Лабиринт начинающего сталкера

Даня сидел на кровати, завернувшись в спальник. Он весь сжался, боялся Хозяина. Парниша боялся, что останется в прошлом навсегда. Но так хотелось всё рассказать Стрелку, хотелось поделиться тем, что волновало его. Парень вспоминал все свои странствия, представлял, что никогда не вернётся в своё время, и ему становилось себя жалко, хотелось плакать. Глаза начали мокнуть, а веки — быстро моргать, чтобы не выпустить слёзы на свободу. Непонятная смесь страха и жалости к себе заполняла Даню. Стрелок посмотрел на Парнишу и подумал: «Елки-палки, тот, кто послал этого ребёнка сюда, чудовище похлеще всякой химеры — она хотя бы не мучает свою жертву. А парню за что всё это? Мечтал бы он о Зоне, сидя за компьютером в уютной квартирке в своём будущем, представлял бы себе героев и вольную сталкерскую жизнь. Жил бы своей спокойно, маялся от скуки где-нибудь в Киеве, в Минске или Москве, может, ещё где, но как можно дальше от Зоны. Считал бы её местом романтично-опасным, обменивался с друзьями всякой всячиной в соц. сети. А сейчас, что он? Сидит, плачет, старается строить из себя хоть как-то, с переменным успехом, сталкера, но не его это дело. Он боялся всего, что происходит вокруг него, он боялся, что никогда не вернется домой. Неужели этому в плаще нельзя было найти человека, который служил в армии или не был хотя бы ребёнком! А разве ты такого за неделю принял бы к себе в доверие, не отправил бы на вольные хлеба или не использовал его как отмычку по полной? Не знаю. Всё предусмотрено под тебя, нет, Даня не случайный человек, этот сценарий продуман до мельчайший детали…». От мыслей сталкера отвлёк писк КПК. Сообщение от Клыка: «Я могу закинуть экзик на место? В твоей светлой голове нет больше планов, где он нужен?» «Нет. Только, где-нибудь через неделю, когда пойдём, да и то, это лично твоё дело. Спешу тебя обрадовать, наш Парниша нашёлся, сам до норы дошёл. Жду». — Ну, что, Парниша? Так и будешь слёзы лить или, может, поговоришь со мной? — спросил Стрелок. — О чём? — ответил Даня, пытаясь успокоиться, и шмыгнул носом, как пятиклашка. — О том, что тебе, Парниша, стоит поджать сопли, — ответил Стрелок. — Я понимаю тебя, но держись, парень. Не стоит разводить мокроту. А то скоро здесь воды будет, как в реке Припять. — Даня улыбнулся. — Вот, так гораздо лучше, Парниша. Утёр слёзы и давай хотя бы свою толстовку с джинсами одень. Замёрзнешь же! Даня успокоился, но долго не вылезал из спальника, просто лежал. Он устал, хотел домой, боялся… Парень отогнал все грустные мысли от себя. Затем всё же оделся и сел на ящик около входа, думая, чем бы заняться. Стрелок сел чистить свой АК, иногда смотря на парня, но ничего не говорил. По лестнице постучали два раза, и кто-то полез вверх. Вскоре из трубы показался Призрак, довольный, как кошка в марте. Огляделся и произнёс: — Кто-нибудь видел, чтобы шестизначную сумму платили двум снайперам-недотёпам? — Сколько? — переспросил Стрелок. — За три наши головы и документы полагалась единичка с пятью нулями. Таких хороших фоток себя любимого я ещё не видел! — Откуда ты весёлый такой? — А что, нельзя повеселиться? Там должники во второй корпус «Агропрома» переезжают, пойду делиться своим весельем с ними. Ладно. Когда отправил Парнишу с Клыком, пошёл выяснить, что за снайперы засели… Вычислить их мне труда не составило. Но, в общем, подхожу к первому, а ему уже кто-то пулю в лоб пустил, прямо как стрелял, так и навеки уснул. Над этой загадкой я биться не стал. Пошёл ко второму, а этот олух! — Призрак засмеялся. — Этот олух головой между балками застрял, матерится, как гильдия сапожников. Я сначала и не понял всего юмора. Прямо над его головой верёвкой к балке примотана СВД, а на конце ствола какая-то тряпка. Я пригляделся — труселя. Спрашиваю: «Наёмник, это твоё там развевается?». Тот матерится пуще прежнего. Меня на хохот разобрало! Ржу, не могу остановиться. А этот страус пытается вытащить голову, ногу поднял, а от берцев подошва-то оторвалась. Он ещё хлеще в выражениях. Я осмотрел его вещи, взял самое необходимое и собирался уходить. Тут наёмник заныл, прямо как наш Парниша: «Мужик, помоги!». Меня снова в смех кинуло. Он