Новый восход Вонголы

Ярче всего улыбаются самые грустные люди. Тоши понял это очень давно: еще в то теперь уже далекое время, когда узнал о гибели родителей Шина. Друг тогда после долгого периода, проведенного в слезах и скорби, наконец улыбнулся. Эта улыбка напомнила Тоши те лучи света, которые, как кажется, своей силой разгоняют грозовые тучи, но на самом деле лишь прячут в собственном сиянии. Сейчас он видел улыбку гораздо более мощную. Улыбку, действительно рассекающую своим светом на мелкие клочки темные тучи, готовые вот-вот разразиться дождем. Маэда разве что сам не светился от плещущейся в нем радости и духа благородства. Этот парень поразил Тоши. Не отличаясь большим умом и смекалкой, он тем не менее скрывал за миловидной внешностью глубокую и ранимую душу. Возможно, в этом и заключался секрет его очарования, поддавшись которому девушки толпой окружали Теруо. Однако присоединившись к Вонголе, он стал вести себя несколько по-другому, а из ловеласа превратился в доброго старшего брата, переживающего за всех не столь многочисленных членов новой семьи. — Никогда не задумывался, что преследует спортсмена, который всю жизнь идет тяжелой дорогой, пробивая себе путь к победе? — Реборн появился неожиданно, словно из ниоткуда. Тоши вздрогнул. Мало того, у него создалось ощущение, будто аркобалено, как радио, слушал мысли своего ученика. — Нет, — вздохнул Фукуи, стараясь не придавать этому большого значения. Обняв колени руками, мальчик сидел у распахнутого окна в своей комнате. Время было далеко за полночь, а сон все никак не приходил. Со дня счастливого «спасения» Нико прошло уже больше недели, но не думать обо всем, что тогда произошло, Тоши не мог. — Боль. От поражений и даже от побед. Боль от той цены, которую приходится платить каждый раз, когда добиваешься чего-то и не можешь устоять перед этим. И все же Маэда — одновременно самый несчастный и самый счастливый человек. — Но… — попытался возразить Фукуи своему репетитору. — Он несчастен, потому что не может избавиться от этой боли, но он привык к ней, научился с этим жить и продолжать идти вперед, несмотря ни на что, — Реборн говорил и одновременно готовился ко сну. С тех пор как он поселился в доме Тоши — совсем недавно — он поздно возвращался, но сразу же ложился спать. Мальчик не спрашивал, где аркобалено пропадает и почему уже неделю нет тренировок, потому что чувствовал, что с этим пока лучше не лезть. — Теруо не очень искренен, — еще раз вздохнул Тоши и улегся на пол, сунув руки под голову. — Не думай обвинять его в притворстве. Он просто стесняется настоящего себя и боится показываться людям. Боится, что однажды ему нанесут удар вне ринга — такой, от которого он не сможет и не посмеет увернуться, — Реборн натянул на голову ночной колпак и повернулся к своему ученику. — Он очень чувствителен, но оттого и очень силен. Он имеет волю и крепкий дух, поэтому всегда улыбается. А еще знает, что если будет хандрить — потеряет время и нервы зря. Я уже говорил: он не задумываясь согласился стать Хранителем. Потому как понял, что ему будет, кого защитить, куда деть свою силу, чтобы та принесла пользу. Поэтому не бойся согреваться этой улыбкой, — киллер замолчал на секунду, а затем довольно хмыкнул. — Ну, спокойной ночи. — А что насчет Неро? — внезапно подскочил на своем месте Фукуи и уставился на укрывающегося одеялом Реборна. — Разберись с этим сам. Ты же босс — вот и заботься о своих подчиненных, — ответил аркобалено и в следующий же миг уснул. Мальчик обреченно опустился обратно на пол и свернулся калачиком прямо на ковре: до кровати ползти было лень. От Неро не было никаких вестей с того самого момента, когда все Хранители покинули мрачное жилище Орфео. Реборн на это сказал лишь то, что мечник объявится сам, когда пожелает или когда появится необходимость. Тоши порывался начать его поиски, но репетитор на все благородные рвения своего ученика только скептически качал головой, оставляя Двадцатого босса в недоумении и нетерпении. Фукуи до последнего подчинялся строгому взгляду