаред, даже не посмотрев в зал, быстро вскакивает с места и уходит.       Практически весь час, что длилось мероприятие, Лето выглядел нелюдимо, и видно, как ему не нравилось происходящее. Но то, что он решился на это — уже что-то значит. Джаред сказал, что делает это для меня. Похвально, конечно, но... Единственное, что бы я хотела сейчас — это чтобы у Скайлер всё было в порядке.       Да, возможно, я веду себя слишком эгоистично по отношению к Лето. Но мне сейчас действительно трудно быть с ним. Всё доверие, искренность, что выстроились за всё это время между нами, разрушились...       Но, наверное, не безвозвратно, потому что в глубине души я не хотела, чтобы так получилось.