продолжает: «Вытащи меня!». Не могу остановиться, ржу, как лошадь, сквозь смех спрашиваю: «Как тебя угораздело»?». А он, ещё хлеще в выражениях. Я отвязал СВД и вместе с импровизированным флагом торжественно скинул её с крыши. Он вновь материться. Изъял я у него пистолет и скинул его вместе с рюкзаком застрявшего страуса. Приготовился к сложнейшей операции, но стоило мне его толкнуть, как голова из своей тюрьмы с лёгкостью вышла. Он значит, ни спасибо не сказал, удрал, только голая пятка сверкала. Но это ещё не всё! Зашёл к «Свободе» отдохнуть да самый разгар ливня переждать. Слышу, а в «Глотке свободы» уже анекдот рассказывают про наёмника, застрявшего головой. Я, значит, подправил его чуточку, чтоб смешнее было! — Слушай, звезда анекдота, узнал, кто нас заказал? — Угу. Некто Стриж, это непосредственно, а связывался он с исполнителями через посредника в монолитовском костюме. Однако заказчик не скрывался, даже представился и сказал, за что. Знаешь, за что? Догадываешься хотя бы? — спросил Призрак. — Ну, за то, что мы слишком много знаем, — ответил Стрелок. — А вот не угадал! — Призрак улыбнулся. — За то, что своими действиями мы угрожаем всем людям на планете Земля! Ни много ни мало, однако. Призрак скинул рюкзак и развалился на стуле, всё ещё улыбаясь. Даня сидел на ящике, он не очень понимал, как можно смеяться над таким положением. Он посмотрел на ситуацию со стороны наёмника, и ему стало совсем его жалко. Тем временем с лестницы раздалось три удара, а потом появился Клык. Весь злой, как туча, в измазанной чем-то «Заре». — Что хмурый такой, с кровососом поцеловался? — улыбнулся Стрелок. — Блин, ты, любитель кловососов, ты фига свой автомат в их логове посеял?! Чтобы я на него наступил? — злился Клык. — Мой «АКаша» со мной, только почистил, смазал. И вообще я по-другому шёл, — ответил Стрелок. — У кого на прикладе целая картинная галерея безделья? — не унимался разбудивший кровососа, он подошёл к полке, к своему удивлению обнаружил автомат Стрелка на месте и в растерянности замолчал. Стрелок просто не обратил на это внимания — мало ли, на что мог наступить Клык. Он встал со стула и произнёс: — Итак, все в сборе, — он пересёк комнату и сел на свой стул. — Мы уже это обсуждали, а теперь напомню, что через неделю мы идём вновь к центру, и сожри меня химера, если мы не дойдём до АЭС. Сейчас чем быстрее, тем лучше. Это уже не пять долговецев, увязавшихся за нами, это уже охота на нас, за то, что мы много знаем. Призрак, что с барахлом из лаборатории? — А ты догадайся по наполнению подземелий. Это эксперименты по программе «Универсальный солдат», плюс сюда доставляли зеков из одной колонии. Ну, их основная деятельность была теоретической. Чтобы это понять подробно, нужно три высших образования иметь, если не четыре! А так, здесь упомянута Х-8, судя по всему, где-то в Припяти, разграбленная ныне Х-18, известная нам Х-16, да и всё. В бумагах накладные на оборудование и отчёты об экспериментах. А, вот ещё, что забыл сказать! Походу Выжигатель не нечто аномальное, а он вполне рукотворен, остальные материалы должны быть в Х-16. Стрелок, если даже он и рукотворен, то нам его отключать нет резона, ведь все в центр тогда попрутся, и тогда до ЧАЭС не дойти, слишком велика конкуренция будет, все охочи попасть в Саркофаг, — ответил Призрак. — Эт я понимаю. Я прощупаю обстановку с проходами и накануне скину карту. В общем, всё как обычно, — заключил Стрелок. Только прошу вас быть осторожнее, и Призрак, почитай, то что я скинул, может это стоит того. — Работа для моей красавицы и кроссовок? Стрелок согласно кивнул. — А я? — подал голос Даня, который до этого сидел и внимательно слушал сталкера. Вопрос Парниши выбил всех из колеи, о нём будто забыли, притворились, что его нет. Парень словил на себе три взгляда. Все молчали, казалось, это самый трудный для них вопрос. — Что, никто не берётся обучить пацана за неделю или отпустить на вольные хлеба? — подал голос Клык. — Не обучить всему за неделю, — ответил Стрелок. — А спорим, что наш Парниша, за семь дней из разряда отмычек перейдёт в ранг опытных сталкеров? — произнёс Призрак. — На что? — усмехнулся Стрелок. — М-м, на то, что ты примотаешь