аркобалено, но сейчас терпению пришел конец. Поднявшись на ноги и удостоверившись, что Реборн спит достаточно крепко, мальчик быстро и очень тихо оделся и на цыпочках вышел из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь. Дальше стояла еще более сложная, практически невыполнимая задача: пройти мимо комнаты родителей, где есть чутко спящая мать, которая может проснуться от любого постороннего шороха. На вопрос, куда ее сын собрался поздней ночью, Тоши ответить вряд ли сможет, а потом неприятным бонусом получит наказание в виде домашнего ареста на неопределенный срок. Сделав глубокий вдох и выдох, парнишка вцепился взглядом в дверь — конечную цель своей миссии — и сделал первый шаг по коридору. Половица издала недовольный сонный скрип — у Тоши сердце рухнуло куда-то вниз. Однако в комнате родителей все было тихо. И все же Двадцатому показалось, что он скорее разбудит весь дом звуком бешено стучащего сердца, чем едва слышным поскрипыванием деревянного пола. К тому же задержка с каждой секундой становилась все опаснее, поэтому Фукуи предпочел поторопиться. Оставшийся путь до двери был пройден на одном дыхании — аккуратно и на удивление беззвучно. Предательски заскрипевшую в самом начале половицу Тоши запомнил и, выскользнув за дверь в неярком свете фонаря, в шутку пообещал расквитаться с ней, совершенно не заметив блеска двух острых внимательных глаз в окне своей комнаты. Времени было мало. Предстояло найти в целом городе, который, несмотря на свои маленькие размеры, сейчас казался чуть ли не огромным, одного человека, наверняка умело скрывающегося. Но у мальчика имелось несколько преимуществ: первое — внезапность. Он сам-то не ожидал от себя такого безрассудного решения и до сих пор не мог поверить в то, что сможет выполнить это. Второе: он мог найти Неро, прибегнув к поиску кольца. Мечник наверняка ожидал, что его будут искать, поэтому, возможно, не носил какое-то время кольцо Вонголы. А когда понял, что за ним никто не идет, успокоился и, наверное, даже пытался тренироваться. Размышляя таким образом, Тоши отошел на приличное расстояние от дома, остановился и попробовал прибегнуть к способу, благодаря которому он нашел Орфео и Нико. Вот только ничего не получалось — то ли оттого, что парень недостаточно концентрировался, то ли оттого, что устал, то ли еще отчего. Результат даже после многих попыток оставался таким же. Что-то отталкивало его, мешало. Он словно долбился в закрытую дверь, от которой у него не было ключа. «Откройся силе», — услышал Фукуи голос, шедший откуда-то изнутри. Словно прикосновение чего-то приятного, он успокоил Тоши, помогая расслабиться. — «Почувствуй…» — ласковый шепот, и невесомая рука опускается на растрепанные волосы. Снова те ощущения, когда как будто стоишь под теплым душем, согревающим озябший организм и восстанавливающим силы. Мощный оранжевый поток хлынул в опустошенное тело, растекаясь по венам, заполняя каждую клеточку. Тоши довольно улыбнулся. «Прими ее», — последнее наставление перед тем, как эта неукротимая энергия окончательно и безвозвратно сольется со своим непосредственным обладателем. Больше не блуждающая субстанция, сила, данная Двадцатому боссу Вонголы, наконец, в полном его подчинении. Тоши одарил парящего перед ним Саваду благодарной улыбкой. Десятый молча кивнул и растворился в воздухе, а кольцо Неба на пару мгновений озарилось ярко-оранжевым светом. Теперь все должно получиться без всяких помех. Он решителен и уверен в себе. Дело за малым. Доселе, не чувствуя силы, не воспринимая как свою неотделимую часть, Фукуи не осознавал ее истинной важности. Но сейчас у него наконец начало получаться. Пусть снова не без помощи со стороны, но он ведь только начал свой нелегкий путь, и поддержка как никогда необходима. Все получилось даже быстрее, чем в прошлый раз. Яркий голубой огонек засиял в океане оранжевого своеобразным маячком, который невозможно было перепутать с чем-либо другим. Тоши точно знал, что это кольцо Вонголы и что Неро действительно там. Совсем недалеко. Мальчик