Вернуть свою жизнь

      Он приносит с собой запах свежести и дождевые капли на волосах, когда, как обычно бесшумно зайдя в "клетку", приобнимает её сзади. Прохладные ладони ложатся на впалый живот, и Деймон ещё сильнее прижимает к себе любимую, единственно любимую женщину. Женщину, любовь к которой пронёс через всю свою сознательную жизнь. Кажется, с третьего класса, или с пятого. Неважно. Важно то, что она до сих пор остаётся его главной болезнью, безумием и навязчивой идеей, ради которой он и затеял всё это: вышел из тюрьмы раньше срока, продумал план похищения и запрятал её сюда — подальше от чужих глаз, а главное, от Клауса, сумевшего увести Кэролайн прямо у него из-под носа. А ведь за время нахождения за решёткой он продумал их жизнь до мелочей, даже цвет их будущей спальни, планировку комнат и имя их ребёнка, который так и остался его мечтой.       Потому что его женщина успела выйти замуж и родить ребёнка другому.       Предала его, за что сейчас и расплачивается.       — Прекрасно выглядишь. — Она инстинктивно напрягается, чувствуя его губы на своей шее и стараясь не закричать в голос — от страха и отчаянья при воспоминании о его угрозах. При понимании своего бессилия. От безысходности, что осела на коже шрамами и гематомами. — Я приготовил тебе сюрприз.       Деймон идёт к выходу и открывает двери, на секунду скрываясь за ними, а потом возвращаясь обратно и толкая перед собой сервировочную тележку с ужином. Зажжённые свечи, алые розы, так ярко выделяющиеся на белоснежной скатерти, столовые приборы и приготовленные блюда. Он широко улыбается и не спускает пристального взгляда с развернувшейся к нему Кэролайн.       Он так старался для неё сегодня. Так хотел сделать ей приятное, будто бы прося прощения за вчерашнюю вспышку гнева, превратившуюся в свежий и неумело зашитый им шрам на животе, чуть ниже левой груди. Хотя за этот год он здорово набил руку в накладывании швов, так что Кэролайн попала в заботливые руки.       Какая ирония — эти руки любили так же сильно, как и карали, своей жестокостью превращая её жизнь в ад.       — Ну как, тебе нравится? — Деймон не спускает с неё выжидающего взгляда и прячет улыбку, когда Кэролайн согласно кивает и подходит ближе, внимательнее разглядывая всё это великолепие. Такой ужин она видит впервые, обычно Деймон приносил поднос с пластмассовой посудой и ложкой, предусмотрительно убирая все острые предметы. Да, она была слаба, но всё же представляла опасность, и не раз уже он убеждался в этом. Сегодня — исключение. Сегодня её День Рождения, и сегодня на столике красуется красивая стеклянная посуда с настоящими столовыми приборами.       Всеми, кроме ножа.       — Я помогу тебе, — Кэролайн унимает бешеный стук сердца и пытается казаться безразличной, но хаотичные мысли и планы возможного побега воспламеняют кровь и заставляют её руки трястись. — Прости. Мне так давно никто не дарил цветов.       Как глупо. Ведь у неё больше никого и не было.       — Расскажи мне...       Деймон ни на минуту не задумывается о её словах и всё так же сервирует стол, прекрасно понимая, о чём она просит.       — Сегодня был дождь. Небольшой, но уже тёплый, — он указывает ей на стул, и Кэролайн послушно садится, боясь спугнуть его хорошее настроение и ещё больше страшась вызвать в нём подозрения. Она не может всё испортить. Только не сейчас. — И знаешь, уже появляется листва на деревьях, я принесу тебе ветвь, чтобы ты убедилась. Там очень красиво, Кэролайн. Там начинается новая жизнь...       Она кивает и расстилает на ногах салфетку, исподлобья наблюдая за его движениями.       — За тебя, любимая, — Деймон склоняет голову набок и поднимает наполненный вином бокал, — я желаю тебе счастья и любви... со мной. В моём мире и в моей жизни.       Она натянуто улыбается, всем сердцем ненавидя этого монстра, его мир и его жизнь, но тем не менее салютует ему бокалом и делает большой глоток. Ещё один. Ещё. Ей нужно набраться смелости, прежде чем она попытается всё исправить. Прежде, чем она переступит границу и превратится в такого же монстра, как он.       