Тяжесть в твоих руках

      В Хэмптонс я раньше никогда не бывала. В детстве мы с мамой часто переезжали, но этот район она всегда обходила стороной — мы не могли тягаться с богачами. В моём детском сознании то место до сих пор оставалось чем-то далёким, прекрасным и недосягаемым... И теперь я, спустя столько лет, стою здесь. Тут просто волшебно. Невероятно чистый воздух, чуть солоноватый на вкус и прохладный из-за близости океана, множество деревьев и миллионы ухоженных клумб.       И тишина... По сравнению с Нью-Йорком она тут просто гробовая. Никаких автомобильных клаксонов, ослепляюще-ярких огней, шума людей, слышен лишь прибой и детские голоса где-то вдалеке — на соседнем участке живёт большая семья.       Дома здесь в основном огромные и добротные, а наш коттедж, который Джареду чудом удалось снять, по сравнению с ними кажется совсем крохотным — всего одна спальня, но зато имеется огромная терраса с роскошным видом на Атлантику, а кухня оборудована по последнему слову техники. Казалось бы, всё идеально... Кроме одной детали: у нас с Джаредом одна кровать на двоих. Я узнала об этом сегодня утром — вчера я так устала в пути, что уснула прямо на диване. Сегодня такой фокус не пройдёт... Глупо, наверное, но мне становится ужасно неловко от одной только мысли, что нам снова придётся делить кровать. Я не боялась, конечно, но от предвкушения уже сосало под ложечкой.       Безусловно, я понимала, что когда-нибудь нам нужно будет помириться, хотя бы ради дочери, но всё равно старалась всеми силами оттянуть неприятный момент. Мне было действительно тяжело заставить себя преодолеть какие-то внутренние преграды, лечь спать с человеком, который сделал мне больно. С человеком, которого я люблю, и который является отцом Скай... Который чуть не отправил на тот свет нас обеих, и который до последнего, оказывается, сомневался во мне. Этот контраст заставлял задуматься. Возможно, Джаред усвоил урок, но сейчас я уже не могла быть в нём уверена.       Но время неумолимо. Скайлер заснула на удивление быстро прямо у груди и даже не проснулась, когда я перекладывала её в кроватку. В ванной долго сидеть не хотелось, мне ничего не оставалось, кроме как переодеться в сорочку и перебраться на постель. Джаред с сосредоточенным видом что-то читал в планшете и даже не посмотрел на меня. — Ты спать? — рассеянно спросил он, не отрывая взгляд от гаджета. — Да. — я сглотнула. — А ты? — Тогда и я, наверное, скоро лягу...       Я поправила подушку и, повернувшись спиной к нему, укуталась в одеяло. — Спокойной ночи, — я незаметно вздохнула, убеждая себя, что смогу уснуть. В конце концов, это не так уж и сложно... — Спокойной ночи, Фейт.       Ещё раз взглянув на дочку сквозь прутья кроватки, вплотную придвинутой к постели, я убедилась, что всё в порядке, и закрыла глаза. Как же хорошо грудным детям: поел и сразу спать, максимум, что их может отвлечь от этого состояния — это физические потребности или боль. Им не нужно думать, их разум ещё не заполонён дурацкими вопросами и размышлениями. А мне казалось, что я слышу каждый шорох, мешающий мне уснуть: сопение малышки, ветер из приоткрытого окна, дыхание Джареда, собственное сердцебиение... Господи, ну почему всё так?!       Обычные приёмы вроде счёта не срабатывали. Я досчитала до трёх тысяч двухсот пятидесяти семи и сбилась, но сон так и не приходил. В конце концов даже Лето погасил ночник и лёг. Ровно через пятнадцать минут (да, я снова считала) он перевернулся на живот, а ещё через семь — на бок. Кажется, он тоже не может уснуть. Вот чёрт!       