Perfect Eclipse

      Ноябрьский воздух пропах еловой смолой и пихтой. Не слишком густая чаща леса, стоявшего здесь ещё до того, как район застроили бетонными коробками глупые людишки, стыдливо отгораживалась от заднего двора и улиц пушистыми ветками и молодыми деревцами. В густоте крон насвистывала свою мелодию сойка-пересмешница. Большое оранжевое солнце, похожее на глазунью, нещадно палило где-то там, поверх крон, но не могло пробраться ниже и лишь досадливо бросало одиночные лучи-шпионы на цветущие лютиками поляны. Стоя на коленях, отмахиваясь от настырных, мельтешащих перед глазами мошек, посреди поляны сидела Праймроуз и бережно стряхивала вересковую пыльцу в стеклянный флакончик, заполненный уже наполовину. К широкому, не отороченному кожаному ремню, надежно затянутому на бёдрах, крепились сбоку замшевые мешочки. Мешочки были самодельные, но крепкие, прошитые цыганской ниткой. В них были травы, необходимые девушке для обрядов, в том числе, чтобы помочь Джареду избавиться от болезни. Викканская магия или, среди своих, просто Викка — древняя религия, основанная на ведьмовских знаниях и почитании Богини-Матери. Учила она не только магическим знаниям, концентрации энергии, владению разума и тела, но и тому, что все силы, всё волшебство и таинство происходят от Природы. Магия — это искусство, теория и практика, которая вызывает изменения и контролирует события согласно природе намерения. Но чтобы магия эта работала, ведьма должна находиться в полной гармонии с законами природы и души.       Прайм с самого детства любила лес. Может, потому что родилась там. Или потому, что чувствовала себя в нём защищенной. Знала, что большой, многоликий друг всегда спрячет и поможет, укроет тёплым мшистым покрывалом от проблем и переживаний. Девочку необъяснимым образом тянуло в чащу и частенько, дождавшись, когда приёмная мать расправиться со своими ночными делами и уснёт, выскальзывала через окно на задний двор, бесстрашно скрываясь в темноте. Со временем она научилась почти беззвучно пробираться сквозь тесноту близко стоящий деревьев, с закрытыми глазами находить дорогу домой, научилась определять зверя по следам и то, ядовитые ли ягоды, лишь по цвету и форме завязывающегося цветка. Лес делился знаниями с любознательной зеленоглазкой, а та жадно, будто губка, впитывала их, подкрепляя заклинаниями и обрядами из Книги Судеб. На тринадцатилетие девочка получилась в подарок боллин — магический нож с белой рукоятью из слоновой кости, которым вырезают руны на деревянных дощечках или свечах, срезают цветы и травы для колдовской работы. И Роуз нравилась простая, сакральная идеология викканства. Она всегда с почтением относилась к Богине-Матери, брала у неё ровно столько, сколько нужно было, никогда не вырывая растения с корнем или просто для красоты. Каждый лепесток, каждый стебель имел свою ценность, и юная ведьма прекрасно это знала. Аттам — второй нож, с черной рукоятью, предназначенный для кровавых ритуалов и "разрезания" реальности, предпочитала не использовать, отвергая убийство и вредительство. Первородные Викки никогда не причиняли вреда живому, но Линда, верховная ведьма ковена и по совместительству женщина, удочерившая Праймроуз, не брезговала вуду и успешно совмещала оба направления. Возможно, именно поэтому их ковен был самым могущественным во всей Северной Америке.       Девушка решительно поднялась на ноги, стряхнув прилипшие травинки с джинсовой ткани. Нахмурилась, рефлекторно протянув руку к шнурку на шее, чтобы потрогать острый скол желтоватого клыка. Тяжело вздохнула. Вся община видела и знала, какой сильной и смышленой растёт девочка. Магический потенциал её рос не по дням, а по часам. Уже к десяти годам она умела то, чего многие не добились и за несколько столетий. Сомнений в том, кто станет следующей верховной, ни у кого не было. Но для этого нужен был обряд посвящения. Спрятав флакончик с пыльцой во внутренний карман, Роуз мимолетно скользнула взглядом по стройной шеренге кустов дикой акации и вздрогнула. На секунду ей померещилось, что в тени их стоит большой, подпалого окраса волк, серебристая шерсть которого на грудине испачкана хлещущей из перерезанного горла кровью... — Я не хотела, — отчетливо произнесла, глядя туда, где мгновенье назад был зверь.       После волка девушке приходилось приносить жертвы уже не раз, но первое убийство навсегда отпечаталось в памяти, оставив на характере и психике неизгладимый шрам. Лес ответил тишиной, слабо прошелестев тронутыми ветром листьями. Прайм почувствовала себя одинокой и беспомощной. Даже постоянно надоедавшая своими просьбами Пандора куда-то запропастилась, практически перестав нагло вторгаться в сознание. Хотелось поговорить хоть с кем-нибудь, чтобы отогнать мрачные воспоминания. Но призрак получил желаемую встречу и объявлялся теперь изредка, лишь когда на горизонте маячил её ещё живой пока возлюбленный. Лето на удивление спокойно воспринял связь с потусторонним миром и девушка испытывала лёгкую обиду от того, что её используют исключительно как проводник между этим и тем измерениями, не обращая внимания на саму ведьмочку. Но отказать она не могла. Панда подарила девушке жизнь, поэтому приходилось терпеть и быть умницей. — Чего ты не хотела? — негромко прозвучало за спиной.       