Во имя Солнца

      Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, Нейрин вернулся к начальной точке бесконечного разговора с Бриньольфом.       — Верните гроб. — Он чувствовал, как губы непроизвольно поджимаются, чтобы показать клыки. — Вы его украли и должны знать, где он.       — У нас его нет.       Громкий звон и треск заставил всех во Фляге на мгновение замолчать и обернуться на звук. Нейрин заставил себя сесть на стул и понизить голос:       — Он у Мавен? У вашего главы? Мораг Тонг? Мне плевать. Найди его или клянусь Ситисом!..       Когда Нейрин уходил, то слышал плеск воды в повисшей тишине. Возвращаться снова не стоило, он угрожал Гильдии Воров, а не крестьянам. Если они не дадут ему предположительное направление поисков, то придётся их наказать как осквернителей; а если помогут, то всё равно не забудут его выходки. Он скоро покинет Рифтен ради проблем более глобальных и чудным образом более личных. Страсть к путешествиям и перемене мест была плохим советчиком о планах на будущее, Нейрин чувствовал, что ступил на зыбкую почву, где можно слишком много потерять, даже толком не обретя. Для Хэйлиса жизнь должна бы выглядеть как дорога, в конце которой есть нечто определенное до чего нужно дойти. А что ему делать, Нейрин не знал. Он всё время жил в лесу среди зверей. Другая мораль, иные стремления. Даже останься он человеком, ничего бы не изменилось: он бы не променял жизнь убийцы на что-либо другое. Где в его мире место для Хэйлиса? Он не хотел думать, что проще найти место в своём сердце, чем в жизни.       Когда на Рифтен навалилась ночь, Хэйлис был готов покинуть город. Нейрин желал того же, двинуться к цели, узнать что случилось в Волкихаре и не является ли это чем-то большим, чем он видит. Вопреки своим опасениям, он купил лошадь для Стража, не хотел пересекать Скайрим пешком. Коренастая тёмно-коричневая кобыла тут же воспылала любовью к новому хозяину, скормившему ей морковку. Мальчишка достал её из мешка так, будто боги поместили её туда именно для этой лошади. Нейрин посмотрел на Тенегрива, вообразил как он с блаженной улыбкой скармливает ему освежёванного зайца и скривился.       — Как поедем? — Хэйлис поочерёдно указал на две дороги: к Айварстеду и Камню Шора.       — Обогнём Глотку до Ривервуда. Потом Вайтран и на север.       — На север, — хмыкнул мальчишка, взбираясь на лошадь. — Не похоже на точный маршрут.       — Хорошо, — усмехнулся Нейрин, считая, что Стражу просто хочется немного поворчать, чтобы перестать смущаться, — вот тебе точный маршрут: через Белую сторожевую башню до Корваньюнда, потом на северо-запад до зала Дозора, а оттуда до Данстара.       — Ты ведь знаешь, что зала Дозора больше нет? — При этих словах в серых глазах Стража мелькнул недобрый огонёк.       — Я и не собирался на постой проситься. — Нейрин помедлил секунду, но решил сказать прежде, чем подходящий момент пройдёт: — Извини.       Он отвернулся от Хэйлиса, решившего, что разговор окончен и заметил злобный взгляд Тенегрива, так и не дождавшегося от хозяина ничего хорошего. Конь фыркнул и мотнул головой, ожидая когда на него, наконец, взберутся. Нейрин хотел только разобраться с перекошенным седлом, надеясь, что тот ничего не испортил, развлекаясь в лесу.

