Боль или желание?

Дверь в комнату открылась, и в проходе стояла моя мать, на её лице отображался шок. Чёрт, вот теперь я влипла! – мелькнуло у меня в голове. Хотелось бы мне, чтобы Пинхэд или мой параноидальный разум заставили меня делать что-либо другое вместо этого. Я не знаю, что хуже – ненависть матери или то, что она застукала свою дочь во время секса с убийцей отца. В любом случае, мне крышка. На секунду я взглянула на Пинхэда и увидела в его глазах страх. Но было ли это из-за матери, или же это был страх за меня? Я не могла определить это, да и не было времени спрашивать. Как только мать вошла в комнату, Пинхэд исчез вместе со своей одеждой и цепями, и я осталась на постели обнажённой. Вот уж чего я не хотела, так это чтобы мать увидела меня в таком виде. Но я также заметила, что её шок сменился на гнев, она бы лучше предпочла видеть меня в постели с парнем. Если бы она меня с ним застукала, то просто обозвала бы потаскухой. Но когда она застукала меня с демоном, особенно с тем, который убил отца, то кто знает, что она скажет или сделает. И это я узнала, сидя на кровати, когда она быстро подошла ко мне. - Что, чёрт возьми, ты делала с этим мужиком? - То же самое, что и ты последние несколько недель, потаскуха! - Это не я тут потаскуха! Я пришла извиниться перед тобой за сегодняшний вечер, и что я вижу? Ты трахаешься с убийцей своего отца! - Ты прекрасно знаешь, что отец заслужил смерти за то, как он обращался со мной! Если бы ты попыталась остановить его, как любая хорошая мать, всего этого бы не случилось! И я бы не встретила любовь своей жизни, - мысленно добавила я. Она всё больше начинала расстраиваться, так как понимала, что должна была сделать в своё время, но не сделала этого. - Зачем ты вообще была с ним? Ты же говорила, что всё кончено, и что мы его больше никогда не увидим! - Это касалось только тебя! А я должна была отдавать ему людей для пыток. - Зачем тебе надо было делать такие вещи? - Затем, что меня все ненавидят, и я ненавижу всех в этом мире! - Я смотрю, он-то как раз к тебе ненависти не испытывал, шлюха! - Мама, боюсь, ты до сих пор не понимаешь, что такое шлюха. Шлюхи – это такие женщины, которые спят со всеми подряд или встречаются со многими мужчинами, и им неважно, есть у них кто или нет. Если ты глянешь на мою постель, то на ней кровь. Он лишил меня девственности! Она взглянула на алые пятна на простыне, где лежала я. Они были до сих пор свежими и влажными. Затем она снова перевела взгляд на меня, до сих пор злая. - Не могу поверить, что ты позволила какому-то демону лишить тебя девственности. Ты будешь гореть в аду за это! - Я уже в аду, мама! Она снова влепила мне пощёчину, и я упала, пытаясь добраться до Конфигурации Плача. Она выскользнула из моих рук и откатилась в другую часть комнаты. Я попыталась схватить её, но мать наступила на мою руку, задерживая меня. - Если ты думаешь, что отец заставлял тебя проходить через ад, то ты ещё не видела настоящего ада! – вскричала она. Я подняла глаза и увидела, как она подняла надо мной бутылку с пивом. Вот отец никогда не использовал предметы, чтобы причинять мне боль. Он предпочитал бить меня кулаками. Она замахнулась и ударила бутылкой меня по голове. Я почувствовала, как тёплая струйка стекала по лицу, и понимала, что это была кровь. Она взяла ещё одну бутылку и ударила меня по плечу. Чисто физически, мать была слабее отца, но достаточно сильна, когда у неё что-то было в руках. Это было хуже, так как я не потеряла сознание и чувствовала каждый удар, что она мне наносила. Затем, когда я попыталась встать, она очень сильно ударила меня по голове, и бутылка разбилась. Боль была просто адской, когда жидкость попадала на раны. Ощущения были ужасными, когда пиво соприкасалось с кровавыми порезами. И когда я думала, что она уже остановится, она порезала мне бок острыми осколками от бутылки. Это было больнее, чем что-либо другое. Она ещё долго продолжала резать мою кожу, и я заметила, что уже повсюду было много моей крови. Я стала отключаться, как бы в сон, но в гораздо более глубокий сон, чем когда-либо. Ещё одно отличие матери от отца было в том, что он никогда не доводил дело до того, чтобы всё закончилось моей смертью. По моей щеке катилась слеза, и я не могла ничего с этим сделать, я слабела с каждой минутой. Она всё ещё царапала меня осколками бутылки, но перед смертью я убедилась, что она услышала мои последние слова: - Увидимся в аду, мама. Она остановилась, но было уже поздно. На этот раз меня уже не спасут... ******************************************************************************* *в это время в Аду* Трое сенобитов – последователей Пинхэда, сидели и обсуждали, куда мог отправиться их лидер. - Как вы думаете, куда он побежал? – спросила Женщина. - Не знаю, но это не нормально с его стороны, - сказал Толстяк. - Вы думаете, он последовал за Николь? – спросил Болтун на своём языке, который понимали только сенобиты. - Может быть, - ответил Толстяк, - он как-то странно себя вёл. - Неужели ты думаешь, что у него есть чувства к этой девушке? - Откуда мне знать? Но это невозможно. - А что если так? Что если у него и правда есть чувства? - Болтун, я правда не знаю. - Если так подумать, то его уже долго нет. - Что, по-вашему, вообще творится? В этот момент появился Пинхэд с взволнованным выражением лица. Ещё никогда они не видели, чтобы он выражал такие эмоции. Остальных сенобитов пробрало любопытство, и они решили спросить, в чём дело. - Что с тобой произошло? – спросила Женщина. - Всё плохо. Плохая была идея. Мне не надо было этого делать, - ответил он. - Да что случилось-то? – не унимался Толстяк. - Я всё это время был с Николь, когда эта шлюха, которую она называла матерью, пришла домой и увидела нас. - А что вы такого плохого делали, что не следовало видеть? – Толстяк и Женщина взглянули на Болтуна, и он вскоре понял, что имел в виду их лидер. Они все посмотрели на Пинхэда, который опустил взгляд, давая им понять, что они правильно думали. - Не может быть! Скажи нам, что это не так! – вскричала Женщина. - Пинхэд! – воскликнул Толстяк. - Ты ведь прекрасно знаешь, что это против наших правил! О чём ты думал? - Мои мысли не были очень здравыми, но достаточно ясными, чтобы понять, почему я не отпустил её. - Но ты же вроде отпустил её несколько часов назад, - сказала Женщина. - Я не хотел, чтобы она оставалась такой. Знаю, это запрещено, но я люблю её. И сегодня ночью, мы любили друг друга. Он говорил о том, что они делали до того, как пришла её мать. Но теперь это не имело значения. Он видел намерения её матери и знал, что сегодня Николь погибнет. Он ничего не мог с этим поделать. И в этот момент внезапно послышался крик, и они увидели человека на стене, смотрящего на них. Это была женщина, бледная, как двое их них, и лысая, как все сенобиты, а её глаза были широко открыты кусками проволоки, и из них текла кровь, подобно слезам. Она была новым сенобитом, которая только что умерла и теперь переродилась. Её глаза двигались, осматривая всё вокруг, включая сенобитов. Она подошла к ним и взглянула на них своими неморгающими глазами. - Каков будет мой первый приказ или дело? – спросила она холодным, как ветер, голосом. Пинхэд смотрел на неё, размышляя о том, знал ли он её. Она казалась ему знакомой. - Каков твой грех? – спросил он. - Смерть.