I surrender (ex. Оранжевая шляпа)

Ноябрь, 2003       Промозглый четверг завывал за окнами влажным и колючим ветром, когда Грейнджер решила, что достаточно окрепла, чтобы начать проверять свою магию, а вернее её возможные остатки, на деле. Несмотря на то, что Поттер в первый же день категорически ей запретил делать это без его присутствия, уверенность в себе взяла верх. Что может случиться? Магии либо хватит, либо нет. Перетрудится — усилится слабость, этого Гермиона точно не опасалась, с момента «выкачивания» её слабость стала такой же нормой, как у Малфоя — равнодушие. Тишина в доме, тягучий джаз из магловского плеера и изысканная осенняя серость. Атмосфера спокойствия, пусть временная, сильно умиротворяла и требовала взять в руки книгу и проваляться с ней до ночи, но так она провела добрую часть октября. А теперь нужно было приводить свою магию в порядок, если от неё вообще хоть что-то осталось. Гермиона устало вздохнула, глядя в лицо своему отражению в окне, и взяла палочку. — Акцио кружка! Ничего. — Люмос! — кончик палочки лишь едва заметно посветлел и тут же вернулся к исходному. — Мерлин! Акцио кружка! — Рановато для Акцио, каким бы низким по энергозатратности ни было это заклинание, — донёсся голос из-за спины. — Это мне решать, — равнодушно кинула Гермиона, обернувшись на вошедшего Малфоя, и вернулась к попыткам уже с более решительной интонацией и зачем-то приняв почти боевую стойку, — Акцио кружка! — голос дрогнул, сосредотачиваться стало сложнее, она спиной ощущала этот тяжелый взгляд. — Рано, — с холодным напором повторил Люциус. — Почему-то все эти недели вас волновало только моё физическое состояние, а никак не моя магия. Малфой сделал долгую паузу. Ему хотелось увидеть лицо девчонки, узнай она, сколько сил и времени он потратил на поиски решения её проблемы с магией, но решил, что сейчас не время для самодовольства. — Все эти недели ваша магия никак не поживала, мисс Грейнджер, — он прошёлся по комнате до стола, возле которого тренировалась Гермиона, и звонко поставил на него две ампулы. — Теперь вам предстоит заново познакомиться со своей силой. Вспомните первый курс. Свою первую палочку, — его голос прозвучал низко и чуть хрипло после долгого молчания. Он не сел, а скорее медленно и устало опустился в кресло, и его взгляд был пристальным, почти физически ощутимым. — Что это? — она указала на ампулы. — Одна из них вам знакома, — Малфой говорил о том самом «морфие», который гипнотизировал своим глубоким мерцающим светом, — а вот это, — он покрутил в руках остроконечный флакон с жидкостью, которая плескалась внутри слоями малинового и серебряного цветов, — то, что поможет вам справиться хотя бы с Акцио. — Конкретнее? — Гермиона насторожилась. — Хм… — после театральной паузы он ответил, — магия. Здесь магия. — В смысле? — Вы не можете просто принять помощь, да? — Я не знаю происхождения этой магии, как она на мне сработает, откуда она добыта… Чья это кровь… Вы ведь, ну… — Ох, старая шарманка, — на его губах дрогнула тень улыбки. — Спасибо вам, а то за эти недели начал забывать о том, какой я отвратительный человек, — произнёс Малфой со вздохом. — Нет, — Гермиона поморщилась, она совершенно точно не хотела звучать так, как она прозвучала и заводить, как он выразился, «старую шарманку», — вы меня не поняли… Мне не очень хочется пропитаться магией какого-нибудь… вашего старого врага или друга… А у меня довольно мало предположений о том, где ещё вы могли взять эту магию. И что это вообще за заклинание или зелье? Не может же это быть просто кровь мага. — М-м-м, называть вещи своими именами