Я буквально кожей ощущала, как в воздухе повисло дурацкое напряжение. Однозначно, это чувствовала не только я... — Ты же понимаешь, что так не может продолжаться, Фейт? — тихо произнёс Джаред, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. Я знала, что он не спит, но не думала, что он решится высказаться. — Не может, — прошептала я. — И что ты предлагаешь? — Знаешь... Наверное, это глупо, но я не знаю. Честно. Я понимаю, что одних слов недостаточно. Но не знаю, как всё исправить. — Я не могу поверить тебе, — сказала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. — Ты уже дважды предавал меня, когда я только тебе поверила. Я не могу так. Не могу поверить тебе снова.       Он придвигается вплотную и обнимает. — Не плачь, Фейт, прошу тебя. Я хочу сделать тебя счастливой, такой, какой ты была раньше... Да, я сделал слишком много всего, но... Я люблю тебя. Я хочу вновь видеть твою улыбку, слышать твой смех, хочу чувствовать твои прикосновения и объятия. Мне никто не нужен, кроме тебя. Просто позволь мне любить тебя, и я не упущу этот шанс. Знаю, тебе очень трудно, но я прошу поверить мне. В последний раз.       Я переваривала его монолог и пыталась сказать что-нибудь в ответ. Наверное, я решилась... Я попробую довериться ему, потому что на самом деле этого хочу. Но это последний раз. — Давай попробуем, Джаред, — проглотив ком в горле, говорю я после долгой паузы. Мы обязательно попробуем ещё раз. Не может так всё закончиться... Да, наша история не совсем обычная и не самая простая, но я уже не могу представить себя где-то ещё, с кем-то ещё... И, наверное, он тоже это чувствует. — Я не дам тебе усомниться во мне, — Джаред приподнимается и нежно целует в лоб, пальцами стирая слёзы с моих щёк. — Слышишь? Я люблю тебя, Фейт. — И я тебя, — я грустно улыбаюсь. Глупо отрицать то, что есть. Оттого и было настолько больно. Ведь больше страданий получаешь именно от тех, кого любишь.       Из детской кроватки вдруг раздался громкий плач. Я автоматически уже довольно резво встаю, выбираясь из тёплого кокона одеяла, включаю ночник и беру дочку на руки. Быстро проверяю подгузник, затем, убедившись в его сухости, удобно устраиваюсь на кровати, подложив под спину подушку, отцепляю крючок на лифе ночной сорочки и прикладываю малышку к груди. Невольно замечаю, что для Лето ситуация явно неловкая — он старается не смотреть на мою грудь, но в то же время пытается рассмотреть в полумраке ребёнка. — Она просто проголодалась, — поспешно объясняю я. — Это ненадолго, сейчас она быстренько поест, я её укачаю и погашу свет. — Ничего страшного, — Лето зевает, улыбнувшись. — Не торопись... — Я боюсь, за месяц такого рваного сна ты вообще перестанешь выспаться. — Меня это не беспокоит. Фейт, я тоже хочу помогать и участвовать в воспитании ребёнка наравне с тобой. И, надеюсь, ты дашь мне её хотя бы подержать. Ненадолго.       Я задумываюсь. Это вполне исполнимо, нужно лишь заново научиться доверять. Возможно, я слишком тороплю события, но... Конфликт исчерпан. Если и дальше заново вспоминать и то, и это, и пятое, и десятое, то взаимные недовольства не уйдут никогда. Пусть всё идёт своим чередом. Нельзя жить прошлым — я поняла это давно, но не всегда применяла на практике.       Оставался только один открытый вопрос. Я задумалась об этом совсем недавно, однако дело действительно серьёзное. Джаред так и не помирился с братом. Скоро им обоим снова придётся работать вместе и нельзя, чтобы между ними оставалось хоть какое-то напряжение. К тому же, здесь есть и моя вина, а, точнее, моего тёмного прошлого. Знаю, что они хотят друг другу только добра, и Шеннон не собирался делать больно никому из нас (по крайней мере, я на это надеюсь). Тем более, Констанс говорила, что до этого случая они никогда так не скандалили... Надеюсь, что за это время оба Лето успели остыть, ибо в противном случае страдать будут все. И прежде всего я должна поговорить со старшим братом сама, чтобы убедить его в своих намерениях.       Но всё это чуть-чуть позже... Пока ещё мы будем наслаждаться редкими минутами покоя и долгожданным примирением. — Конечно. Но сделай мне одолжение, — я улыбнулась. — Не разбалуй её.