Вор, у которого есть сердце

Подъезжая к клинике, я уже не могу усидеть на месте. Сердце колотится как заведённое, больно ударяясь о грудную клетку. Я боюсь увидеть Ботти в ужасном состоянии, боюсь посмотреть на него и понять, что до понедельника наши шансы могут превратиться... В пыль. Уже знакомый белый коридор с длинными рядами проржавевших скамеек кажется неестественно холодным в утреннем свете, проникающем сюда через грязные окна, зарешеченные белыми прутьями. Отчего-то мне становится жутко в этом просторном, кажущемся пустым здании, за угрюмыми металлическими дверями которого мучаются бедные животные. Этим утром здесь чуть оживлённей: до моего слуха доносится визгливый собачий лай и гортанные крики чьего-то попугая. Посетителей не видно. Когда я поворачиваю за очередной угол и оказываюсь у нужной двери, Уилл, словно почувствовав мою растерянность, ободряюще мне улыбается. Я судорожно глотаю воздух и захожу в комнату. То, что возникает перед моим взором, сжимает меня и одновременно дарит надежду. Ботти лежит на кушетке, замотанный, связанный какими-то резинками, привязанный к койке, с непонятными белыми резиновыми трубками, тянущимися куда-то наверх, к подобию капельницы, но здоровый и живой. Я ощущаю, как по моему телу пробегает волна радости. — Ботти! — мой восторженный возглас едва не заставляет подскочить санитарку, прибирающую в кабинете. — Осторожно, — резко предупреждает она. — Он ещё слишком слаб. Да я вижу. Слаб, но тёмные глазки светятся от радости при виде меня — а это значит, что хотя бы сейчас можно не переживать. Я кидаюсь к коту и осторожно беру его на ручки, настолько аккуратно, насколько это возможно при моих бурных эмоциях. Уилл одиноко прислоняется к стенке и смотрит на меня со снисходительной улыбкой на лице. — Как он? — спрашиваю я у санитарки, которая все мои действия сопровождает задранными кверху глазами. — Я не врач, девушка, — раздражённо отвечает она, — если вам что-то нужно, обращайтесь к доктору. Кот ваш вроде выглядит получше, чем вчера. — Его уже можно забирать домой? — спрашивает Уилл, скрестив руки на груди. От моего внимания не уходит, как девушка изменяется в лице и голосе, стоило ему к ней обратиться. Надо же, сама кротость и нежность. Как будто не она меня сейчас с грязью смешивала. Меня передёргивает от смеси отвращения... ... и чего-то ещё. Потому что я вижу, что Уилл ей улыбается. Той самой наглой, кривоватой и чертовски обаятельной улыбочкой, от которой у меня каждый раз немеют ноги. Мне ли винить эту девицу за потерю лица. Уилл кого угодно может вывести из равновесия. — Э-эм... Я... Да, конечно, молодой человек. Думаю, это уже возможно. Я поговорю с доктором, если хотите, — санитарка небрежным жестом поправляет волосы и кокетливо лыбится Уиллу. Мне вдруг хочется схватить с тумбочки медный тазик с медицинскими принадлежностями и как следует зафигачить ей по лицу. Чтоб заткнулась, праведница. Кого она тут из себя строит, лицемерная стерва? А этот, этот-то чего так пялится на неё? — КХМ-КХМ! Мой неестественно громкий кашель обращает на себя всеобщее внимание. Уилл переводит на меня взгляд и тут же отворачивается, но на мгновение мне кажется, что я вижу, как на его лице мелькает лукавая ухмылка, а в глазах пробегают озорные искорки. Девушка же вовсе не скрывает своего желания облить меня серной кислотой или испепелить другой смертью, самой лютой. А, пофиг. Мне надо Уилла забирать. — Уилл, пойдём домой? — спрашиваю я самым что ни на есть невинным голосом. Уилл коротко кивает и направляется к выходу. — Постойте! — девушка в отчаянии наблюдает, как я отсоединяю связывающие Ботти шнуры. — Вы же ещё не узнали, можно его забирать или нет! Я поднимаюсь с котом на руках: — Вот мы и узнаем, — я многозначительно склоняюсь в некотором подобии поклона. — От главного врача. Что вы можете нам сказать? Сами же говорили — вы всего лишь санитарка... Спасибо за заботу. Я злой, плохой, нехороший негодяй. Я упиваюсь её желчью и ненавистью. Выкуси, выскочка. Будешь знать, как заигрывать с... Ну, с чужими... В общем-то, неважно! Мы заходим к докторше. Минут пять уходит у нас на то, чтобы убедиться, что