вам вдруг отчего-то стало трудно? «Пожиратели смерти», мисс Грейнджер, «Пожиратели… смерти», мои старые друзья. И… — Если такой метод возможен, то почему бы не взять кровь Гарри, например? — Магия вытягивается тёмной магией, простите за тавтологию. И по добровольному решению, самостоятельно самим её обладателем. А кровь в этом зелье, — он поднял флакон, — да, эта кровь принадлежит как раз Пожират… — Нет, — перебила она его и замотала головой, — нет, я не знаю что там в ней, как эта кровь на меня повлияет… Нет. Это кровь убийц. — Это моя кровь. С моей магией, — членораздельно произнёс Малфой. — Оу, а… — Гермиона не смогла скрыть растерянность и лёгкий ступор. — Оу? — с иронией в голосе он вздёрнул бровь, — Я ожидал другой реакции. А вам, кажется уже не так и страшно? Неужели? И чем же я отличаюсь от других Пожирателей? — Вы… — Гермиона почувствовала, как пол уходит из-под ног. Она медленно опустилась в кресло, слабость и замешательство сковали тело. — Зачем? — Что именно? — он знает ответ, но не может устоять перед жалкими попытками собеседницы объясниться. — Зачем вы это сделали для меня? — нахмурившись, произнесла она очевидное. — Мы с вами, с некоторых пор, в одной лодке, — со вздохом протянул Люциус, и потёр свежий шрам на запястье, откуда, по всей видимости, и добыл свою кровь. — И? Я искренне не понимаю вас иногда… Да, в общем-то, не важно… — она неопределенно взмахнула рукой и обратила взгляд на темнеющий пейзаж за окном, контрастно разделённый рыжей линией заката под тяжелыми тучами. — Помните, я… — Да, мистер Малфой, я помню, — в очередной раз нетерпеливо перебила Гермиона и закрыла глаза. — Не обязательно вас понимать, не обязательно стремиться понять всё и вся, да-да-а… — Нет, мисс Грейнджер, — он выразительно подчеркнул обращение к ней, словно передразнивая её саму, — я говорил, что вам пора бы перестать искать чёртовы подвохи. А ещё пора бы перестать меня перебивать. Где ваша хвалёная вежливость? — он сделал паузу, давая словам осесть. — Вы их вечно ищете, подвохи, и часто ли вы их находили за этот поистине занимательный период нашего сотрудничества? — Не могу сказать, что не находила ни одного подвоха, — кротко ответила девушка, потупив взгляд. — Вот как, — он усмехнулся и привычным жестом потёр переносицу, — что ж, у вас патологически жуткие проблемы с доверием. — То есть это, — она взяла в руки ампулу с кровью и магией Малфоя и начала задумчиво крутить угловатую стекляшку в руках, — всё потому, что мы в одной лодке? — Да, — в ответе Малфой замер, смерив Грейнджер ледяным взглядом. — Вы уверены? — Вы полагаете, у меня есть набор иных, потаённых причин помогать вам встать на ноги? — морщина меж бровей стала чуть глубже, несмотря на приложенные усилия сохранять бесстрастный вид. — Не совсем, — смело ответила Гермиона и едва заметно грустно улыбнулась, — У вас больше ничего не осталось. А ко мне вы привыкли. Вы помогаете просто так. Я могу это понять. Для меня это лишь очередное доказательство вашей… не знаю, адекватности и человечности. И вы… — Знаете, мисс Грейнджер, — теперь перебил Малфой, он подошел к окну, оказавшись к собеседнице спиной, пытаясь скрыть раздражение, которое раньше необходимого начало проскакивать в голосе и мимике, — это начинает меня по-настоящему бесить. Есть люди умные, а есть образованные, я, кажется, вам уже говорил подобное. Так вот, порой, вы достойно проявляете оба эти качества. Свойства, если хотите. Но порой… вы бываете невообразимо глупы, — скрестив руки на груди, он провожал взглядом последние отблески заката. — Что, простите? — Гермиона не