Во имя Солнца

      Рифт часто заволакивало туманом, даже зимой от него не было спасения. Он оседал тонким слоем на всём вокруг, превращая окружение в ледяные скульптуры. Казалось, что идёшь сквозь сплошную снежную пелену. Огромными шапками по бокам слабо виднеющейся дороги нависали ветви ясеня. На востоке, шагах в двадцати, мышковала лиса, а совсем рядом, в десяти шагах вглубь леса, в овраге, устроился морозный паук — Нейрин развлекался как мог, прислушиваясь к отдельным звукам в общей какофонии.       Он обернулся на отставшего Хэйлиса — тот, кажется, смотрел в одну точку и бездумно переставлял ноги.       — Устал?       Ему не ответили. Страж так крепко заткнулся, что привыкнув к хрусту снега за спиной, Нейрин иногда вовсе переставал его замечать. В молчании они прошли весь путь от форта до огромного каменного идола, ориентируясь на который, Нейрин прокладывал путь до Рифтена.       Язык чесался спросить, что такого Хэйлису наговорили перед дорогой, только мальчишка не скажет. Точно не сейчас, особенно в ответ на прямой вопрос. Перемена в поведении точно произошла по вине Стражей, ведь до этого Хэйлис сам пришёл в зал солнца, попросил о помощи и вёл себя хоть и скованно, но свободнее, чем когда-либо. А теперь ни слова.       — Давай я угадаю из какого ты города, — с предвкушением начал Нейрин, выбрав, на его взгляд заведомо неправильный ответ: — Солитьюд.       На него всё так же упорно молчали, бросая в спину колючие взгляды. Тема оказалась неподходящей, и мальчишка резко прибавил ходу, едва не задев Нейрина тяжёлой сумкой, и с упрямством дракона устремился вперёд, неправильно свернув.       — Это дорога к резиденции Чёрного Вереска. Нам туда, — он указал на крышу дозорной башни и Страж, бросив взгляд в нужную сторону, припусти к городу вдвое быстрее.       «Может, я зря собираюсь на лошадь потратиться?» — мысль о быстрой скачке ещё никогда не казалась Нейрину такой бесперспективной. Но следующая, подкинутая воображением, о троллях или бандитах на перевале, показалась ещё отвратительней.       — Стой! — Он догнал Стража и вцепился в наплечник доспеха, чтобы его задержать. Нейрин ничего не понимал и ему это не нравилось. — Что случилось? Ты передумал? Хочешь вернуться?       На мгновение показалось, что мальчишка обдумывает вопросы и такая возможность отдалась в груди Нейрина острым болезненным уколом. Руки непроизвольно сжались, желая схватить что-то ускользающее.       — Нет.       «Вдох-выдох. Спокойно».       Улыбнуться получилось не сразу, будто половину лица свело напряжением. Нейрин фыркнул, перекинул поудобнее лямку мешка и почти задорно спросил:       — Тогда, может ты сменишь гнев на милость и поучаствуешь в разговоре?       — Зачем? — хмуро осведомился Страж. — Ты сам сказал «всё или ничего». Я сделал как ты хотел. Тебе мало?       Маска безразличия, желание отгородиться выводили из себя. Хотелось утопить мальчишку в снегу.       — Мало, — признался Нейрин, выискивая в стали настоящее понимание, которого в глазах Хэйлиса не было.       — Тогда, заколдуй меня.       — Заколдовать?       — Да.       — Уверен? — Нейрин замер на секунду и всё раздражение неожиданно превратилось в желание отшутиться, не принимать же такую просьбу всерьёз.       — Да. Абсолютно.       Хэйлис нервно пригладил волосы — почти пепельные в инеевой оболочке, когда их не подсвечивало золотом солнце — и с готовностью ждал ответных действий.       — Хорошо. — Нейрин согрел дыханием ладони, пошевелил пальцами, разминая их, и попросил: — Закрой глаза, так будет лучше.       Он не сдерживал злодейскую ухмылку, пока сгребал снег с ближайшего мокрого до черноты ствола дерева. Он хотел было слепить снежок, чтобы кинуть его издалека, желательно со спины, чтобы больше подходило на подзатыльник. Но тогда Страж догадается и развернётся. Нет, это была битва лицом к лицу.       Он едва успел отскочить. Умытый снегом Хэйлис беспорядочно замахал руками, раздражённо отфыркиваясь. Едва мальчишка проморгался, как получил добавки. Нейрин кружил, окутывая Стража белоснежным вихрем. Искренний грудной смех всё же прорывался сквозь плотно сжатые губы, Нейрин не мог скрывать его вечно. Он хохотал и не мог остановиться, потому что Хэйлис оставался серьёзным и даже возмущённым. Что выглядело особенно нелепо, будучи с ног до головы в снегу.       — Что это было?! — в голосе Стража отчётливо слышался треск его выдержки.       — Снежная магия. Зимой у меня получается особенно хорошо. Ещё я могу создавать неподражаемые отпечатки людей в сугробах. Хочешь покажу?       — Нет! Я не хочу! — возмущённо завопил Хэйлис. — Зачем ты это делаешь?       — Чтобы развеселить тебя.       — Я не просил. Больше так не...       Схватив его поперёк туловища, Нейрин бросил мальчишку в сугроб. Громкое восклицание потонуло в снежной яме.       — Если встанешь аккуратно, засвидетельствуешь моё мастерство. А если намерен валяться, можешь нарисовать бабочку. — Нейрин разгрёб края ямы и присел на корточки рядом с мальчишкой и продолжел серьёзным, весомым голосом: — Только... не надо так: сначала молчишь, а потом просишь глупости. Давай помогу.       Отряхнув Стража, Нейрин заметил, что тот улыбается. Не губами. Глазами. В них появилась теплота, но исчезла за мгновение до того, как мальчишка заговорил.       — Ты был прав. Они приказали тебя убить. — Хэйлис резко перевёл взгляд с Нейрина на едва проглядывающие камни дороги. Его голос садился с каждым словом и последнее прозвучало шепотом: — Воспользоваться...       Чем они хотели воспользоваться и так было ясно. А идея, наверняка, бретонки и воровки-босмерки.       «Женское «коварство». И так всю жизнь: мать, Астрид, вампирши, Стражи. Привыкнуть недолго».       Нейрин не злился. Как он мог, если сам предусмотрел подобную возможность? Охотники на вампиров должны «недолюбливать» вампиров. Так говорила Серана и то же подсказывал здравый смысл.       — Если не собираешься выполнять приказ сейчас, забудь о нём. Нужно успеть в Рифтен до темноты.       Настроение испортилось, а чем ближе был город, тем холоднее ветер, что прилетал с озера Хонрик.

***

      В «Пчеле и жале» узнали и Нейрина и Хэйлиса. Аргонианка учуяла запах монет, поэтому удобства расстилались по волшебству. Комната, которая «так понравилась» Нейрину была свободна, ужин, вино и всё, что угодно, было готово появиться по первому слову. Хэйлис никак не мог понять, от чего трактирщица так вьётся вокруг них и на каждый услужливый жест реагировал с опаской.       Лица были всё те же, Нейрин с лёгкостью припомнил каждого. Появилось мерзкое ощущение болота. Люди говорили о том же, пили всё то же вино, смеялись над тем же.       Хэйлис спустился в общий зал таверны без доспеха Стражей и радовал глаз простой удобной одеждой и накинутым поверх светлым плащом с пряжкой в виде солнца. Он собрал намокшие от растаявшего снега волосы в идеально зачёсанный хвост и у Нейрина сложился странный образ ученика-алхимика, осторожного аккуратиста, боящегося даже дышать на стол с ингредиентами. Такие и должны быть магами, вообразить себя в подобном виде Нейрин не мог. Если бы он учился в Коллегии, быть ему изгнанным за эксперименты с иллюзиями и разрушением.       — Свежий только лосось, картошку и фазана нашпиговали чесноком. Я бы не советовал, — полушутливо сообщил Нейрин, покрутив носом.       — Рыбу поймать проще.       — И её здесь не хранят с зубами ледяных приведений. Отвратительный запах, будто вымачивали еду в грязной воде.       Иногда Нейрин жалел, что любая человеческая еда не приносила чувства насыщения. Она могла аппетитно пахнуть, быть вкусной, но на этом все её свойства заканчивались. Алкоголь хотя бы давал эффект. И всё равно, Нейрин иногда пробовал что-нибудь новенькое, просто так, дабы не терять вкус к жизни.       Сейчас, зажав в руках кружку с заваренным в кипятке травяным сбором, он наблюдал за трапезой Стража. Что-то опять не сходилось. Манеры. Никаких локтей на столе, никакого общипывания рыбы руками. Глядя на Хэйлиса, сидящего будто за ярловым столом, Нейрин перестал хотеть есть. Пару минут назад он думал о вампире. Не прожаренном. С кровью. Теперь можно было спокойно возвращаться к своей скляночке. Питаться с таким отсутствием аппетита нужно было уметь.       От вина Хэйлис тоже отказался.       — Почему Данстар?       Нейрин отвлёкся от созерцания огня в очаге и отставил пустую кружку в центр стола.       — Мне нужно оставить дома несколько вещей. На всякий случай.       — А потом?       — Я напишу Серане, узнаем что происходит в Волкихаре. Если в замке тихо, разузнаю больше. Ты ведь не напрашиваешься в гости к вампирам?       — Конечно нет, — Хэйлис усмехнулся и сделал крошечный глоток из чашки. — Просто... ждать в городе я не могу. Слишком дорого.       — Будем думать после того, как придёт ответ, — отмахнулся Нейрин и обернулся на открывшуюся дверь.       Комнату мгновенно протянуло холодным ветром. Несколько человек, сидевших ближе всего к выходу, загалдели, требуя закрыть дверь. Стоило вошедшему это сделать, про него тут же забыли.       Он почуял это сразу. Запахи паслёна, человеческой крови и костной пыли. И лёгкий налёт воска. Нейрин расплылся в улыбке. И без Матери Ночи Астрид удавалось узнать о таинстве. Кажется, ему... повезло? Это был типичный норд: высокий, широкоплечий, с квадратным лицом и массивной бычьей шеей. Он прошёл к стойке, заказал выпивку и остался сидеть спиной к Нейрину.       — Ты его знаешь? — Хэйлис заметил пристальное внимание к новому посетителю и не удержался от вопроса.       — Кажется, видел его года четыре назад. В Айварстеде. И тоже в таверне, — вспомнил Нейрин.       «А ещё, я там нищего убил и едва скрылся от бешеного медведя. Что теперь делать?»       Игнорировать таинство было нельзя. Или можно? Так ли уж страшна ярость Ситиса? Нейрин хлебнул от семьи сполна и Пустота была слишком далеко. С другой стороны — это долгожданная возможность размяться, вспомнить как щекочет нервы опасность быть застигнутым. Навыки теряются. Когда в последний раз Нейрин вскрывал отмычками чью-то дверь? Когда ощущал себя сокрытым тенью и несущим смерть? Ведь как бы ему не хотелось быть честным в глазах Хэйлиса, убийство стало ремеслом его жизни. Способом заработка, отдушиной, решением всех проблем. Разбитый лик Ситиса в убежище, молчащий пепел, так ли это важно, если есть шанс утолить голод тёмной стороны своей души?       Нейрин прислушался к разговору. Аргонианка не уставала подливать норду вино, а он заплетающимся языком называл её «чешуйчатая моя красавица». Аргонианину, изредка подкладывающему поленья в огонь это не нравилось, но он, похоже, не мог сделать ничего, кроме как тяжко вздыхать по этому поводу. В шумном окружении Нейрину всё же удалось сосредоточиться и услышать имя: Бассиан.       — Я... я лучше пойду. Хорошо?       Резко распахнув глаза, Нейрин понял, что Страж решил, что он заснул. Как бы не так, закрытые глаза спасали от пёстрого окружения из сытых торгашей и местной знати в виде отпрысков Черноверескового семейства, но слух и обоняние было не так легко заглушить.       — Иди.       Нейрину отчего-то стало стыдно, казалось, что мальчишка что-то понял и решил уйти поскорей. Он хотел пожелать что-нибудь Стражу на ночь, но язык не повернулся. Вместо этого он почти демонстративно отвёл взгляд, чтобы рассмотреть загорелого мага из коллегии в оранжевой робе, не предназначенной для холодов. Когда Хэйлис скрылся в комнате, хлопнув дверью, Нейрин лениво поднялся из-за стола и «пьяной» походкой доковылял до ютившегося в углу мага.       — Хочешь купить мои услуги, путешественник? — недоверчиво протянул тот.       — Не совсем, — ответил Нейрин, замешкавшись, увидев, что глаза у собеседника янтарные, как у вампира. — Хочу кое-что спросить.       — Плати сначала, — буркнул имперец, почесав щетину.       — Хорошо.       На столе появились три септима, Нейрин бегал по ним пальцами, отвлекая внимание мага, чтобы он расслабился и не вздумал сопротивляться. Внушение, как однажды он выяснил, не всегда срабатывает, но если постараться, то провал жертва не заметит, и можно будет спокойно уйти.       — Как зовут норда за стойкой и где он живёт? — Нейрин прикрыл глаза рукой, зная, что они могут сверкнуть золотым или алым, что при их естественном цвете явно укажет на родство с той или иной братией, истребляемой в Скайриме.       — Бассиан Аксий. Живёт в лачуге между каналом и кузней, — охотно выдал маг, хотя не было похоже, что он околдован.       — Забудь, что мы говорили.       Имперец сгрёб монеты и остался сидеть. Когда Нейрин потерял его из виду, тот махнул, чтобы ему снова наполнили кружку мёдом.