Тяжесть в твоих руках

Спустя месяц.       Нас выписали сегодня утром, ровно спустя месяц после рождения Скайлер. Врачи наконец признали, что дочка достаточно окрепла, чтобы её можно было забрать домой.       За это время я уже начисто забыла, как выглядит наша квартира. Ведь я почти не выходила из больницы, буквально жила там. Мне удалось договориться с врачом, чтобы я могла ночевать с ней. И я даже отвыкла от тишины — в палате постоянно пищал пульсометр, шумел баллон с кислородом... И теперь дома было так непривычно. — Она так выросла, — заметил Джаред, наблюдая за тем, как я застёгиваю маленькие кнопочки на её распашонке, держа малышку на своих коленях. Впервые мы оказались в одном помещении все вместе. И он впервые видит ребёнка так близко с этого времени. — Угу... — киваю я, зевая.       Скайлер спит практически круглые сутки, в отличие от меня. В последний раз я относительно нормально выспалась только под наркозом, а сейчас у меня что-то вроде бессонницы. Я подскакиваю от малейшего шороха, постоянно проверяю самочувствие Скай, а если и удаётся уснуть, то ненадолго — просыпаюсь в холодном поту от кошмаров. Боязнь за жизнь дочки не оставляет меня. Я не могу закрыть глаза ни на минуту. — Можно мне её подержать? — спрашивает Лето. — Нет, — мгновенно отвечаю я. — Почему? — Так будет лучше. — Для кого? — он поджимает губы. — Фейт, чего ты хочешь этим добиться? Ты не можешь запретить мне контактировать с ней, ведь она и моя дочь тоже, у нас равные права.       Я морщусь. Он прав, конечно, прав. Но я не могу доверить ему её, как и признаться в этом. — Фейт, пожалуйста. — Я не хочу её будить, давай немного попозже, хорошо? — мне хочется любыми путями как можно больше отсрочить его прикосновения к ней.       Он лишь вздыхает и, кивнув, соглашается. Поднимается с дивана и идёт на кухню, и я чувствую, как на глаза наворачиваются слёзы. Почему всё так сложно? Почему я не могу просто сказать ему о том, что у меня на душе? И ответ тут же находится: я боюсь, что Джаред этого не поймёт, и будет только хуже.       Отвлекаюсь от мыслей, глядя на личико спящей дочки. Меня это успокаивает; за прошедшее время я настолько изучила её черты лица, что, если бы умела рисовать, то по памяти, с закрытыми глазами могла бы воспроизвести картинку. Её кожа до сих пор имеет красноватый оттенок. Она весит немного меньше, чем обычный ребёнок — почти 5 фунтов, и даже самая маленькая одежда, предназначенная для новорожденных ей пока ещё большевата. Но всё ещё впереди... Врачи говорят, что Скайлер может немного отставать в развитии в первые месяцы, но к двум годам уже ничем не будет отличаться от сверстников. Надо набраться терпения, потому что сейчас малышке требуется немало.       Мне очень помогла Эльза, которая несколько раз навещала нас. Ей удавалось хоть немного отвлекать меня от всего этого вороха событий. Она тоже считала себя виноватой в случившемся, убивалась, что допустила Спенсера так близко, однако я её не винила. Никто не мог предположить, что так выйдет.       А вот её помощь в собирании компромата против Хастингса пришлась очень кстати. Теперь у нас на руках была снятая копия всех его данных, среди которых фото, переписки, почта. Это поможет в суде.       Я не раз представляла свою жизнь, если бы эта статья не вышла. Тогда бы, наверное, спокойно дохаживала свой срок, ходила по магазинам с Эльзой и проводила уютные вечера с Джаредом... И только осенью началась бы беспокойная пора. И нервных клеток осталось бы гораздо больше...       В больнице мне даже предлагали услуги психолога, но я вежливо от них отказалась, потому что посчитала это не нужным. Видимо, я всё же ошиблась, слишком переоценив себя и свои силы.       Я сама понимаю, что моя психика заметно пошатнулась. Я уже не та, что была раньше. Меня не покидало ощущение, будто я резко постарела на десяток, а то и больше лет. Не удивлюсь, если найду седые пряди в своих волосах.       Забавно, но я практически не знаю, как выгляжу сейчас и не помню, когда в последний раз смотрела на себя в зеркало. Единственное, что я вижу по нескольку раз на дню — это огромную из-за молока грудь и руки, которые так похудели, что от запястья до локтя просвечивали яркие голубые вены. На остальное внимания практически не хватает. Наверное, я выгляжу как Джаред или даже хуже... Он ходит вечно растрёпанный, а его синяки под глазами из сиреневатых приобрели какой-то совсем тёмный оттенок. На него страшно смотреть.       Сейчас трудно, но дальше, я надеюсь, будет легче.