сорвался с места, будто мечник сейчас разгадает замысел босса и ускользнет, исчезнет, и его никак нельзя будет найти. Тоши пожалел, что не прихватил с собой скейт. Легкие жгло от воздуха, который мальчик литрами вгонял в себя на бегу, думая только о том голубом пламени, зовущем его вперед. Он едва не пролетел мимо нужного здания — невзрачного и серого, с каким-то старым магазинчиком на первом этаже. Неро стоял, подпирая кирпичную стену, на углу. Рядом с ним горел красным светофор, оповещая пустую улицу о том, что сейчас переход через дорогу закрыт. — Так и знал, что это ты, — с долей наигранного безразличия произнес мечник, отворачиваясь от шагающего к нему босса. Оружия при Неро не было. Создавалось ощущение, будто он ждал прихода Тоши. — Что ты имеешь в виду? — мальчик встал напротив парня, но тот отлип от стены и направился через дорогу — на догорающий зеленый. — Твоя сила за километр чувствуется, — со скептической усмешкой ответил мечник. Остановившись на другой стороне улицы, он обернулся к Фукуи и с грустной безысходностью в голосе промолвил: — Идем, расскажу тебе все. Ты же за этим пришел, верно? До конца ничего не понимая, Тоши тем не менее бросился следом. Загорелся красный, и мальчик рефлекторно остановился, пережидая. Мечник рассмеялся. У него был странный смех, совсем не подходящий его голосу: с мелькающими в нем высокими, отнюдь не мужскими нотками. — Поторопись, — позвал Неро и зашагал в противоположную сторону. — Почему ты решился поговорить со мной? — все еще недоумевая, спросил Фукуи, догоняя мечника и заглядывая ему в лицо. Тот целеустремленно смотрел вперед и не поворачивал головы к своему спутнику. — Рано или поздно ты все равно пристал бы ко мне с расспросами. Я подумал, что пусть лучше это случится сейчас, чем потом, когда я натворю еще что-нибудь, — здесь парень немного замялся. — К тому же ты ведь прибежал именно для этого, да? — Неро усмехнулся. Тоши удивленно наблюдал за ним, ведь кроме презрительности и сквозящей мизантропии от мечника он за все время их не столь долгого знакомства не дождался. В данный момент парень был полностью расслаблен и что самое главное — готов ответить на интересующие босса вопросы. Может, конечно, не на все, но Двадцатый чувствовал, что узнает достаточно для первого откровенного разговора с нелюдимым подчиненным. Шаг мечника постепенно замедлялся. Сам он, вздохнув, начал говорить: — В тот раз ты, кажется, спросил, почему я стал Хранителем, так? — голос Неро дрогнул, и Тоши понял, что на самом деле парню совсем не весело и спокойно. До сего момента он отлично скрывал свои эмоции, но нервозность и некая растерянность выдавали его с головой. В его тоне слышалась обреченность и бесконечная печаль. — Знаешь, сколько платят наемникам? — мечник взглянул на Фукуи — тот покачал головой. — Много. Большие грязные деньги за не менее грязную работенку. Отвратительно. А у меня так почти вся жизнь прошла. До трех лет я жил в приюте в маленьком городке на окраине Италии. Очень неплохо жил, пока на приют не напала банда наемников и не смела его до основания. Крепких и здоровых детей они забрали с собой, а всех остальных убили. Мне в каком-то смысле повезло остаться в живых, но потом удача от меня отвернулась. Нас привезли куда-то в горы, где базировались наемники. Там поселили в казармы и начали тренировать в нечеловеческих условиях. Кто-то сломался, кто-то сдался, а кто-то, как я, отчаянно боролся за жизнь. Нам давали кров, даже ничтожное образование, но по большей части мы выполняли задания. Успешно — получаешь заработанную долю. Провалы и дезертирство были сродни самоубийству. Для детей это был едва ли не конец света. В то время как наши сверстники мирно ходили в школу и играли с друзьями в мяч, мы носились с оружием и убивали людей, которых было приказано убить. Неро говорил почти шепотом. В стеклянных серых глазах застыли слезы. Миг — разбилась тонкая оболочка и вот уже одинокая соленая дорожка струится по бледной щеке, за ней еще одна и еще… — Потом мы привыкли. Нас называли