Помни, девочка

      Всё тело напряжено.       Меня ломает.       Меня реально ломает оттого, что я чувствую этот сладкий и манящий вкус победы, которая выйдет мне боком. Нервы натянуты до предела. Момент, и я врезаю в стену кулаком, оставляя на месте удара хорошую вмятину. Большие и маленькие трещины, кусочки краски у моих ног. Почти такая же картина в моей душе. Кусочки моего сердца у ног ещё не пришедшей в сознание девушки.       Около пятнадцати минут назад я отнёс Форбс в подвал и удостоил чести немного полежать на сыром полу. Когда она очнется, то увидит довольно-таки интересные игрушки средних веков.       Отчего-то я не могу смотреть на неё сейчас. Мне хочется немного продлить момент или же это лишь отговорки, так как Ребекка должна прийти с минуты на минуту. У сестры особое задание за особую плату. Она сможет увидеть весь спектакль, где режиссер я.       Сидя за офисным столом и нервно смотря на настенные старые часы, где стрелки часов показывают одиннадцатый час вечера, отпиваю из рюмки виски. Лениво оглядываю предметы на столе и замечаю недоделанный рисунок с прекрасной Кэролайн Форбс. Нежная улыбка на моём лице.       Когда я впервые встретил её, подумал, что она моя. Одна встреча, моё слово, и я покорю эту светлую девушку. Наивный гибрид.       Я пьян.       Я опьянён этой необходимостью в той вампирше, которая меня режет, душит, медленно убивает и рвёт на части.       Мои глаза любят, а также страдают. Я полюбил даже её ресницы, я тону в океане голубых глаз. Я верил и продолжаю верить, вот только какой смысл, если эта девчонка в упор меня не замечала. Я, словно мальчик шестнадцати лет.       Чёрт. Я начинаю деградировать. Это всё алкоголь. Стань прежним и беспощадным, Клаус!       — Да пошло оно всё к чёрту! — срываю голос и переворачиваю одной рукой стол, который вдребезги разбивается о входную дверь.       В бешенстве пинаю листы бумаги с изображением дрянной сучки, что ломает мне всю мою вампирскую хищную сущность. Все мышцы моего тела до того напряжены, что я готов вот-вот взорваться ядерной бомбой и поглотить всё.       — Пора приступать ко второй фазе, — жадно выпиваю последние остатки потрясающего алкогольного напитка из стакана, что всё это время мёртвой хваткой был у меня в руке, и направляюсь к моей возлюбленной.       Быстрым шагом иду к деревянной двери, за которой чертовски привлекательная блондиночка уже наверняка проснулась и жаждет узнать, зачем я так с ней поступил. Что ж, пускай не переживает. У меня есть все ответы на её глупые и такие повторяющиеся её друзьями вопросы: «Как?» «Зачем?» «Почему?».       Мне.       Больно.       Вот почему!       Даже таким злодеям, как я, бывает намного больнее, чем всем положительным персонажам, которые потеряли самых дорогих и близких. Пускай моя девочка прибережёт слёзы. Уверен, сегодня они ей пригодятся как никогда раньше.       Со скрипом открываю массивную дверь и сразу же встречаюсь с разгневанным, полным презрения, ненависти и жажды убийства взглядом голубых глаз. О да, я знаю, как она сейчас хочет вонзить в меня кол из белого дуба. Кэролайн сидит передо мной, поджав под себя колени и смотря на меня исподлобья.       Жутко.       Немного.       Присаживаюсь на корточки перед ней и смотрю на этого затравленного зверька, который хочет бороться за свободу, но понимает, что против настоящих хищников шансов нет. Осматриваю её с ног до головы взглядом полным сожаления, и Форбс, будто бы надежду ловит в моих глазах. Глупая…       Неожиданно резко вцепляюсь пальцами в челюсть, больно сжимая скулы. Вампирша болезненно морщится и недовольно шипит. А мне это нравится. С первых же секунд нравится такая дикость в этой вроде бы невинной кошечке.       — Я люблю тебя, — с большой уверенностью в голосе говорю я, а она продолжает просверливать во мне дырку. Хватит на меня так смотреть, сучка! Причиняю больше боли, и появляются маленькие капли горячей крови. — Но… ты знаешь, — выдыхаю несколько слов в ее губы. — Ты так меня бесишь, — выплевываю ей в лицо весь яд и швыряю мою возлюбленную в противоположную стену. Слышится хруст костей и сдавленный стон.       Да, Кэролайн…       Бесишь в те моменты, когда ненавижу.       Я ненавижу её, она ревёт. Давай, поной, покричи, говори, какой же я ублюдок и скотина. Это всё будет музыкой для моего волчьего слуха. Проклинай меня самыми известными проклятиями.       Я уже проклят. Тобой, дорогуша.       Своей привязанностью к тебе.       Я стараюсь подарить ей любовь, но она постоянно лжёт. И я опять ненавижу, а ночью не сплю, понимая, что я влюблён в такую личность как Кэролайн Форбс. Погубит меня эта девчонка.       