Какое-то время они молчат. Деймон — просто наблюдая за ней, а Кэролайн — стараясь делать безразличный, по-обычному равнодушный вид.       — Ты знаешь... Он объявил о помолвке...       Сердце замирает и бухает вниз, вызывая дикую боль и желание просто умереть. Здесь. Сейчас. Именно в эту секунду, когда понимание того, что жизнь на самом деле движется дальше, медленно заполняет сознание. Вот только эта жизнь не её. Чужая. Того самого человека, которого она так отчаянно любила и до сих пор продолжает любить и который так легко вычеркнул её из своей жизни.       Никлаус Майколсон.       — Могу я тебя кое о чём попросить? — она наконец справляется с эмоциями и поднимает взгляд на ухмыляющегося и наслаждающегося её реакцией мужчину.       — Если это в моих силах, милая.       — Больше никогда не говори мне о нём, — Кэролайн допивает вино и прокусывает собственную щеку.       Потому что от отчаяния внутри хочется завыть.       Лучше бы он оставлял шрамы на её теле, чем топтал последнюю надежду в сердце.       — Как скажешь, любовь моя.       — Спасибо. За ужин. — Деймон удивлённо смотрит на пленницу и не может поверить своим ушам. Неужели его девочка наконец сломалась? Неужели его девочка даёт ему шанс?       Она тянется за бутылкой вина и по неосторожности смахивает со стола тарелку, которая тут же разбивается на большие осколки. Её испуганный взгляд на Деймона и бескровные губы, шепчущие "прости".       — Я всё уберу, Деймон, прости. Я не специально. Я уберу, — шепчет она, резко соскочив со стула и начиная собирать осколки. Трясущиеся от волнения руки абсолютно не слушаются, и Кэролайн вскрикивает, когда одна из острых граней режет ей ладонь.       — Брось, Кэролайн, я уберу. Посмотри, ты поранилась, — Деймон, не подозревая подвоха, склоняется рядом с ней и, только увидев взметнувшуюся со сжатым в ладони осколком руку да горящий ненавистью взгляд пленницы, понимает, какую ошибку он совершил.       Кэролайн хватает всего секунды, чтобы со всей силы вонзить оружие в податливую и мягкую плоть брюнета, который тут же хватается за шею, пытаясь остановить кровь. Гримаса ужаса и злости искажает его красивое лицо, и она, запинаясь, делает шаг назад, совсем не обращая внимания на собственную кровь, крупными каплями капающую на пол.       Есть только он. Его безумные глаза. И рука, сжимающая окровавленный и уже вытащенный из раны осколок.       — Сука. Чёртова сука, я убью тебя, — он делает шаг по направлению к ней, одной рукой зажимая рану, а другой пытаясь ухватиться за Кэролайн, пятившуюся назад.       — Это вряд ли, — её быстрое движение и сильный удар бутылкой по голове. Деймон покачивается, но изощряется удержаться на ногах, пока ещё один сильный удар не ставит его на колени. Он уже плохо видит перекошенное от ярости лицо девушки и пытается стереть кровь, ручьём льющуюся на глаза из рассечённых на голове ран.       А Кэролайн превращается в монстра, того самого, которого он воспитывал в ней всё это время, и продолжает наносить удары. Кричит. Громко. При каждом взмахе, и истерично смеётся, когда Деймон неловко заваливается набок, теряя сознание и позволяя ей сесть на свои бёдра.       — Сдохни.       Удар.       — Сдохни.       Удар.       — Сдохни...       Остановись, Кэролайн.       Но она всё исступлённее колотит его по голове и, наконец, когда все её руки покрываются кровью, а на раскрасневшемся от усилий лице чувствуются липкие брызги, девушка прекращает свою вендетту и с ужасом смотрит на кровавое месиво, лишь пару минут назад бывшее красивым мужчиной.       — Сдохни. Ненавижу...       Бутылка выпадает из обессилевших рук, и Кэролайн, запрокидывая голову назад, кричит.       Так исступлённо, что звук этот отскакивает от стен и отголосками дикой агонии звенит в ушах.       Она победила...