Во имя Солнца

      В следующий раз, если он случится, Нейрин собирался постелить что-нибудь на пол. Урна была на прикроватной тумбочке, на подоконнике тускло мерцала огненная соль, а он лежал на досках и разглядывал потолок. Таинство было проведено так близко, почему Мать Ночи молчит? Как она может не чувствовать ядовитую горечь аметистовых звёзд, холодную кровь и осквернённую могилу? Или она действительно ушла навсегда и Нейрин должен принять решение сам?       Он не хотел. Не сейчас, когда рядом Хэйлис. Близость Стража сулила нечто прекрасное, чистое и глубокое. Столь упоительное, что эта мысль сводила с ума. Как бы наивно не звучало, мальчишка освещал жизнь Нейрина одним своим существованием. Как теперь он должен совместить «честную» любовь и кромешную тьму Пустоты? Ради Хэйлиса Нейрин был готов стать лучше, но ради себя желал, чтобы Мать приняла решение за него. Он — Слышащий. А её слово — смерть. Жизнь вернулась бы в привычную колею.       Урна была не очень бережно схвачена со своего нелепого грубо сколоченного постамента и внутри что-то стукнуло. Нейрин замер. Волосы на загривке встали дыбом и металлическое вместилище выскользнуло из его рук, рухнув на пол. Крышка со звонким чпоком отлетела под кровать, а под ноги Нейрина вывалилась земля, камни и потемневшая льняная тряпица...       У двери в комнату Хэйлиса был деревянный запор. Он хрустнул и развалился, разбудив Стража, испуганно потянувшегося к оружию.       — Что слу...       Нейрин в один прыжок оказался у кровати и схватил мальчишку за горло. Как он догадался? Что они с делали с прахом?       — Твои собратья переоценивают мои чувства к тебе, если думают, что я спущу оскорбление праха Матери!..       Пелена гнева отравляла Нейрина и все его мысли. Пока была надежда, что пепел отзовётся, эта иллюзия успокаивала его. А теперь он остался в абсолютном одиночестве. Он сойдёт с ума! В мёртвой хватке отчаянно трепыхался Страж. Его лицо стало уродливо красным, на лбу выступил пот и на висках вспухли жилы.       Когда-то давно, в самом начале служения Братству, Нейрин задавался вопросом: откуда берётся ненависть к людям, которых заказчики раньше любили? Как их сердца не разрывало на части от мысли, какие ужасы с ними произойдут по их вине? Чем питается эта ненависть? Нейрин мог бы убить Хэйлиса. Просто сжать его тонкую аристократичную шейку и убраться подальше из Скайрима, оставив разбираться с войной какого-нибудь несчастного героя. Сейчас, в этот момент Нейрин не чувствовал любви к Стражу. Очевидно, любовь это не постоянное состояние, не одержимость. Для Нейрина это было решение. Он медленно разжал хватку.       Страж сипел и кашлял, пытаясь отдышаться. Беспокойными резкими движениями он сбил всю постель в бесполезных попытках подползти к оружию. Нейрин смахнул гравированный топор на пол в ленивом и злобном жесте.       — Где прах?       — Какой ещё прах? Ты о чём?! — прохрипел мальчишка, бережно ощупывая шею и бросая на Нейрина взгляды полные страха и недоумения.       — В моих вещах была урна. В ней был прах. — Нейрин зло мерил комнату шагами, говоря рубленными фразами и стараясь не повышать голос, чтобы никто не услышал их разговор. — Кто из ваших ублюдков-стражей посчитал, что может осквернять мёртвых?!       — Я не знаю. Ничего не знаю про твои вещи.       Это была правда. Нейрин почувствовал, что Страж не лжёт и это утихомирило злость, заставив тварь свернуться в клубок до следующего раза и заснуть. Но эта правда ничего не решала, прах был утерян и его следовало вернуть. Было ли ощущение неполноценность, преследовавшее Нейрина отголоском ярости Ситиса?       — Возвращайся в форт и верни мне его.       — Сейчас? Уже ночь!       Хэйлис хотел было выглянуть в окно, но упёрся взглядом в глухую стену. Он поник, зыркнул исподлобья и буркнул: «Хорошо». Из последних сил стараясь не выдать своего разбитого состояния, Нейрин покинул комнату, а после и таверну.       Рифтен принадлежал ворам, так думали все. Те, кто знал больше, говорили, что городом владеет Мавен Чёрный Вереск. Нейрин мог сказать, что оба эти утверждения не верны, ибо правит страх. Мавен была всего лишь человеком и уже немолодой женщиной. И, будь у Нейрина время на праздности, он бы придумал, как насолить ей за одну незначительную оплошность. Письмо. Злостное, полное «праведного негодования». Тогда у Братства не было Матери Ночи, а у Астрид осведомителя в Рифтене. Но это не означало, что семьёй можно помыкать или, что выходило за рамки, угрожать её благополучию. Нейрин взвился, он ещё ничего не понимал и был осажен весьма жёстко, чтобы он мог осознать — без связи с Ситисом они рассчитывают только на шпионскую сеть и толику удачи.       