У края поляны стояла невысокая, рыжеволосая женщина, несмотря на жару укутавшаяся в темно-бордовый парчовый плащ, стелющийся нижним краем по земле. Медные кудри мягко обрамляли узколобое, с крючковатым носом лицо. По внешнему виду было совершенно непонятно, сколько ей лет. Со спины походила на совсем юную особу, но всмотревшись в острый, выдающийся вперед подбородок, в тонкую линию губ и тяжелый взгляд понимаешь, что она далеко не молода. Женщина с интересом поглядывала на дочку, отрешенно глядящую в пустоту перед собой. — Ничего, — буркнула неопределенно, вытащив из ножен кинжал. Провела подушечкой пальца с нажимом по лезвию, проверяю остроту, чтобы, склонившись к земле, вновь заняться сбором трав. Под ногами желтела лимонная вербена и именно её не хватало для полного комплекта. Линда не удивилась такому ответу. Дочь никогда делилась тайнами. Но женщина и без этого знала, что её тревожит. — Ты помнишь об Альбан Артане? — спросила, как бы невзначай, неслышно ступая по ворсистому лесному ковру из мха и вербены. Альбан Артаном назывался шабаш, на котором верховная ведьма передавала свои силы преемнице, уходя на покой. Событие это случалось всего раз в два столетия, когда лунное затмение и зимнее солнцестояние по стечению астрологических обстоятельств приходились на один день. И день этот, меньше чем через месяц, грозился наступить. — Тяжело забыть о том, что придется убить человека, — Праймроуз до побеления сжала губы, чувствуя как к горлу подкатывает ком тошноты. — О, мой маленький черный лебедь. Ты же знаешь, что это не убийство. Ты подаришь ему перерождение, новую жизнь, — в глазах сверкнул маниакальный блеск. — ...А мне — успокоение и вечность. Сухая ладонь вынырнула из широкого рукава, намереваясь погладить коротко стриженный затылок девушки. — Ты же не хочешь расстраивать мамочку, правда? — Не хочу... — дернулась в сторону, уходя от прикосновения. С нездоровым увлечением разглядывая пучок трав, зеленевших в сжатой руке, тихо добавила: — Но почему именно сейчас? Почему не через ещё две сотни лет? — как ни старалась выглядеть равнодушной, голос всё равно дрогнул, просел, оцарапав горло хрипотцой. — Сколько мне лет? — Триста шестьдесят четыре, — Роуз пожала плечами, не понимая сути вопроса. — Именно. И триста тридцать восемь из них я правлю этим ковеном. Это дольше, чем правил кто-либо до! Силы накапливаются и, приумножаясь, переходят из поколение в поколение! Понимаешь, какая необузданная мощь хранится во мне? Сотен и сотен сестёр, хранивших тайну задолго до нашего рождения! — от осознания собственной миссии, ведьма раздувалась гордостью прямо на глазах, преисполненная величием и непоколебимостью. Поморщившись от скрежещущего звука её голоса, Прайм нехотя подняла голову: — И в чём проблема? Не нравится ощущать неиссякаемую энергию? Не нравится быть могущественной? Почему ты хочешь спихнуть всё на меня? — Нравится. Но, во-первых, я очень от этого устала. Во-вторых, ещё две сотни лет эта оболочка не выдержит, — ненавязчивым движением отогнув багряный край подкладки, Линда продемонстрировала кошмарный гноящийся нарыв чуть ниже ключицы, разъедавший гладкую кожу быстро распространяющейся язвой. Будущая верховная озадачено цокнула языком. И правда — не выдержит. В потустороннем мире ясно дают понять, что рыжей пора сложить лавры и отойти от дел. Намётанным взглядом бегло осмотрев рану, ведьмочка понимала, что остановить разложение уже не в силе ни одно заклинание. Сладковатый, тошнотворный запах плоти щекотал тонкий нюх девушки, но она заставила себя посмотреть выше. В засасывающую черноту глубоких, опасно-мрачных глаз. — А в-третьих? — в глубине души она уже знала ответ, но всё ещё надеялась на чудо. — В-третьих, книга Судеб говорит, что ты готова. Пора. Книга никогда не врёт, мой маленький чёрный лебедь. У тебя есть кто-то на примете? Окончание фразы прозвучало глухо, будто сквозь тягучую паутину бытия, а перед глазами помимо воли всплыл образ голубоглазого пожилого мужчины, с посеребренными висками и тонкими нитями седины, пробивающейся в бороде. В затылке защекотало. Пульсирующий клубок ярости по силе был равен со сносящему всё на своём пути цунами. Страшно закричав, Линда сжала руками виски, а из носа брызнула гранатовыми росинками кровь. Острейшее лезвие ножа просвистело в миллиметре от головы и, на излёте срезав рыжеватую прядь волос, пригвоздило её к стволу вековой секвойи. Праймроуз хватало того, что в сознание без спроса влезала Панда. Приёмная мать выбрала для этого не очень удачное время. — Ещё раз попытаешься "подзеркалить" — я не промахнусь, — одним движением выдернув из дерева кинжал, Прайм быстрым, пружинящим шагом, скрылась в беспросветном буреломе.