***

— Ты спать не собираешься? — поинтересовался Джаред, заглянув в детскую. Я сидела возле кроватки, перебирая детские вещи и раскладывая их по цветам и размеру. За эту неделю такие монотонные занятия помогали мне окончательно не сойти с ума. — Нет. — Уже половина второго, Фейт. Тебе нужно отдохнуть, — он подходит ко мне. — Пойдём. — Я не могу оставить Скайлер. — С ней ничего не случится. — Я лучше посплю здесь, если что. Тем более, она скоро проснётся, и мне надо будет её покормить, — тихо сказала я, попутно убедившись, что со Скай всё в порядке. — Включи видеоняню, ничего не пропустишь. — Джаред, а вдруг я не успею, и с ней что-то случится? — я всхлипываю, не в силах больше сдерживать свою тревогу.       Джаред садится рядом со мной и обнимает. Я еле сдерживаюсь, чтобы не зарыдать в голос и лишь утыкаюсь носом в его футболку. Он успокаивающе гладит меня по спине. Меня просто прорывает, это первый раз, когда эмоции так вырывались наружу. До этого я всё держала в себе, крепилась, как могла. И, наверное, зря я так поступала, потому что это отравляло меня изнутри. Но я лишь молча глотала горькие слёзы, стараясь не показывать, насколько мне страшно. — Всё хорошо, слышишь? — шепчет он, крепче прижимая меня к себе. — Она здорова, её жизнь вне опасности. Самое плохое уже позади. — Знаю... — от рыданий началась икота. — Не думай о плохом, пожалуйста. Пойдём, тебе надо успокоиться, — Лето ставит меня на ноги и щёлкает выключателем на мягкой игрушке в виде жирафа, прикреплённой к спинке кровати, включая видеоняню. Берёт устройство, за руку выводит меня из комнаты и ведёт в нашу с ним спальню.       Он усаживает меня на край кровати, а сам оказывается на коленях передо мной. Стирает пальцами слёзы с моего заплаканного лица. — Мне страшно, — я цепляюсь за его руки как за спасательный круг, будто только они способны удержать меня на земле. — Я не знаю, что делать и как с этим справиться. — А мне кажется, что ты не права. — Я так больше не могу! Я не должна плакать, я не должна показывать эту слабость, не должна бояться... Но у меня ничего не получается! — Это нормально, Фейт! Невозможно переносить такой стресс молча и с улыбкой на лице, как это пытаешься делать ты. Ты отталкиваешь любую помощь, но тебе она необходима. Отпусти это.       Не знаю, сколько мы так просидели и сколько слёз было пролито за это время, сколько слов высказано. Джаред просто позволял мне выплакаться и выговориться, молча обнимая и изредка говоря что-то ободряющее. Стало действительно легче... И в тот момент, когда я только более-менее успокоилась, проснулась Скай, и надо было идти к ней. — Отдохни, я её сейчас принесу, — он быстро поднялся и, оказавшись у порога, обернулся и спросил: — Что-то ещё нужно? — Я сама! — я вскочила с кровати, — Подожди!       Но Лето оказался быстрее меня: когда я подошла к детской, он уже держал малышку на руках. Я замерла у входа. На моё удивление, Скайлер не плакала, ведь она не любит незнакомцев, а Джареду даже не удалось подержать её тогда, сразу после рождения... — Почему маленькие дети так сладко пахнут?       