Подарки и обертки

      Когда Кристина вышла от маменьки Валериус, с неба посыпались пушистые снежные хлопья. Они легонько касались ее носика и опускались на светлые волосы, одну снежинку она смахнула с ресниц. Если она хочет доставить свою записку, ей следует поторопиться, пока снегопад не усилился. Какая-то часть Кристины стремилась вернуться обратно под теплый кров ее покровительницы, однако она решительно зашагала вперед, твердо вознамерившись больше не тянуть с этим делом.       Обхватив себя руками, чтобы согреться, Кристина наконец отыскала еще одну двуколку и забралась внутрь.       - Куда прикажете, мадемуазель? – спросил старик кучер, окидывая взглядом ее несколько растрепанную внешность.       - К опере Гарнье, - машинально ответила она. Ее ответ стал неожиданностью для самой Кристины. Однако, усаживаясь на обтянутое бархатом сиденье, она пришла к заключению, что как раз в оперном театре и следует искать человека, знающего семейство де Шаньи. С Филиппом были знакомы даже управляющие.       Она сложила обтянутые перчатками руки у себя на коленях и, стараясь удержаться от нервного ерзанья, принялась разглядывать в окошко прохожих. К вящему удовольствию веселящейся ребятни земля уже успела покрыться новым слоем чистого снега. Однако сама Кристина оставалась в стороне от всеобщего веселья, погрузившись в тревожные мысли. Увидев, как отец ведет за руку маленькую дочку, она мимолетно вспомнила свое беззаботное детство.       Что она скажет Раулю, когда увидит его? Расскажет ему все, что произошло с ней за последние несколько месяцев? Ее друг, несомненно, будет рассержен и обеспокоен. Возможно, он даже захочет вызвать полицию, однако она ни за что не допустит этого. Затем он наверняка предложит увезти ее куда-нибудь далеко, туда, где Эрику будет до нее не добраться, хотя Кристина сомневалась, что на всем белом свете существует такой уголок. И, если откровенно, она сомневалась, что сможет вот так бросить бедного, несчастного Эрика. Сердце ее болезненно сжималось при мысли о том, что он останется совершенно один в тех темных, сырых подвалах, где одни только пустоглазые маски составляют ему компанию. А когда Эрик узнает… нет, она даже не хотела думать о том, что он может сделать тогда.       Если же она не расскажет Раулю правду, ей снова придется солгать ему, объясняя свое отсутствие. И какой от этого толк?       Письмо у нее в кармане, казалось, становилось всё тяжелее.       Поездка до театра заняла на удивление мало времени, а может, из-за своего беспокойства она просто не заметила, как пролетело время. Парижский оперный театр, возвышался массивной громадой на фоне серого неба, от каменной колоннады первого этажа до золотой лиры в руках Аполлона на самом верху. Медленно выбравшись из экипажа, Кристина направилась к парадному входу. Заслышав мужские голоса дальше по улице, она перевела взгляд туда. Там стоял Филипп де Шаньи, беседуя с компанией хорошо одетых мужчин. Он нередко заглядывал в театр в поисках Сорелли; возможно, он приехал, чтобы увезти ее с собой на праздники. В нескольких шагах его ожидал экипаж с кучером на козлах. Тут же, сложив руки на груди, дожидался лакей, со скучающим выражением прислонившись к стенке экипажа.       Брат Рауля явно недолюбливал ее, но она может попросить доставить записку кучера или лакея. Глубоко вздохнув, она направилась к слугам, чувствуя, как где-то в животе нарастает неприятное ощущение тошноты. Пальцы ее мертвой хваткой впились в исписанный листок. Подойдя наконец к экипажу де Шаньи, она замешкалась, пытаясь собраться с мыслями.       - Я могу быть чем-то Вам полезен, мадемуазель? – спросил кучер, приподнимая шляпу. – Вы заблудились?       - Я… - она запнулась, взглянув на смятую бумажку в своей руке. И тут она поняла, что вовсе не собирается отправлять эту несчастную записку. – Вы не подскажете, сколько времени?       Кучер бросил взгляд на карманные часы.       - Чуть позже часа.       - Благодарю, месье, - промямлила она, заливаясь румянцем. – Доброго Вам вечера.       Все еще сжимая в ладони записку, она резко развернулась и зашагала обратно. Чувство ужаса у нее внутри постепенно таяло, сменяясь неуверенностью. Кристина поднялась по ступеням к дверям оперного театра. Прежде, чем войти, она взяла записку обеими руками и старательно разорвала ее на мелкие клочки. Не увидев поблизости урны, она сунула обрывки обратно в карман, скрыв все следы того, что это письмо вообще когда-то существовало.       