свои труселя на СВД и пройдёшься по всем базам Зоны, ничего не объясняя никому. Идёт? — У тебя, Призрак, ничего не выйдет. Ты проиграешь и тогда сам пойдёшь с труселями на своей «М24». — Договорились. — А по-моему, вам плосто делать нечего, кломе как позорить длуг длуга. Два взгляда упали на Клыка с явным вопросом, не хочет ли он учить Парнишу. Сталкер смолк и засобирался. — Если, что, то я на Колдоне, нужно же как-то деньги получать, — произнёс он. Призрак выключил ноутбук и взял рюкзак, затем произнёс: — Пошли, Парниша. — Сейчас? — удивился Даня, он устал за сегодня и ему очень хотелось спать. Призрак кивнул и залез на ящики, затем на трубу и полез вниз по лестнице. Парень с неохотой собрался. Надел уже сухой комбез и поплёлся за Призраком. Сталкер ждал его у выхода из Тайника и, не говоря ни слова, повёл парня по коридорам. То ли доверяя ему, то ли надеясь, что он не запомнит дорогу, он не завязал Дане глаза. Повороты и коридоры, и так до бесконечности, пока на пути не возникла винтовая лестница наверх. В Зоне вечерело. После ливня воздух был пропитан влагой, необыкновенно чистый, свежий и прозрачный. Даль просматривается как будто в зеленовато-голубом тумане, тончайшем, невидимом, но ощутимом. Туч нет, на чистом небе виднелись одинокие перистые облачка над грядой синих холмов, похожие на голубоватую сетчатую паутину, и от этого прозрачность неба только усиливается. До захода солнца еще далеко, небо светлеет высоко над горизонтом. Над тёмными заводскими корпусами, просвечивая сквозь листву осин, небо начинает темнеть. Неужели Зона умеет быть такой спокойной, будто здесь ничего особенного не происходит, будто это не таинственная Чернобыльская аномальная Зона, а просто лес, просто местность, где на выходных собираются шумные компании на шашлыки? Даня залюбовался погодой, засмотрелся на ту красоту, что его окружала, и в его разочаровавшейся романтичной душе что-то воскресло. Он вернулся к своим грёзам и, мечтая, даже забыл о том, как устал и о том, что ноги нестерпимо гудят. Вот к тихому вечеру примешался негромкий отдалённый звук гитары, а в лесу, словно подпевая мелодии, завыл слепой пёс. Вдалеке ещё один, а гитара, будто подстраиваясь под их голоса, заиграла что-то грустное, как барабаны закаркали вороны, а сталкер всё подстраивал мелодию под звуки Зоны, и эта музыка настолько подходила к пейзажу, что казалось, будто она не создается специально человеком, а она есть и будет. Вот первый голос утих, за ним и хор собачьих голосов. Вороны замолчали, и гитара дала последние аккорды. Парниша не заметил, что Призрак шёл на звуки гитары и что они постепенно приближались. Вот два человека появились перед костром. Гитарист сидел и вслушивался в окружающее звуки. — Привет, Ухо. Как поживаешь? — произнёс Призрак, садясь у костра. — Ништяг! Как сам? — ответил сталкер, бережно откладывая гитару. — Как всегда. Даня тоже сел у костра, разглядывая странного сталкера. Длинные волосы, заплетённые в дреды, на лице тёмные очки с розовыми стёклами, на теле жилетка, сделанная из старой кожаной куртки, а под ней надето нечто с разными рукавами — одним зелёным, другим синим, на рукаве была нашита эмблема «Свободы», но он меньше всего походил на воина. — Ну и нормуль! Ганджа повысил цену, поэтому накину немного. Так что, мэн, я толкаю тебе пушку, а ты мне двадцать косяков торчишь. — Ты мне «MP7 A1», я тебе деньги. — Ох-х… — протянул Ухо и полез в свой рюкзак, достал пистолет-пулемёт и протянул Призраку. — Лавэ давай. Призрак достал из рюкзака упакованные в аккуратные пачки сторублёвки, а несколько вытащил из кармана. — Если бы мы не служили раньше вместе, и если бы ты не был бы единственным человеком в Зоне, который может достать любое оружие за день, то я бы считал дурной приметой встретиться с тобой, Ухо. — Мне интересно искать для тебя пушки, ты всегда просишь такое, что я офигеваю! Меня попёрли с моего места барыги, и теперь я заказами промышляю, вот встречу я этого Ашота, мозги по вышибаю. Я тут музыку вспомнил… Ухо взял гитару и заиграл. Даня прилёг на траву. Мелодия обволакивала его, сливалась с ночными звуками Зоны, и успокаивала, становилось хорошо. Парниша улыбался и задремал.