Где-то в глубине души я видела Джареда едва ли не варваром и лютым детоненавистником после всей этой эпопеи, но всё-таки я ошиблась... — Это запах молока, — объяснила я, всё ещё не в силах сдвинуться с места. — Как же она похожа на меня... — Почему ты так думаешь? — Мама показывала мне мои детские фото, и Скай на них точь-в-точь я, сходство просто колоссальное, — улыбнулся Джаред, покачивая дочку. — Замечательно, я её носила семь месяцев, еле родила, а у неё от меня ничего! — с ироничной усмешкой заметила я.       Джаред усмехнулся и, захватив покрывальце из кроватки, подошёл ко мне. — Зато она взяла у тебя самое главное — желание жить, — сказал он, возвращая мне ребёнка. — Держи крепче.       Я только хотела открыть рот, но меня опередила Скайлер, громким криком напомнив о своих потребностях. Я поспешила переместиться в спальню. Лето за мной не пошёл: видимо, побоялся помешать. Впрочем, сейчас меня ничьё присутствие уже не напрягает, я привыкла, что в больнице со мной всегда врачи, медсёстры, санитары... И никого из них не смутишь голой грудью или интимностью момента. Да и Джаред тоже видел всё это.       И даже несмотря на постоянных зрителей, процесс успокаивал и меня, и, естественно, Скайлер, которая после еды всегда крепко засыпала. Тогда у меня появлялись лишние десять-пятнадцать минут, когда я могла просто расслабиться и ни о чём не думать. Такой момент своеобразного уединения...       Вдруг дверь открылась, и я увидела, как в комнату вкатилась огромная люлька с голубыми рюшами, а за ней появился Джаред. Что-то не припомню, чтобы я такое покупала... С мебелью я не стала усердствовать и купила самое простое, потому что не вижу разницы между дорогущими расписными кроватками и обычной из дерева. Ведь ребёнок же не смотрит на это всё. Потешить состоятельность и самолюбие родителей? А зачем? — Это откуда? — поинтересовалась я. — Подарок от дяди. — Какого дяди? — я не сразу поняла, кого он имеет в виду. — Шеннона, моего старшего брата, он решил сделать такой презент. Привезли сегодня, — объяснил Лето. — Получится удобнее, если Скай будет с нами в одной комнате, тебе не придётся бегать туда-сюда. Заодно и испробуем, эта штука как бы инновационная, в ней, говорят, детям лучше спится. — Посмотрим... Джаред, а как же ты высыпаться будешь?       Он сел рядом со мной и, наклонившись, поцеловал. — Ерунда. Кстати, послезавтра приезжает моя мама! — Джаред, ты же обещал! — я удивлённо посмотрела на него. — Я помню. Но мама очень хочет познакомиться с тобой. Ты вряд ли поймёшь, но она сильно обижена на меня, потому что я молчал обо всём этом.       Я запустила руки в волосы. Не сказать, что предстоящая встреча меня пугала... Но сейчас я была не в том состоянии, чтобы мыслить здраво. Не говоря уже о внешности... И ещё я понятия не имела, что из себя представляет эта женщина, и как с ней вообще разговаривать. Мне не кажется, что я произведу на неё хорошее впечатление...       На самом деле, невозможно подготовиться к чему-то заранее. Любая мелочь может испортить самый идеальный план, и, возможно, я переживаю зря. Тем более, у меня есть Скай, которая снимет неловкость момента. Она никого не оставляет равнодушной... — Ладно, — вздохнула я. — У меня, так или иначе, аргументов против почти не осталось.