Тяжесть в твоих руках

      Словами не передать, насколько все были обескуражены вердиктом. До последнего мы надеялись на справедливость, плевать на эти деньги, но, похоже, всё было зря. Всё-таки внутреннее чутьё не подвело — мы проиграли. Особенно разочарован был Джаред: этот суд значил для него нечто большее, дело даже не во мне. Это всё было частью большого мира известных людей, в личную жизнь которых также вмешиваются папарацци, вынося всю точную и неточную информацию на поверхность. Он говорил, что от этого страдают все, начиная от блогеров и заканчивая президентом. Выиграть — означало хоть немного доказать себе и окружающим, что не всё останется безнаказанным. Но...       Кое-как продравшись к выходу сквозь толпу журналистов, мы поспешили к машине. Только там мы смогли оказаться в тишине и покое. Из окна было видно, как Хастингс обсуждал свой триумф с многочисленными репортёрами. Сегодня и завтра это будет во всех СМИ... — Мы подадим апелляцию, — заверил Лето, сворачивая с парковки. Он отъехал совсем недалеко, на соседнюю улицу, и, завернув в переулок, где нас уже вряд ли побеспокоят, заглушил мотор.       Апелляция... Меньше всего я хотела вновь проходить через это. Этот процесс высосал из меня все соки, боюсь, я не выдержу второй раз. То, что было сегодня — позор для всех. Для меня, потому что не смогла за себя постоять, для Хастингса, потому что он не в состоянии признать свои ошибки, для Джареда, который, чёрт возьми, проиграл суд, но замыкает эту цепь вся американская судебная система, в которой торжествует не справедливость, а умение вывернуть дело под себя. Я даже не хочу пытаться что-то изменить, смирившись с положением вещей. Пусть уже остаётся как есть — лучше так, чем ущерб себе. — Подавай что хочешь и как хочешь, но я сюда больше не вернусь, — тихо говорю я. — То есть? — удивился он. — Ты довольна результатом? Что, уже перестала рыдать по ночам от воспоминаний?       По спине пробежал холодок. Сказано слишком резко, слишком грубо, но в то же время эта ремарка была как нельзя точной. И поэтому бьёт в два раза больнее... — Ты издеваешься, Лето?.. Знаешь, чем дальше, тем больше я начинаю убеждаться в твоём сумасшествии. Наверное, не стоит напоминать, что по ночам я, как ты заметил, рыдаю не из-за Хастингса, а из-за тебя. А суд... — вцепившись короткими ногтями в бедро, я всеми силами стараюсь не расплакаться, хотя слышу, как предательски дрожит голос. — Хочешь потратить деньги на бесполезного юриста? Пожалуйста! Позволь той адвокатше вновь втоптать тебя в дерьмо! Но, прошу, меня оставь в покое!       Джаред устало вздыхает и откидывается на спинку кресла, потирая лицо ладонями. Я медленно и глубоко дышу, про себя считая до десяти, пытаясь успокоиться. Несмотря на примитивность метода, это действительно помогало. Я уже устала постоянно кричать, постоянно плакать. — Фейт, прости, я опять наговорил лишнего, — наконец говорит он. Я глубоко вздыхаю. — Джаред, я понимаю, что ты никогда не сдаёшься... Но сейчас и вправду лучше отступить, — добавляю уже тише, пропустив мимо ушей его извинения. — А Кевина-Спенсера жизнь ещё покарает, я уверена. Мы сейчас ничего не сделаем, как бы тебе не хотелось обратного.       