Глубоко и прерывисто дышу, стараясь не наброситься и не разорвать. Только подумать! Ещё пару минут назад я танцевал с ней, боготворил её, а сейчас готов убить эту красотку. Такая честная, невинная со своим дружком волчонком, а со мной совсем наоборот.       Хватит травить мне душу своим существованием. Своей улыбкой. Своей ненавистной любовью!       На дрожащих ногах поднимается, опираясь рукой о стену и пряча взгляд вниз. Не прячь, любимая, я всё равно вижу первые слёзы. Форбс прерывисто дышит, держась свободной рукой за щеку, где отчетливо виднеется отпечаток моей ладони.       — Убьешь меня, Клаус? — горько усмехаясь, спрашивает она и кусает алые губки. Не торопи события, милая. Ты слишком быстро хочешь закончить этот спектакль, который только начинается.       Медленно подхожу к ней. Что же эта вампирша творит со мной? Неужели она так хочет умереть от моих рук?       — Когда человек что-то должен, его не убивают, Кэролайн. Что с мёртвого взять? — разводя руки в стороны и пожимая плечами, говорю я. Форбс немного расслабляется, но это не надолго.       — Что я тебе должна? — хмурится и почти смело делает шаг навстречу ко мне. Нас разделяют жалкие два метра, но я и на этом расстоянии прекрасно слышу бешеный стук сердца молодой вампирши.       — Месть, — облизывая пересохшие от желания вцепиться в тонкую шею губы, отвечаю я. Девушка поджимает губы.       Да, дорогая. Нечего так округлять глаза и непонимающе смотреть на меня. Меня уже порядком достал надоедающий озлобленный взгляд. Может, я выколю голубые глаза и на несколько минут услышу мелодичный и отчаянный крик боли и страдания, но это будет не так весело. Моя прекрасная леди в синем платье должна выглядеть подобающе, ведь она только моя и ничья больше. Скоро придут гости, дорогая.       А вот, кстати, и они! Слышится стук каблуков, вопль первого потерпевшего, и через пару секунд в нашу райскую обитель входит Ребекка и, не церемонясь, бросает своего бывшего кавалера на пол.       Такой же чёртов лжец. Жалкая букашка.       Сестра с нескрываемым наслаждением смотрит на слабого человечка и, закатывая глаза, вдыхает запах свежей крови, в которой он полностью искупался. В своей крови. Ребекка знает, как приглашать гостей в дом. Смотрю на сестру, а затем перевожу взгляд на Кэролайн.       Мне её немного жаль, ведь её дружок в не очень хорошем состоянии. Всю грязную работу Ребекка сделала за меня: чуть живой, до омерзения покрыт глубокими порезами, видно пару укусов на шее и плече. Стоит на четвереньках. Лошадь-калека.       — А вот и Мэттью Донован собственной персоной! — восторженно говорю, широко улыбаясь и подходя ближе к парню, что с испугом в глазах пятится назад и сталкивается спиной с ногами сестры. Ребекка с отвращением морщится и обходит жалкое подобие защитника и неудачливого любовника. — Мы так рады, что ты явился на нашу вечеринку, — с издёвкой ухмыляюсь я, закатывая рукава своей рубашки.       Скоро руки по локти будут в крови. Не хочу пачкать гардероб, хотя какая разница, если моё сердце уже испачкано плевками Форбс.       — Отпусти его, Клаус! — наконец-то я слышу твой протестующий голосок, который требует защиты близкого тебе человека. Не надрывайся, милая. Тебе ещё будет дано сольное выступление. — Он ничего не сделал тебе!       Лжёшь. Я опять слышу эти гнилые слова. Она прекрасно знает, что сделал этот поганец мне. Мэтт давно заслуживает наказания. Жестокого и посмертного.       — Ничего не сделал? — возмущается Ребекка и на молниеносной скорости оказывается возле Кэролайн. — Он убил нашего брата! — рычит она, сжимая горло моей красавицы.       Прости, дорогуша, но сейчас я ничем не могу тебе помочь. Я не смею причинить тебе боль, но моя сестра может. Ей плевать на тебя и на всех в этом городе. Даже на меня. Капризная сука — Ребекка Майклсон.       Хватаю за шкирку бывшего своей возлюбленной и киваю сестре. Ребекка всё понимает даже тогда, когда я молчу. Это отличная её черта. Сестра надевает принесённые ею перчатки, а после заламывает руки моей возлюбленной, подталкивая её к небольшому железному столбу. Извини, любовь моя, я не успел вывести ржавчину с него, которая выпирает небольшими шипами.       — Будет немного жечь, — говорит Ребекка и приковывает стальными, толстыми и прочными цепями Форбс.       Мне неловко за этим наблюдать, и внутри что-то давит. Не обращаю внимания.       Зрелище завораживающее. На каждом кольце цепочки цифрой восемь расположены маленькие гвозди, которые я так старательно протер вербеной. Сестра сильнее сжимает цепи, сдавливая прекрасную вампиршу, и эти гвоздики медленно входят в белоснежную, нежную и ароматную кожу.       