понимала, возмутиться или продолжить слушать. — Если мы в одной лодке — это и значит, что я помогаю вам просто так! И не важно, что у меня осталось в этой жизни. Это уж точно вас не касается. У вас самой настолько пусто внутри, настолько ничего не осталось, что вы просто тонете в надуманных стереотипах и постоянном анализе, упиваетесь этой рефлексией, потому что если прекратите это делать, вам придётся остаться наедине с этой правдой, придётся принять тот факт, что вы одна. Ваши друзья нашли себя, рассыпались по миру, вы разорвали свои отношения, работа вам опостылела, у вас есть только Поттер, каким бы другом он ни был, у него тоже своя жизнь. У всех своя жизнь. А вы одна, застряли со мной, к тому же. И боитесь принять эту правду, — он сделал паузу, давая ей передохнуть от услышанного, но через мгновенье уже пожалел, осознав, насколько жестоко звучали его слова; он понизил тон и решил закончить свою мысль, — вы не в школе, я не «ужасный отец вашего однокурсника», не Пожиратель смерти, а вы уже не подросток в фазе крайнего максимализма! Всё это время психолог нужен был вам, а не мне. Возьмите ваш талант копаться в моей голове и примените его к себе. Пережитая в вашем возрасте война не могла пройти бесследно, никто не должен через такое проходить. Вы живёте с травмой, которую носите с собой со школьной скамьи, лелеете её, подпитываете её ненужными размышлениями, — одним шагом он преодолел пространство от окна до Гермионы, он старался сдерживаться, но понимал, что ему необходимо всё выплеснуть. Он наклонился к ней сзади, опершись на мягкую спинку кресла и заговорил уже тише, его шепот прямо над ухом обдавал холодом: — Меня затрахал ваш комплекс героя, честное слово. Но наши диалоги… они чего-то стоят. Даже без алкоголя, морфия или постели. И поэтому прошу вас, расслабьтесь к чёртовой матери и отключите свой грёбаный моральный компас, иначе скоро я устану вам помогать и исчезну. Я единственный, кто может вам сейчас помочь. Так примите эту помощь молча. Я никогда не буду с вами мил, улыбчив и лучезарен, как и с кем бы то ни было, но это не значит, что я всегда лгу, предаю, не держу слово или убиваю по своей прихоти. Имейте ввиду, что свою задницу я могу спасти всегда, но я здесь. Так что будьте добры, мисс Грейнджер, берите этот факт за точку отсчёта в вашей системе координат. — Простите, — очевидно бессмысленное, но единственное слово, которое удалось выдавить из себя. — Выпейте, — отрезал Малфой, оттолкнувшись от спинки её кресла так резко, что девушка качнулась вперёд, и, направляясь к выходу, добавил, — сначала «морфий». Я вернусь позже. Звук захлопнувшейся двери отозвался легкой дрожью по всему телу. Гермиона устало запрокинула голову и уставилась в высокий потолок, в сотый раз за эту неделю наблюдая тёмное пятно облупившейся от сырости краски. На напряженном лице смешались удивление и безысходность. Она медленно перевела отсутствующий взгляд на дверь и поймала себя на мысли, что мышцы лица начали уставать от застывшего выражения. Высоко поднятые брови медленно опустились, и девушка медитативно сделала глубокий вдох и выдох, изо всех сил пытаясь не затевать внутренний диалог на тему только что услышанной речи, пытаясь не заплакать. Он прав. Он абсолютно прав. Зелье. Надо выпить это чертово зелье. Малфой опустился в кресло у окна гостиной. Он успокоил сбившееся дыхание и, резким движением налив себе огневиски, махом опрокинул бокал. Какого Мерлина он переживает? Почему в груди что-то так назойливо тянет, словно он пнул беззащитного щенка. Нет, девчонка далеко не беззащитна, и ей стоило услышать всё, что