***

      В полдень они выехали на дорогу, ведущую к Ривервуду. Хэйлис почти всё время молчал, а Нейрин пытался понять, подходящий ли сейчас момент, чтобы обсуждать нависший над ними алый диск. У него были собственные соображения на этот счёт. Первое, и пожалуй, самое важное — он не чувствовал голод. Естественно, он не спешил радоваться и честно поглощал пару капель вампирьей крови в день, чтобы последствия не нагнали его, когда всё станет как раньше. Второе — он мёрз. Действительно мёрз, будто был живым. Ухудшился слух, запахи перестали разъедать нос — изменение было не существенным, но заметным — Нейрин всё ещё превосходил людей по всем параметрам. Единственное, что его расстраивало, так это неуверенность в том, что любой другой вампир ощущает себя точно так же. А чтобы найти собрата и узнать правду, следовало где-нибудь оставить Хэйлиса или игнорировать свои соображения и всё узнать в замке.       — Хочешь поговорить о солнце? — Хэйлис обернулся через плечо и как оказалось, они оба думали об одном и том же, что не удивительно.       — Я не чувствую особых изменений. А ты?       Мальчишка молчал, что-то старательно обдумывал. Его тонкие пальцы перебирали поводья, а на коже оставались неглубокие лунки от ногтей, когда Страж зло вцеплялся в них.       — Магии нет, — тихо и ровно проговорил он, замерев в седле и не меняя позы, будто от этого хрупкое равновесие разобьётся. — Сегодня ещё хуже, чем вчера. Это солнце... оно будто её высасывает.       — И чего ты молчал?! — вскинулся Нейрин и с громким клацаньем закрыл рот, чтобы не высказать всё, что он думает.       — Надо было убедиться. Я говорю сейчас.       — Ладно, — бросил Нейрин, подняв руки вверх. — Давай я притворюсь, что не заметил, что маленький охотник на вампиров боится показаться беспомощным.       — Это не похоже на поддержку.       — Прости, можно я попытаюсь ещё раз? — Нейрин прочистил горло, спрятал улыбку и возвестил: — Я уверен, что магия — это не единственное в чём ты хорош.       Подозрительное молчание выбило Нейрина из колеи. Что он ещё мог сказать?       — Я мысли не читаю. В чём дело?       Выровняв лошадей по мордам, Нейрин смог заглянуть Хэйлису в лицо и тут же понять, что ему и вправду плохо. Он бы не заметил различий, если бы не тратил половину их совместного времени на то, чтобы таращиться на Стража, выискивая и запоминая каждую его эмоцию, оттенок глаз и движения.       — Далеко до Ривервуда? — вместо ответа спросил Хэйлис.       — Считай, что мы уже на месте. Видишь тропу? — Нейрин махнул в сторону неприметной уходящей вверх дорожки: — Дорога на Хелген. А значит, мы уже почти на месте. Хэйлис, в чём дело?       — В тебе. Я пытаюсь понять: зачем ты помогаешь Страже? Зачем ты тратишь своё время здесь, когда должен работать на Тёмное Братство или вампиров? Если я правильно понимаю, ты не связан никакими обязательствами и клятвами ни с кем и ни с чем. Ты правда помогаешь мне потому, что я попросил?       — Да. Потому что для тебя это важно.       — А для тебя нет? Тебя не беспокоят последствия? Может, это солнце не даёт настоящий свет и поглощает всю магию Нирна.       — Какая разница что делает это солнце. Мы уже решили от него избавиться, — безразлично отмахнулся Нейрин, уже не надеясь что-либо понять.       — В этом и дело! Ты решил помочь мне избавиться от этого солнца, но не имеешь своего мнения о нём. Оно тебе вредит? Ты хочешь, чтобы оно исчезло? Вдруг, ты передумаешь?       — Не передумаю.       — А если твои друзья-вампиры попросят?       — У меня нет друзей, Хэйлис.       Нейрин щёлкнул поводьями и Тенегрив с радостью ринулся вперёд по прямой дороге.       В Ривервуде почти не было снега, а тот что был, слипся в ледяную корку. Она слепяще блестела, раздражая глаза. Набросив поводья на кол плетня, Нейрин едва успел протиснуться в дверной проём вслед за Хэйлисом. Внутри «Спящего великана» было натоплено как и подобает. Народу было не много — удачное для них время. Постояльцем, видимо, был орк, Нейрин не представлял этого громилу селянином. Его зелёное лицо было будто перекошено ударом молота, губы были рассечены и не было одного клыка. Хэйлис пялился на него, пока тот хлебал из кружки, елозя по ней целыми зубами, будто жевал. Когда Страж, наконец, отвернулся, Нейрин заметил, как он поднёс руку к лицу и ощупал свои шрамы. Мальчишка нахмурился, и в глазах отразилась странная жесточинка. Именно в такие моменты лучше не быть одному, надумывая и терзая себя. Нейрин отчётливо вспомнил точно такое же выражение глаз матери, когда она прикладывала свои мягкие прохладные руки к его щекам. После она плакала, считая, что во сне он не мог её слышать.       