профессионалами — тех немногих, кому удалось выжить и пройти через ад. Мы привыкли и уже не воспринимали то, что делаем, как что-то сверхъестественное, неправильное и ужасное. Все стало обыденным и скучным. Но я до последнего хранил надежду на то, что придет время и я наконец смогу покончить с грязным трудом наемника. Сбежать от этого. Мне девятнадцать, но, просыпаясь каждое утро, я ощущаю, будто прожил раза в три дольше. Они стояли на каком-то мосту. Неро, оперевшись локтями и спиной на перила, смотрел в темное матовое небо. Тоши, вцепившись в холодный металл пальцами, судорожно ловил ртом воздух. Все слова Неро отражались в его голове. Это было жутко, отвратительно, ужасно, страшно… Мальчик схватился за голову и опустился вниз, закрыв глаза руками, но это мало помогло. — В какой-то момент все изменилось, — после некоторой паузы вновь начал говорить Неро. На щеках застыли слезы, губы слегка подрагивали — ему было очень тяжело продолжать. — Появился этот аркобалено, Реборн, предложил вступить в мафию. Тогда-то я понял — вот он, шанс! Мой спасательный круг. Но он обмолвился об одном условии, которое сможет озвучить только когда я приму окончательное решение. Этим условием и было принятие долга Хранителя кольца Вонголы. Я кое-что слышал о том, что это самая могущественная семья во всей Италии, но понятия не имел, как и что мне придется делать, став этим самым Хранителем. И когда ты спросил меня тогда, я растерялся. Почему? Зачем? Я просто хотел спасти свою шкуру. Все происходящее так странно, но меня будто вытолкнули с насиженного места. По сути, это моя новая жизнь. Реборн пообещал мне защиту со стороны босса в обмен на его непосредственную безопасность. Мол, око за око, зуб за зуб… — тут Неро замолк на мгновение, а потом развернулся, опустился на землю перед Тоши и произнес: — Я не против защищать тебя. Ты — особенный. Ты обладаешь невероятной силой, и хотя бы поэтому я готов идти за тобой. Но помимо этого ты чувствуешь эмоции других людей и можешь вытаскивать их наружу — я понял это тогда по твоему взгляду, ощутил внутри весь этот ураган чувств. Никогда со мной не происходило ничего подобного. Мечник опустил глаза и сел рядом, горестно усмехнувшись. — Ты наверняка шокирован, поэтому не буду больше тебя грузить. Но мне нужно было поговорить именно с тобой, потому что только ты можешь понять меня. — Тебе… легче? — подавляя ужас и шок, спросил Двадцатый, устремляя взгляд шоколадных глаз на своего собеседника. — Да, — уверенно ответил тот. — Гораздо. — Возможно, тебе стоит быть немного мягче к людям. Стараться не закрывать от них свое сердце, и тогда они потянутся к тебе, — Неро удивленно распахнул глаза, а Тоши, немного успокоившись, улыбнулся. — Только открыв собственную душу, ты сможешь найти друзей и, наверное, даже кого-то полюбить. — Исключено, — резко перебил мечник. — Уж этому точно никогда не бывать. — Кто знает, — вырвалось невзначай у Тоши. Он словил на себе недовольный взгляд Хранителя и успокаивающе улыбнулся. — Ладно, ладно, как знаешь. Но мне уже пора, а то дома могут хватиться. — Топай, босс, — к удивлению и радости мальчика, он услышал в этом «босс» ироничную важность вместо обычного презрения. У него поселилась надежда на то, что Неро, возможно, скоро покажет, изменился ли его образ мыслей благодаря разговору с Тоши, понял ли он что-нибудь для себя, сможет ли он стать настоящим преданным Хранителем или же так и останется нелюдимым волком-одиночкой. Фукуи с легким сердцем помахал Неро рукой и помчался в сторону дома, вспоминая дорогу сюда. Когда он вернулся обратно, в комнате родителей было так же тихо. Реборн тоже спал. Тоши бесшумно разделся, убрал вещи на место, чтобы в непредвиденной ситуации не быть замеченным, и залез под одеяло, кутаясь в него как можно сильнее. Только его голова коснулась подушки, а веки опустились на уставшие глаза, мальчик сразу погрузился в крепкий сон со счастливой улыбкой на губах. Послышалось довольное хмыканье из-под ночного колпака, недолгий шорох — и комната снова погрузилась в тишину.