У кузнеца был поистине добротный дом, изогнутый углом и расположенный в шаговой доступности от рынка. Удобная близость к воде и крепости Миствейл — потрясающий симбиоз комфорта и безопасности. В понимании обывателя, разумеется. Через озеро легко удрать, ни один стражник не бросится в воду в полном облачении, а портовые склады изобилуют возможностями скрыться от преследования.       Нейрин выждал время, пока улица опустела и осмотрел замок на двери — произведение искусства, он был не по зубам непрофессионалу. Высадить его было легче, чем вскрыть, но шум всё бы испортил. Заказчика можно было подкараулить утром, с отвратительным похмельем, не иначе, но следовало убедиться сначала, что ритуал проведён. Опасение, что ему почудилось было сильнее здравого смысла, велевшего доверять себе.       «Как пробраться в дом?»       Норды не любили окна, а кузнец, верно совсем из ума выжил, раз в его лачуге не было ничего, кроме узкой щели в крыше, куда проникал воздух и свет. Забавно, что деревянный дом был безопасней ярловой крепости. Нейрин не хотел ждать до утра, вдруг ему повезёт и он сможет справиться со своим заказом за день, до того как Страж вернётся или не вернётся отдать краденое.       Он знал как добраться до «Буйной фляги», знал лично Делвина Меллори и парочку цепных псов, рыскавших по городу по указке Мавен. Этого было достаточно, чтобы войти в подземный кабак. А потом нужно было следить, чтобы тебя не оставили голым, пока ты договариваешься о работе. Делвин отчего-то Нейрину не нравился. Одного проницательного взгляда его глаз хватило, чтобы быть узнанным — по фигуре, походке, голосу. Не важно. Будь в этом мире сплетники, знавшие нейриново имя, этот вор тоже бы его знал. Он знал Астрид, но было ли теперь это признаком доверия? Как минимум, Меллори очень хорошо разжился на расписке, которую могла использовать только бывшая глава Братства.       Нейрин был прав, старичок много знал. Пробирало до дрожи, будто он сам побывал на месте бойни близ Фолкрита и говорил так, что в его осведомлённости не было сомнений. Однако, с его помощью воровка по имени Векс согласилась помочь вскрыть «неприступный замок». Нейрин любовался её работой, непринуждённостью движений и ласковостью обращения с металлическим сторожевым псом. И хоть над убогими навыками убийц в деле взлома она посмеялась, замочек заставил её попотеть.       — Чёртова штуковина!       Кажется за секунду до этого Нейрин услышал, как сломалась отмычка. Он перевёл взгляд с улиц на женщину и ожидал дальнейших объяснений. Он не собирался разговаривать с ней больше, чем требовалось. Одно сожаление терзало Нейрина — он хотел разглядеть лицо Векс, но оно было скрыто тьмой и капюшоном, чудо, что лунного света женщине хватало для работы.       — Читала я одну книжку о замках, — начала она едва различимым шёпотом, прерываясь на недовольное такое же тихое пыхтение, — где советовали ковать петли у разных кузнецов. Хорошая работа, но я всё равно лучший специалист. Потому что... открыто. Гони мои деньги!       Нейрин отдал почти всё своё золото, оставив то немногое, необходимое, чтобы расплатиться за пребывание в «Пчеле и жале». Воровка не уходила. Крамольная мысль, что его хотят обчистить для дополнительного заработка (а Гильдия в нём чрезвычайно нуждалась), мелькала уж слишком часто.       — Что-то ещё? — нейтральным тоном осведомился Нейрин, сверкая глазами в сторону настырной женщины.       Векс порылась бесчисленных карманах своей нелепой одежды, перешитой для нужд вора, и достала незапечатанное письмо. В темноте её эмоции было тяжело разобрать, но недовольство было очевидно. Чем оно было вызвано Нейрин не знал: им самим или письмом. Векс протянула листок и следила, как он скрылся, сложенный в несколько раз и спрятанный за поясом.       — Назир был мне хорошим другом, — ни с того ни с сего сказала Векс, — и платил здорово. Жаль, что так всё обернулось. Мы не знали, что кто-то из Братства уцелел. Особенно мы не думали, что это будет Слышащий.       Нейрина будто ошпарило калёным железом. Он не двинулся с места, но женщина почуяла опасность и цыкнула на него, пока он не успел что-либо сделать.       — Не смотри на меня так, мужчинам свойственно болтать в постели, но я тут не затем, чтобы сплетничать. Мы не знали, что кто-то выжил, ясно?       — Повторяешься, — рыкнул Нейрин, заметив идущего в их сторону стражника и уводя Векс за угол.       — Потому что это важно! Из-за этого письма наша Гильдия чуть не развалилась! Я хочу сказать, что не нужно быть гением, чтобы понять в каком плачевном состоянии мы оказались. Это был отличный план, который никому бы не навредил и помог нам встать на ноги. Но теперь всё поменялось.       До Нейрина начало доходить, что эти воры умудрились его обокрасть. Что они взяли? Из какого убежища? От одной мысли, что воры посмели осквернить его дом как падальщики, зачесались зубы.       — Что вы украли?       — Читай письмо, я не буду отдуваться за то, чего вообще не делала. Я ничего не знала, ясно?       Воровка раздражённо почесала предплечье и выглянула за угол. Через секунду Нейрин уже не мог различить её бесшумные шаги. После себя она оставила только привкус затхлости и мха.       Его снова обокрали... Стоило ли удивляться, он совсем распылился, потерял концентрацию и никому не мог доверить свои вещи. Нейрин изнывал от желания прочесть письмо, но знал, что после этого никакой заказ на убийство его больше интересовать не будет. Следовало пересилить себя... ради себя самого. Он проскользнул в дом и удивился, что внутри никого не оказалось. Кузнец, от которого полагалось скрыть копошение в замке, проводил ночь с кем-то и не мог помешать.       Нейрин обошёл привычную обстановку нордского дома — грубую устойчивую мебель, плетёные украшения, привычный набор книг о богах (у тех, кто мог читать и позволить себе их иметь). Различие было только в обилии изделий, громоздившихся на полках — стальное и железное оружие — ничего необычного, что можно было бы захотеть украсть. Вторая часть дома — пристройка, стала обителью того самого Бассиана Аксия. В ней не было ничего необычного — одинокая кровать, стол, шкаф. Таинство в такой комнатушке было не спрятать. Но запах говорил, что его проводили здесь. Единично. А после, наверняка, избавились от всех атрибутов преступления. Сейчас Аксий молился Богам, чтобы к нему не пришли. Чутьё подсказывало именно это. Нейрин присел на корточки и подобрал измятый цветок паслёна, забившийся под ножку кровати. Поверх чувствовалась кровь. А где заказчик спрятал книгу? Перерыв всё, что можно, книга всё ещё оставалась спрятанной. Он собирался уходить, когда услышал тяжёлые неуверенные шаги и речетатив о женщинах, чьи сердца продажней шлюх Дибеллы.       — Где твоё почтение? Ты взывал к самой могущественной из женщин, а теперь сыплешь оскорблениями в присутствии её посланника.       Тень Аксия покачнулась, когда ноги подвели испуганного пьяницу. Он замычал, изо всех сил, стараясь протрезветь. Нейрин был рад, что маска (не сильно), спасает его от прямого контакта с невыносимым перегаром. Времени было предостаточно, чтобы позволить заказчику привести себя в порядок. Тот в спешке осушил несколько склянок, спрятанных в шкафу и поминая богов, оттирал нечувствительную от выпитого рожу мокрой тряпкой, вытащенной из ведра на полу. Наблюдая это, Нейрин чувствовал, будто его опускают этим поведением. С чего он так решил понять было сложно, в этот раз профессионализм требовал от него больше, чем он привык терпеть.       — Говори уже, ради Ситиса, — голос Нейрина всегда делался очень низким, когда он сдерживал злость.       Упоминание Пустоты едва не бросило заказчика на колени. Он ухватился за стену и нелепо пытался подобрать слова.       — Кого ты хочешь убить?       — Мою бывшую... не мою уже...       — Имя!       — Фастрид! Фастрид её зовут!.. Живёт на ферме «Звездопад» в Айвастеде.       Имя показалась Нейрину знакомым. Может, он видел эту девушку, когда она обхаживала Аксия, напивавшегося в таверне?       — Это всё?       — А чего ещё можно? — непонимающе спросил Бассиан, икнув и тут же прикрыв рот рукой.       — То, за что тебе хватит денег заплатить, — саркастические нотки сами собой вырвались, за неуместностью смеха над удивлённым клиентом.       — А можно двоих?       — Можно, — терпеливо ответил Нейрин. — Имя.       — Климмек. Хахаль ейный. Пусть потравится с ней вместе. Две сотни за двоих. Хватит? — Аксий с ужасом ждал вердикта, много или мало он предложил.       Цена была вполне приличной для людей, не обличённых богатством и властью.       — Деньги.       — Конечно, сейчас.       Норд принялся снова рыться в шкафу и достал мешок с монетами. Нейрин невозмутимо подошёл и зачерпнул горсть звенящих септимов.       — Цена за яд, — счёл он необходимым пояснить свои действия. — Гильдия воров вскрыла замок. Не вздумай потерять моё вознаграждение.       Аксий вскочил, завязал мешок и кинулся к Нейрину, всовывая его ему в руки, умоляя не подвергать деньги опасности быть украденными. Такой расклад Нейрина вполне устраивал.