Ботти можно спокойно забирать домой, а я не собираюсь оставлять его на попечении всяких дур ещё на один день. Нам с Ботти делать здесь больше нечего, а вот Некоторые, если хотят, могут хоть поселиться в этом квартале красных фонарей, дело не моё. На улицу я буквально влетаю и шагаю рядом с Уиллом в полном молчании. Воодушевление от злорадного собственного превосходства быстро сходит на нет, и теперь настроение у меня паршивое, как дождливое утро в летний день, я даже сама не могу объяснить почему. Звуки наших шагов по тротуару мягко оседают в уличной тишине, редкие прохожие торопятся на работу. На землю мелкими белыми крошками опускается снег. Боковым зрением я замечаю на себе заинтересованный взгляд Уилла и понимаю, что всё это время он смотрел на меня. — В чём дело? — спрашиваю я, не сбавляя шага, смотря прямо перед собой. Он не сразу отвечает, и мне уже кажется, что не ответит. Но через какое-то время Уилл тихо хмыкает. — Просто как-то странно. — Чего тебе странно? Странно ему... Он не может удержаться от улыбки. — Боже, Миа, иногда ты просто сводишь меня с ума. Я чувствую, как внутри меня медленно накипает гнев. Эти его благосклонные оговорочки у меня уже в печёнках сидят. Он хотя бы понимает, до какой степени это оскорбительно? — Знаешь, Уилл, просто помолчи. Я думала, ты привёз меня сюда, чтобы помочь мне, а не кокетничать с молоденькими сестричками... Ну вот, вырвалось. Уилл от удивления фыркает и мгновенно вспыливает: — Ты совсем рехнулась, Миа? С кем я там заигрывал? — Я не слепая, если ты мог заметить. Уилл качает головой: — У тебя, по-моему, явно не все дома. Это задевает меня. Больно. Я резко останавливаюсь, крепче прижимая котёнка к груди, и смотрю Уиллу в глаза. — А чего ты хотел? Я же истеричка — забыл? Он тяжело вздыхает. — Миа, прошу, только не начинай... Я не это имел в виду. У него такой усталый вид, что я мгновенно остываю. Действительно, чего я разошлась? Как будто мне дело должно быть до того, с кем и как общается Уилл. Но почему я тогда не могу успокоиться? Накатываю с обвинениями, как ревнивая супруга. На что я нарываюсь? На ещё один поцелуй? Уилл смотрит на меня, хмурится, затем сбрасывает с плеч куртку и накрывает меня. — Хоть бы оделась, — недовольно бормочет он. А мне не холодно, когда я с ним. Он этого не понимает. — Спасибо, — улыбаюсь я. Уилл встречается со мной взглядами и светлеет. Его губы трогает робкая улыбка, и он вдруг мягко притягивает меня к себе, его подбородок опускается мне на макушку, а руки по-свойски обхватывают меня в кольцо. Я обезоружена этим кратким проявлением такой дружеской нежности, застигнута врасплох и не могу сдвинуться с места. Тепло его тела растапливает холодную стену сомнений в моей душе. — Эх, Миа, знала бы ты, до чего с тобой трудно... — тяжело выдыхает он. Я утыкаюсь лицом ему грудь, осторожно, чтобы не придавить Ботти. — Знаю, Уилл, прости меня. — Кажется, я что-то говорил тебе про прощения, — мягко напоминает он. — Да. Не просить их. Но ты же сам признаёшь, что я та ещё проблема. Он слегка отстраняется, чтобы заглянуть мне в глаза. Когда жемчужно-серебристый туман встречается с моим океаном, Уилл награждает меня той самой ухмылкой, от которой я всегда теряю голову. — Может, ты ещё не поняла, но я люблю проблемы, — произносит он. Всё, он сразил меня. Снова, опять. Я стремительно теряю самообладание, контроль ни к чёрту, все системы пришли в упадок. Что он делает со мной, как у него получается создать такие сбои в моём сердце? Я понимаю, что ещё немного, совсем чуть-чуть, — и я сама брошусь на него. Его губы в такой опасной близости, что я не выдержу, и всё испорчу, потому что Уилл настроен явно не романтически. Он лишь хочет поддержать меня, как соратник в беде, как друг, а меня вот — опять унесло.  Ботти только и спасает. — Мяу! — глухое сдавленное кошачье возмущение заставляет нас расцепиться. Уилл нехотя разжимает объятия и легонько нажимает Ботти на носик. Котёнок презрительно чихает. Я смеюсь. — Ты не против поесть где-нибудь? — спрашивает Уилл. — Завтрак мы уже пропустили, а возвращаться в отель, честно говоря, пока не очень хочется. Он меня ещё спрашивает...