***

Уже, наверное, в сотый раз Шин пытался зажечь свое кольцо. Кажется, он делал что-то не так, судя по тому, что у него ничего не получалось. Алый кристалл все никак не хотел не то что загораться — даже светиться. Держать себя в руках становилось труднее. В какой-то момент захотелось все бросить. Но эти мысли Шин от себя отогнал сразу же — что скажет про него Тоши? Как посмотрят остальные? Немного он привык к ним; радовало и то, что не нужно находиться с этими чудаками двадцать четыре часа в сутки, однако мнение других Хранителей теперь почему-то очень беспокоило парнишку. Он чувствовал, что откровенно завидует Неро. Тот неосознанно зажег пламя на кольце Вонголы, как зажигал свои перчатки Десятый. И это в какой-то степени раздражало Шина: парень, который ничего про кольца даже, наверное, и слыхом не слыхивал, смог подчинить себе энергию кольца и воплотить ее в пламя. К тому же во время боя! Это для мальчика было последней каплей. Он сосредотачивался тысячу и тысячу раз, представлял себе энергию своего кольца как нечто абстрактное, пытался придать ему форму и далее, далее… Безрезультатно. — Есть ли в тебе решимость? — мягкий, подобный шелесту ветра голос заставил Шина вздрогнуть и подняться с пола, где он предавался раздражению и самокритике. — Что? — удивленно переспросил мальчик, уставившись на незнакомца в длинном красном кимоно, непонятно каким образом появившегося в комнате. — Вы кто? — Мое имя Фонг. Реборн попросил меня приглядеть за тобой, Сано Шин, — мужчина сделал красивый поклон, сложив руки как для молитвы. Китайский акцент и вышивка на одежде пришлись бы по вкусу бабушке, подумал Шин, поднимаясь на ноги и приветствуя Фонга. — Вы сказали Реборн? Он Вас прислал? Вы его друг? — затараторил мальчик, взбивая подушку для гостя. — Можно и так сказать, — снисходительно улыбнулся бывший аркобалено, присаживаясь на предложенное ему место. — Ты ведь пытался вызвать пламя? — мужчина кивнул на лежащее на столике кольцо Вонголы. Улыбка с лица Шина быстро сползла. Он понуро отвернулся, стараясь не показывать своего раздражения. — Ничего не выходит, — тихо ответил он. — Ты не ответил: есть ли в тебе решимость? — настаивал Фонг. От его проницательного взгляда нельзя было укрыться — он требовал ответа не хуже любых слов. Шин задумался. — Не имея решимости, нельзя зажечь кольцо. Ты должен был догадаться, — мужчина вздохнул и поднялся. — Для начала я хотел лишь понаблюдать за тобой, не помогая. Но раз так вышло, не разочаруй меня, Сано. Бывший аркобалено одарил ученика многообещающей улыбкой и, поклонившись, исчез так же неожиданно, как и появился. Только шторы в комнате мальчика всколыхнулись от внезапного порыва ветра. Шин ошарашенно выдохнул. — И что это только что было? — спросил он пустоту. Хоть парнишка и был немного шокирован столь странной встречей, но глаза его снова загорелись интересом и от волнения пересохло в горле. Он бросил взгляд на лежащее кольцо. Оно сверкало алым в лучах полуденного солнца и словно звало прикоснуться к нему. Внутри бесновались отблески рвущегося наружу пламени Урагана. Кольцо Вонголы зеркалом отражало внутреннее состояние своего обладателя. Шин схватил кольцо и надел на палец. «Есть ли у меня решимость? — подумал он. — Не будь ее, я бы не носил это кольцо!» Все произошло в одно незримое мгновение. Искра, вспышка — и овальный кристалл кольца Вонголы охватило красивое алое пламя. Оно распустилось словно большой цветок — как и говорил Десятый. Шин распахнул глаза и в восхищении уставился на пламя, совершенно забыв обо всем на свете. Завораживающие переливы мистического огня, исходящего откуда-то изнутри, из этого тела обычного мальчишки, ни за что в жизни не догадавшегося, что в нем на самом деле скрыта такая сила. Чем дольше он смотрел на колыхающееся в медленном танце алое пламя, тем больше казалось, что в нем он видит знакомый до режущей боли в сердце взгляд родных глаз. Таких же теплых, таких же прекрасных, но невыносимо далеких, недосягаемых… — Как