Уже в комнате, расположенной в подвале — как можно дальше от солнца — Нейрин, маясь бездельем, решил задать вопрос:       — Почему вампиры?       Косая неестественная тень от ресниц дернулась — Страж посмотрел в потолок и снова прикрыл глаза. Его рука, ранее покоящаяся на животе, теперь лежала поперёк груди, будто он защищался.       — Это очень непростой вопрос, — тихо проговорил он и прихватил зубами нижнюю губу.       — Знаю.       Хэйлис заговорил нехотя, погружаясь в свои воспоминания:       — Я был ребёнком... увидел кое-что, не предназначенное для моих глаз. Вампиршу, которая притворялась человеком. Я испугался и всё рассказал отцу, а он мне не поверил и я его понимаю, тогда вампирская угроза не воспринималась всерьёз. Я обучался у этой женщины и знал, что если встречусь с ней, она что-нибудь сделает со мной. Тогда я не знал о внушении, думал, что меня убьют и скажут, что это несчастный случай. Магия. — Страж погладил горло и несколько раз сглотнул. — Я сбежал из дома.       Скрипящие половицы возвестили, что Нейрин обошёл кровать, на которую обессилено рухнул Страж. Мальчишка проследил за ним и был вынужден подвинуться, когда Нейрин сел вплотную к нему.       — Тебя искали?       — Да. Только не так как ты думаешь. Никто не нанимал Соратников или магов и других. Тогда была очень странная зима. Сначала снег таял, а потом за ночь намерзал так, что двери невозможно открыть, по дорогам не проедешь, даже идти было опасно. Меня, наверное, очень быстро сочли мёртвым. Мать заплатила за нишу в Зале, если моё тело найдут. — Хэйлис заметил неподдельное удивление на лице Нейрина и грустно улыбнулся. — Это проще, чем оплачивать поиски.       — С чего ты взял? И как вообще выжил?       — У меня была подруга, говорила, что когда-нибудь станет «женой и хускарлом великого героя», — усмехнулся Страж. — Йордис. Всегда смеялась над магами и говорила, что мы дети беспомощные. Учила меня всякому. Она умерла. Недавно. Подозревали вампиров. Я вызвался, хотел оставить ей что-нибудь, когда узнал о её смерти.       — Думаю, о своей «смерти» ты узнал тогда же.       Кивнув, Страж схватился за виски и тёр их, стараясь облегчить боль. Он резко сел, едва не сбив Нейрина с кровати. Так близко можно было разглядеть медленно выступающие бисеринки пота на висках Стража.       — Это точно из-за солнца?       — Раньше такого никогда не было, — мученически прошептал Хэйлис, принимая всё более странную позу, пытаясь сжаться в комок.       — Может, будет лучше, если уснуть?       — Нет.       Беспомощность и необходимость просто ждать Нейрину не нравились. Он сжал челюсти и уставился в стену. Она была неровной — каждый камень выглядел украшением, а не опорой. Балки, держащие потолок были похожи на нелепых массивных стражей, призванных пугать лишь обликом. Над дверью висела голова белого медведя с отваленной челюстью и вид был совсем не такой, как у ревущего хищника. Правый стеклянный глаз медведя треснул, скорее всего он падал и не раз. Но вопреки унылости комнаты, в ней было почти уютно. В ней был Хэйлис, теперь лежащий как картинно умирающая дева: рука закрывает глаза — запястье у переносицы — а губы чуть приоткрыты, чтобы охать и ахать, если вдруг больной сочтёт, что его обделяют вниманием.       — Что ты будешь делать, если мы сможем вернуть солнце?       — Забудь о солнце, — ответил Нейрин и так возвращавшийся к этому снова и снова и уставший даже от собственных размышлений о даэдровой дырки в небе. — Есть ещё куча других насущных тем. Например: что ты будешь делать, когда твои собратья-расисты придут за мной? Или как нам избавиться от орды вампиров, живущих в Волкихаре? Или: как ты смотришь на то, чтобы в полнолуние нам с тобой забраться на крышу храма Мары и сочетаться браком?       — Тебе мало того, что ты гневишь богов, убивая людей? Ещё и храм Мары решил осквернить?!       — Только его крышу. — Хэйлис попытался возразить, но Нейрин его перебил, подозревая, что тот испортит всё веселье серьёзностью. — Я рад, кстати, что именно эта тема вызвала у тебя интерес.       — Это бессмыслица.       — Нет, — протянул Нейрин, широко улыбаясь, — бессмыслица — предположить, что у нас с тобой родятся дети, которые будут... стрампирами или вампиражами. Тебе что больше нравится?       Старательно пряча улыбку, Хэйлис накрылся одеялом и буркнул, покраснев всем лицом:       — Стрампиры.       — Нет в тебе ничего бретонского! — притворно сокрушился Нейрин и ушёл, чтобы не мешать.