он сказал. Принятие может и будет болезненным, но хоть поумнеет. — Хозяин, во сколько Тисси подавать ужин? — спросила эльфийка, со звонким хлопком нарушив тишину комнаты. — Через час, Тис. И накрывай на двоих. — О, мисс Гермиона спустится, это хорошо! Ужин будет в семь, хозяин, — малышка с низким поклоном удалилась. Малфой ненавидел себя за эти навязчивые мысли. Словно рой пчёл окружил его и указывал лишь одно направление — к девчонке. Вернись к Грейнджер. Извиняться и в мыслях не было, разумеется. Но в её состоянии он так не к месту решил добить её психологически. Это может сильнее её ослабить, если она проигнорирует приказ выпить зелье. Приказ. Он осекся. Рекомендацию, Люц, рекомендацию, поправил он себя. Приказы в прошлом. Он одной ладонью потёр лицо и, прижав к губам кулак, тихо выругался. Через минуту он вновь стоял у двери комнаты Грейнджер. Стучать? Как глупо. Он постучал. Ответа не последовало и он прокрутил ручку и внутренне выдохнул, не обнаружив заплаканных карих глаз. Судя по выражению лица девушки, зелье она выпила, но не плакала и до этого. Эта мысль принесла странное облегчение. — А теперь вы решили, что переборщили, а чувство вины вам не чуждо. И ваш скорый визит это попытка извиниться или хотя бы убедиться, что я тут не сижу в слёзной истерике от того, как вы без легилименции проникли в мою голову и слегка потрепали меня психологически? — Гермиона встретила гостя со слегка высокомерной улыбкой и вздёрнутым подбородком, что не могло не удивить его, — что, тут я тоже накручиваю? Малфой какое-то время молчал, пристально глядя ей в глаза. — Надо отдать вам должное, вы, наконец-то, взрослеете. Похвально. — Мне не нужна ваша похвала, — равнодушно, уже под действием этого во всех смыслах волшебного морфия, ответила Гермиона. — Разумеется, — Люциус заметно смягчился и даже усмехнулся её словам. Он проникся странным уважением к ней за то, как она его встретила. Она прочитала его от и до. Действительно, действительно похвально. — Возьмите второй флакон, — он кивком указал на склянку на столе, которую Грейнджер послушно взяла. — Странно, — Малфой нахмурился, как только её пальцы прикоснулись к ампуле — жидкость в ней начала переливаться ярче, бурлить, словно пыталась скорее сбежать из своего заточения. — Такое было раньше? — Раньше, мисс Грейнджер, я никого не поил своей магией, — съязвил он, но по-прежнему настороженно сверлил глазами зелье, оно никак не успокаивалось, — откройте флакон. Неудачная затея. Лишь скрипнув пробкой, Гермиона заткнула ее обратно. Жидкость изо всех сил старалась вырваться наружу и расплескаться. — Экспекто Патронум. Серебристый фестрал вылетел из его палочки и осторожно зашагал по комнате. Гермиона замерла и невольно улыбнулась, наблюдая, как бестелесное существо беззвучно и осторожно делает шаги по комнате. «Какие же воспоминания за тобой скрываются?», пронеслось в голове девушки. В этот момент ампула в её руке словно отозвалась на появление существа. Слои внутри стекляшки, до этого бурлящие и сопротивляющиеся, вдруг утихли. Они смешались в ровный, глубокий серебристо-рубиновый оттенок и замерли, наконец подчинившись исходящему от патронуса спокойствию. — Пейте. — Да прекратите вы приказывать, — нарочито устало произнесла девушка и выпила серебристо-алую жижу под пристальным и заинтересованным взглядом сияющего фестрала. — Ощущения? — Холод… — она кончиком пальца вытерла уголок рта и зажмурилась, пытаясь распробовать вкус, разобраться в ощущениях, водила языком по нёбу, ловя ускользающие ноты. — Нет… Теперь тепло. Оно разливалось от затылка, растекалось тягучими