Воцарилась долгая пауза, во время которой мы просто смотрели друг на друга, но никто не решался заговорить. Хотелось бы мне ненадолго оказаться в его голове и узнать, о чём он думает на самом деле... Уже так надоело догадываться и додумывать всё самой, я запуталась в нём. — Знаешь, Фейт... — Лето подаёт голос, прокашлявшись. — Вокруг столько всего творится, что я даже не знаю порой, за что хвататься. И постоянно срываюсь на тебя... Послушай, я правда не специально так. — Я уже привыкла, — пожала плечами я. — У тебя настроение меняется по три раза на дню. — И это неправильно, так не должно быть. — Но что поделать?.. — Я думаю... — Джаред замолкает, словно собираясь с мыслями. — Порой мне кажется, что следовало отпустить тебя со Скай, когда ты ушла, услышав мой с братом разговор. Позволить тебе жить так, как хочется... Конечно, с моей поддержкой, но всё же. И лишний раз не появляться в вашей жизни.       Я замираю. — Что же тебя остановило? — я не нахожу ничего лучше, кроме этой вызывающей фразы. Он грустно улыбается. — Детские воспоминания. Наш отец бросил нас, когда я был совсем маленьким и, честно сказать, я почти не помню его... Гораздо больше воспоминаний досталось Шеннону. Но не хватало его именно мне. Я помню, как загадывал на день рождения желание, чтобы он вернулся, чтобы хотя бы ненадолго отец вновь появился в нашей жизни. Мамины новые мужья и бойфренды у нас тоже не задерживались, потому что побаивались всего груза ответственности, связанного с нашим воспитанием, и всё это целиком и полностью лежало на маме. Фейт... Я не хочу, чтобы история повторилась с моим ребёнком. У Скайлер должна быть нормальная семья, не такие, как были у нас.       Откровения немного неожиданные и, возможно, даже неуместные, но Лето, воспользовавшись неловким моментом, поцеловал меня в приоткрытые от удивления губы. Странно, но не хотелось его ни оттолкнуть, ни сопротивляться... Я ответила на ласку. Надо же, уже и забыла, каким нежным он может быть... Лето чертовски прав, мы должны действовать в интересах Скайлер, а не делить её между собой. К тому же, я прекрасно понимаю, что он чувствовал: в детстве мне никогда не удавалось понять, почему у меня нет отца. Мы жили в пригородах, где семьи, в основном, были полные, и поэтому я довольно сильно выделялась среди окружающих детей. Признаюсь, не раз я даже завидовала им... — Как же я скучал по этому, — прошептал он, касаясь кончиками пальцев моей щеки. — Я люблю тебя, Фейт. Надеюсь, ты позволишь мне всё исправить? Ещё один грёбаный раз... — Прошу, не торопись, Джаред, — я отворачиваюсь и отталкиваю его. — Это ни к чему. Я не могу больше слушать твои извинения.       Чёрт возьми... Я вроде бы и хочу ему верить, но теперь ненамеренно ищу какой-то подтекст в его словах. Ведь теперь я знаю, каким Лето может быть. Под оболочкой заботливого папаши скрывается довольно тёмный человек... Хотя здесь я, наверное, не права. Ему так же непросто довериться кому-то, он склонен подозревать и проверять, нежели сразу уйти в омут чувств и эмоций. Например, в самом начале наших отношений он никогда не целовал меня в губы — это случилось лишь спустя пару месяцев после знакомства. Уже сейчас я понимаю, что тогда он только привыкал, и это было необходимо.       Я склонна искать оправдания себе и окружающим. Однако сейчас я стою перед серьёзной дилеммой. Я до безумия люблю человека, который буквально уничтожил меня, унизив самым больным способом, заставил пройти через ад. И что самое важное — он отец моей дочери. Причём он может стать отличным папой и хочет им быть... Но как же сложно вновь протянуть ему руку, позволить быть рядом, постоянно ожидая подвоха.       Набор противоречивых мыслей сводит с ума, и — о господи! — как же я мечтаю либо забыть всё, либо окончательно простить его.