бы я хотел показать тебе это пламя, мама… — прошептал Шин, срываясь на судорожные вдохи, пытаясь заполнить легкие кислородом, который сейчас ему был так необходим. В глазах начало рябить. Пламя постепенно угасало, пока от него не остался крошечный лепесток и оно совсем не затухло. Рука с кольцом безвольно опустилась, а из глаз покатились слезы. Как давно он не плакал… «Я верю, у тебя все получится…» — этот голос в голове, разрывающий разум на тысячи кусочков. Ее голос. Он остался лишь в воспоминаниях и снах, после которых подушка наутро всегда была мокрой, а глаза болели. — Мама… — несмотря на колкие засохшие дорожки на щеках, сквозь боль губы растянулись в слабой улыбке. Такой же, как и у нее: ласковой и доброй, никогда не угасающей, служившей лекарством от любого несчастья. «Я верю, ты со всем справишься», — длинные ресницы смахнули оставшиеся капли слез, а улыбка стала шире. Еще одно воспоминание, еще один океан боли. Сильный человек с тяжелой судьбой. Мужчина, на которого старался равняться его сын. — Спасибо, отец, — всхлипнув, произнес мальчик, чувствуя, как теплее стало на душе от этого голоса. «Поверь и ты в себя», — еще один, почти в унисон звучащий с голосами родителей. — Гокудера-сан… — Шин вытер слезы ладонью и усмехнулся. Человек, который помог ему увидеть в себе ту самую искорку, который вселил в него уверенность в том, что он может так же, как и Десятый Хранитель Урагана, носить это кольцо, кольцо Вонголы с атрибутом Урагана, быть тем, кто встанет на защиту своего босса — но в первую очередь лучшего друга. Подняв глаза, Шин увидел перед собой полупрозрачный силуэт наставника. — Гокудера-сан! — Кольцо Вонголы хранит в себе прошлое семьи и того, кто его носит. Так как ты смог вызвать пламя и зажечь кольцо, ты открыл дверь к страницам истории клана и своим прошедшим годам. Потому смог услышать родителей. Поздравляю, Шин. Ты сделал большой шаг в продвижении к цели. Теперь можешь открыть коробочки и наконец унаследовать мое оружие. Сделай его своим и иди вперед вместе с силой твоей решимости! Шин сжал руки в кулаки. На лице не осталось и следа от недавно пролитых слез — только уверенная и довольная улыбка и полные решимости глаза. — Я стану настоящим Хранителем кольца Урагана, — произнес он вслух, мысленно ответив родителям: «Верьте в меня и дальше, мама, папа». Гокудера молча кивнул и серебристой дымкой растворился в воздухе. Коробочки, надежно спрятанные от вездесущего многофункционального уборщика по имени бабушка, как и их новый хозяин, в нетерпении ожидали, пока их откроют. Казалось, будто они трепетали от волнения, сотрясаясь мелкой дрожью. Руки Шина тоже тряслись, волна возбуждения снова захлестнула его. Непредсказуемый, быстро меняющийся, он и впрямь все больше походил на свой атрибут. Пожалуй, он и раньше был таким, вот только замечать это стал только сейчас. Нет, определенно, он изменился. Все изменилось. Его жизнь, окружение, лучший друг. Потому что появилось нечто новое в их простом существовании. И это самое нечто в данный момент украшает его палец, а еще ждет, пока внутрь вольется порция алого пламени Посмертной Воли, что, кажется, течет по жилам вместо крови. Рука, уже было готовая зажечь кольцо, внезапно замерла на полпути к коробочке. Как он мог забыть! Столько труда, вложенного в подготовку, в продумывание стратегии открывания коробочек, в попытки понять, как и зачем их нужно открывать именно в данном порядке и ни в каком ином — все в один момент могло обернуться крахом. К случайной удаче Шин относился скептически. Вернув коробочку обратно на стол, парень принялся рыскать по комнате в поисках схемы, которую отдал ему Гокудера. Сколько прошло времени — неизвестно, где схема — тоже. У Шина все внутри похолодело. Он не мог ее потерять. Не мог засунуть куда-то, где листок мог бесследно исчезнуть. К тому же это уже относилось к грани фантастики — даже несмотря на то, что на столе одиноко ждали своего часа без громких слов «магические» коробочки, — сама по