волнами по спине, наполняло грудную клетку, пока не сосредоточилось где-то под рёбрами — ровное, глубокое, пульсирующее. Гермиона прижала ладонь к груди, как бы приглаживая это новое чувство, и медленно, плавно прогнула шею, позволив теплу разойтись по телу, смешаться с кровью. Малфой внимательно наблюдал за тем, как от этих движений ямочки на её ключицах становились глубже, и как она хмурилась с закрытыми глазами. Он сжал челюсть и резко отвернулся, дабы не быть замеченным в таком пристальном изучении её тела. Видимо, размышления Грейнджер затянулись. Малфой начал выжидающе отбивать кончиками пальцев по своему колену одному ему известный ритм, всё же позволяя себе поглядывать на девчонку из-под опущенных век. — Вы всё ещё с нами, мисс Грейнджер? — вдруг не выдержал он. — Да. Хочется горы сворачивать… — неуверенно произнесла она, открыв, наконец, глаза. — Давайте начнём с поднятия кружки, — в его интонации вернулась легкая язвительность. — Давайте, — Гермиона недовольно поджала губы, — Акц… — Не хотите палочку в руки взять? — снисходительно поинтересовался мужчина. — Не уверена, — с пространной улыбкой Гермиона произнесла заклинание без палочки, — Акцио кружка! Реакция Малфоя оказалась молниеносной, он выбросил невербальный щит перед Грейнджер как раз в ту секунду, когда кружка взлетела под потолок и чуть не расшибла девушке голову, с бешенной скоростью направляясь к ней по воздуху. Вместо этого она разбилась о щит и разлетелась осколками по всей комнате. — Спасибо, — ошалело произнесла Гермиона, все ещё прикрывая руками голову и озираясь, — ч-что это? Как это? — Понятия не имею, — его неуместная улыбка походила на улыбку маньяка, лёгкое сумасшествие в глазах и искреннее удивление дорисовывали на его лице выражение, которое Гермиона не видела ещё никогда. — Почему вы улыбаетесь? — она непонимающе скривилась, словно перед ней положили гадкого слизняка для препарирования. — Потому что понятия не имею, — повторил он себя, — ни малейшего. Тисс! — всё с той же ошарашенной улыбкой он обратился к появившейся эльфийке, — виски сюда, дорогуша, и два бокала. Гермиону чуть не передернуло от такого его обращения к эльфу. Да что с ним такое. — Да что с вами?! — решила она озвучить свои мысли. — Что-то новое, — щедро наливая одной рукой огневиски, вторую он театрально вскинул и начал загибать пальцы, — мы понятия не имеем, что нас ждёт в будущем, что происходит в Министерстве, что — в этом чертовом Совете, что со Снейпом, а теперь мы ещё и не знаем, что с вами. Веселье, да и только, — Малфой сделал щедрый глоток, передал второй бокал девушке и вернулся в кресло. — А мне можно сейчас виски? — она подозрительно покосилась на бокал, который, всё же, приняла. — Да кто ж его теперь знает? — он невидящим взглядом уставился куда-то за плечо Гермионы. — Вы издеваетесь. Может, вам морфия надо было принять, а не мне? — она категорически отказалась понимать, что происходит с бывшим Пожирателем. — А я его уже принял, — параноидальная улыбка не смывалась, а Гермиона теряла терпение. — Мистер Малфой, я прошу вас выразить свои мысли адекватно и объяснить мне вашу реакцию. Я догадываюсь, что магия пока не прижилась, может, оттого заклинание вышло таким сильным. Но у вас иные идеи, очевидно. — Сами не догадываетесь? — лицо его обрело более привычное выражение, Гермиона могла поклясться, даже довольное, и он взглянул ей прямо в глаза. — О чем я должна догадаться? — Значит, нет, — он встал и направился к выходу, — пойдёмте ужинать. Кажется, мы с вами только что разрушили почти все планы этого треклятого Совета. Отметим. — Что?