***

— Давно спит? — уточняю я, забирая дочку у Констанс из рук. — Почти два часа. Не капризничала, хорошо покушала и почти сразу уснула, — отрапортировала женщина, а я облегчённо выдохнула. Почему-то мне казалось, что будет хуже, потому что в последнее время она совсем беспокойная. Уложить её невероятно тяжело, но хорошо хоть дальше спит очень крепко... В этом, наверное, и моя вина, потому что Скай явно зеркалит моё настроение, я не раз это замечала.       Осторожно целую крохотную ручку малышки, сжатую в кулачок, и присаживаюсь на диван в гостиной, подальше от коридора, где Джаред пересказывал матери исход суда. Я больше ничего не хотела слышать об этом злополучном процессе, втайне надеясь, что больше и не услышу. Мы всё забудем как страшный сон...       Я чувствовала себя невероятно уставшей, будто все жизненные силы куда-то ушли и возвращаться никак не собирались. Теперь нужно было заново собирать себя по кусочкам и наслаждаться тем, что есть, как-то налаживать отношения с Джаредом...       Первый шаг к этому мы уже сегодня сделали... Этим предложением, слова которого до сих пор не хотят выходить из головы. — Ой, ты кормишь? — он останавливается на пороге комнаты. — Я тогда позже зайду... — Нет, Джаред, она спит. Ты что-то хотел?       Он всё-таки осмеливается пройти дальше, но на диван пока не садится — держится в стороне. — Да, хотел. Фейт, маме нужно вернуться домой, женщина, с которой она оставила своих собак, собирается уезжать. — Оу... — я не смогла сдержать сожаления. Констанс мне будет действительно не хватать, так жаль, что она не может остаться... — И когда? — Сегодня вечером. Через два часа мы поедем в аэропорт, так что я могу оставить вас вдвоём? — Конечно, — я киваю, но чувствую, что он недоговорил. Кажется, будто Лето хотел сказать что-то ещё, но не решался. Всё же сейчас в наших отношениях неловкости больше, чем в самом начале. Но я хорошо знаю, что если Джаред молчит и мнётся, то, значит, сомневается в чём-то. И каким образом он сможет удивить меня на этот раз?       Возможно, я покажусь слишком переменчивой в своих решениях, однако я собираюсь пойти ему навстречу. Потому что на самом деле этого хочу. — Ты совсем бледная и уставшая, — заметил он после небольшой паузы. — Мне сейчас некогда заниматься собой, Джаред, ты же знаешь... — Я тут подумал, что неплохо бы нам отправиться куда-нибудь отдохнуть, — будто бы невзначай предложил Джаред, опираясь ладонями о спинку дивана. — Только ты, я и Скай. Скажем, отдалённые острова на Карибах, где нас никто не потревожит... — Малышке пока не стоит менять условия жизни, а летать тем более, — отрезала я. — Тогда Хэмптонс, — тут же предложил альтернативу Лето. — Два часа езды от Нью-Йорка, но там не менее хорошо. Можно снять коттедж на пару недель. Чистый воздух, океан и журналистов почти нет. Если я позвоню сейчас, то мы можем уехать уже вечером. — Почему ты так торопишься? Вся эта канитель с судом кончилась, нам не нужно ни за чем гнаться... — Знаю, Фейт. Просто хочется поскорее забыться, выключить все мобильники и уехать подальше от всего этого... Так что ты скажешь? — Я согласна.       Предложение показалось заманчивым, а его условие подходило всем. Джаред тут же договорился насчёт жилья и поручил мне собирать вещи, пока он отвозит маму в аэропорт.       Прощаться с Констанс совершенно не хотелось. Удивительно, но она смогла вселить в меня какое-то душевное умиротворение, научив относиться к жизни спокойнее, помогла ценнейшими советами по уходу за ребёнком и, конечно, сняла с моих плеч кое-какие домашние обязанности. Поэтому без Констанс будет трудно... Но я не расстраиваюсь, ведь это такая ерунда по сравнению с тем, что было. И, признаюсь честно, она пробудила во мне воспоминания о собственной маме, я как будто сквозь года смогла почувствовать её уютные руки, ощутить то душевное тепло... Я действительно рада, что познакомилась с ней.       Мы покинули квартиру в половине одиннадцатого. С вещами проблем не возникло, я никогда не любила долгих сборов. Да и некогда было возиться, потому что Джаред вернулся довольно быстро.       Проносясь по ночному городу, слушая сопение дочки под тихую песню радио и наблюдая за Джаредом, я поняла, что у нас всё-таки есть шанс исправить наши ошибки.