Ты прекрасна, Кэролайн. Закованное в цепи тело и разодранное Ребеккой платье возбуждают меня. Показались первые капельки сладкой крови. Я судорожно сглатываю и, не обращая внимания на стонущего в моих руках Мэтта, заворожено смотрю на эту диву.       — Клаус-с-с! — слышу её чарующий голосок и довольно улыбаюсь Это музыка для моих ушей. Ещё никогда она меня так не окликала. В этом единственном слове царит и нарастающая паника, и напряженность, и ярость, но больше всего мне нравится, что тут нет лжи. — Ненавижу, — скалится, показывая острые клыки и потемневшие глаза.       Прекрасно!       — Знаю, дорогуша, — мягко говорю я и ещё больше вызываю у моей прекрасной леди ненависти ко мне.       Ты сама творишь, делаешь меня. Изобретаешь из древнего вампира машину для убийств. Не видишь, как я молю о пощаде, как я страдаю от боли, и как мне страшно. Вынимаешь моё сердце и заставляешь раскрыть все мои тайны. Заставляешь гореть, гнить.       А потом убиваешь.       Убиваешь меня!       Ты монстр, Кэролайн Форбс.       — Мм… — упс. Я настолько увлекся моей любимой вампиршей, что совсем забыл о мальчике, которому я, кажется, немного расцарапал горло. Мои пальцы окутала алая кровь.       Быстро иду к одной из моих любимых игрушек, волоча по полу Мэтта, который что-то невнятно говорит то ли мне, то ли Кэролайн. Как я долго ждал того момента, когда смогу испытать купленное мной «Испанское кресло». Аккуратно усаживаю нашего гостя на это замечательное кресло и наблюдаю за недоумением, что так ясно проскальзывает на лице парня.       Глупый мальчишка. Ещё не понял всей сути этого предмета.       — Тебе удобно? — смотря прямо в глаза парнишки, говорю я тоном, который не терпит возражения. Он утвердительно кивает. — Замечательно! — один момент, и я плотно прижимаю сопляка к спинке кресла. Теперь ему точно удобно.       Толстые и короткие шипы врезаются в накаченную спину официанта и, словно сверла, проникают вглубь. Душераздирающий крик по всей комнате заставляет мою вампиршу закричать протестующие слова. Оглядываюсь и сталкиваюсь с болезненным выражением лица Форбс.       — Не переживай за своего друга, Кэролайн, — громко говорю я и нажимаю на маленькую кнопочку, что располагается возле подлокотников. Я немного усовершенствовал это изобретение. — Обещаю, что он умрет быстрей, чем тот волчонок.       — Ты обещал, что не тронешь Тайлера! — выкрикивает блондинка, глотая слезы. — Отпусти Мэтта.       Ты слишком многого просишь, милая.       Сжимаю плечо Мэтта до хруста костей и очередного крика, а после подхожу к Мисс Мистик-Фоллс. Секунду смотрю на поджатые искусанные до крови губы, бледные щёки, на которых видны дорожки из слёз. Нежно и заботливо провожу большим пальцем по левой щеке, смахивая слезу.       Тебе не идут слёзы, Кэролайн.       Голубые глаза испепеляют меня, уничтожают и медленно убивают. Я проклинаю себя за то, что творю сейчас, но мне так безумно нравится видеть, как другие страдают от моих рук. Не проливай из-за этого безнадежного парня слёзы, дорогая. Он кусок мусора.       Ты любишь их. Не меня. Надеюсь, ты помнишь, как сияют мои глаза, когда ты радуешь меня, и тот металлический блеск, когда я расстроен.       А сейчас я расстроен, милая.       — Запомни, я выполню любое твоё желание, но так же попрошу взамен. Я груб, но нет ни одного человека, который бы подарил тебе безграничную нежность. Насколько ты будешь унижена передо мной, настолько я возвеличу тебя перед другими, — чеканя каждое слово, стараясь как можно понятней говорить, объясняю малышке, что я сделаю всё, что угодно ради неё. — Только не лги мне, дорогуша, — шепчу я на ухо и легко целую в щеку.       — Пошёл... к чёрту, — нескрываемая ярость, а затем режущий мой слух визг от звонкой пощёчины. Я могу причинить тебе боль, любимая. Это только начало.       — Жди следующего гостя, дорогуша, — отворачиваюсь от девушки и иду к двери, где стоит сестра. — Прощай, Мэтт, - махаю парню рукой.       Захлопываю за нами дверь и слышу два крика в унисон. Прямо сейчас моя возлюбленная видит очередной мой шедевр. Тело спортсмена превращается в решето. Толстые шипы с каждой секундой удлиняются и протыкают каждую клеточку, каждый орган, принося парню нестерпимую боль. Железные туннели-наручники сдавливают плечи, руки, ноги, глотку. Я даже за закрытой дверью слышу, как раздробляются кости нашего званого гостя.       Божественно!       И всё же, роль злодея мне подходит больше, чем роль влюбленного идиота.