себе ветхая бумажка не могла уйти, улететь, испариться в конце концов. Возможным был только один кошмарный вариант: бабушка каким-то образом обнаружила бесхозный листочек и сочла его за мусор. Если схема безвозвратно утеряна, уровень катастрофичности всей затеи Шина возрастает во много раз. — Дурак! — воскликнул мальчик, хлопнув себя по лбу ладонью. Ободок кольца больно впился в кожу при ударе, так что эффект получился что надо. Мозги сразу встали на место. Открывать коробочку в доме в принципе было решением колоссально глупым. С одной стороны, пропажа листка помогла предотвратить возможные разрушения комнаты. С другой, без схемы начинать разбираться в системе C.A.I. — форменное безрассудство. В голове возник образ пламени — сначала огромный бутон, а потом — крошечный лоскуток, как будто случайно зацепившийся за алый кристалл кольца. — Идиот! — продолжал порицать себя вслух Шин. — Самоуверенный мальчишка! Ты ведь понятия не имеешь о том, что может случиться, если заполнить коробочку таким количеством пламени! Тут его осенило: действительно, а что, если в коробочку нужно внести только определенное количество пламени? — Ну что за тупица! — возмутился парень еще раз и, одним движением смахнув коробочки в рюкзак, помчался вниз, где на кухне бабушка что-то готовила. — Шин, обед скоро будет готов! — беззаботно оповестила старушка. Внук затормозил возле нее и, аккуратно взяв ее за мягкие плечи, облаченные в плотную ткань кимоно, спросил: — Ты убиралась в моей комнате? — Да-а, — протянула пожилая женщина, — совсем недавно… — Ты не видела случайно там вот такого листочка с разными рисунками? Старенький такой, пожелтевший, — Шин показал руками примерный размер схемы и с надеждой уставился на задумавшуюся бабушку. После пары минут раздумий та кивнула. Мальчик с облегчением выдохнул. — Он выпал из какой-то книжки. Я хотела его выбросить, а потом развернула. Рисунки там показались мне сложными, так что я подумала, что это нужно тебе для учебы. Наверное, забыла отдать, — старушка выбралась из рук внука и поплелась по направлению к своей комнате. У Шина камень с сердца упал. Он усмехнулся, наблюдая за бабушкой. Немного рассеянная, она все равно была очень дорога ему, несмотря на некоторые свои причуды. — Вот… — парень с превеликой осторожностью забрал хрупкую схему из морщинистых рук, звонко чмокнул бабушку в сухую щечку и помчался к выходу. — Спасибо! Я позже пообедаю! — совершенно счастливый, Шин вылетел за дверь и направился к храму Намимори. На самом деле, храм уже давно не использовался по назначению, но чьи-то добрые руки сохраняли его в порядке и чистоте. От посторонних глаз он скрывался плотной стеной из деревьев, но старые ворота и узкая дорожка, ведущая через каменную площадку к дверям храма, оставались единственным проходом. Оказавшись внутри один, Шин снял рюкзак и вытащил коробочки. Расставив их в нужном порядке, он вновь с волнением взял первую и понял, что в предыдущий раз ошибся. Вспомнив про решимость, парень поднял руку с кольцом и сосредоточился на пламени. Но в отличие от первого раза, когда он смог зажечь кольцо, пламя было гораздо сильнее. Это разрушительное по силе пламя Посмертной Воли. Воля… — Неужели ты меняешься в зависимости от моей воли? — спросил Шин, глядя на красочные переливы. «…иди вперед вместе с силой твоей решимости!» — возникли в голове слова Гокудеры. Мальчик усмехнулся: — Сила решимости, значит. Ну что ж, попробуем! Он сосредоточился, представляя свое пламя как большой алый цветок. Вот он, распустившийся, покоится на пальце своего хозяина и, подчиняясь его воле, постепенно закрывается. Через секунду бутон пламени поглотила черная бездна коробочки Вонголы. Поочередно заряжая пламенем каждую, Шин с замиранием сердца наблюдал, что та являет собой. Составные части системы C.A.I. — теперь ему предстоит провести долгие часы знакомства с новым оружием. А еще — решить, куда деть то существо с нечеловеческой скоростью, горящими глазами и… пламенем Урагана на теле.