Во всем театре, от громадного фойе до узких коридоров в задней части здания, царила непривычная тишина. Когда она стремительно шла по коридору, ее окликнул женский голосок, - скорее всего, одна из балетных танцовщиц, - но Кристина сделала вид, что не услышала ее и продолжала свой путь по направлению к гримерной комнате. Зайдя внутрь, она поспешно закрыла за собой дверь и заперла ее. Если она была тут одна, она хотела остаться наедине с собой. Если же за зеркалом кто-то был, ей тем более не хотелось, чтобы в комнату внезапно вошли.       В те последние решающие минуты она пришла к заключению, что не готова ничего объяснять Раулю. Они либо снова ему солжет, либо подвергнет его опасности. Но даже если ее друг сумел бы увезти ее в безопасное место, сама она не готова была уехать. Она хотела жить той жизнью, что ждала ее в оперном театре. Она была не готова навсегда проститься со своим ангелом.       Нет. Нельзя больше так думать. Никакого ангела нет, по крайней мере здесь, на земле. Есть только Эрик. Она была не готова проститься с Эриком.       Кристина какое-то время постояла в гримерной, проводя рукой по намокшим и слипшимся волосам. Пока она ждала, сердце ее билось все быстрее и быстрее. Немного погодя, она начала напевать одну из арий Маргариты. Постепенно голос ее становился все громче, взывая к нему. Кристина не отводила глаз от зеркала, стараясь петь не слишком громко, но вкладывая в пение всю свою душу, как она это делала во время занятий со своим Ангелом Музыки.       Ощутив чье-то присутствие, Кристина подступила к стеклу.       - Эрик? – тихонько спросила она, прикасаясь к зеркалу кончиками пальцев. На какое-то время воцарилась полная тишина.       - Я полагал, что ты уже уехала. – Его голос был тих. – Подумал было, что это Сирена меня зовет.       - Кто-кто? – Она затрясла головой. – Я уезжала ненадолго. Уже вернулась.       - Почему?       - С маменькой Валериус все хорошо. Она чувствует себя вовсе не так плохо, как мне представлялось. И я подумала, что ты не откажешься от моей компании на время праздников. - Ответа не последовало. Кристина поджала губы и опустила глаза. – Но если ты предпочитаешь, чтобы тебя оставили в покое, я уеду. Наверное, тебе хочется спокойно поработать над своей музыкой.       - Нет, - хрипло ответил он. – Останься, Кристина.       Она на мгновение подняла взгляд и кивнула. Она заметила в зеркале, что рот ее все еще искажен беспокойной гримасой. Однако в глазах читалась решимость.       - Тебе придется открыть зеркало, Эрик.       Стеклянная панель медленно повернулась, открыв ее взгляду болезненно худую фрачную фигуру на другой стороне. На нем не было плаща и шляпы, и она живо представила себе, как он, побросав всё, поспешно бросился к ней наверх. Когда она переступала порог между светом и тенью, на лице ее играла легкая улыбка.       - Тебе придется научить меня открывать эту зеркальную дверь.       - Чтобы ты принялась разгуливать по подвалам в одиночестве? – фыркнул он, когда они принялись спускаться вниз. – Да ты без Эрика тут и часа не протянешь.       - Я способна спуститься к тебе и самостоятельно, - возразила она, с благодарностью включаясь в беззаботную болтовню. – Мне вполне по силам отыскать дорогу к озеру.       Эрик посмотрел на нее сверху вниз, глаза его ярко блеснули в темноте. И тут два желтых огонька исчезли. Кристина моргнула от удивления, осознав, что он исчез.       - Эрик? – тихо позвала она. Кристина обернулась, вытянув руки перед собой, чтобы не натолкнуться на стену. Туннели расходились во всех направлениях, и она не знала даже, по какому из них можно вернуться обратно к зеркалу. – Эрик? – Она запнулась о какую-то неровность на полу, но ей все же удалось устоять на ногах.       И тут он вновь возник перед нею.       - Даже минуты не прошло! – провозгласил он голосом, в котором сквозила ирония.       - Ты напугал меня, - заявила она, стараясь унять колотящееся сердце. Тем не менее, с губ ее сорвался легкий смешок.       - Прости меня, - ответил он, нежно проводя кончиками пальцев по ее волосам. – Пошли. Мы будем идти вместе. Эрик обещает не исчезать.       Весь остаток пути они оба хранили молчание, лишь шаги Кристины эхом отдавались от холодных камней. Как всегда, Эрик передвигался совершенно неслышно. Она легонько прикоснулась к его плечу, чтобы не упасть, когда они начали спускаться по крутым ступеням. Цезаря нигде не было, потому что Эрик не ожидал ее визита.       Она отметила удовлетворение, светившееся в глазах ее провожатого, когда он помогал ей войти в лодку. Он казался уже не таким печальным, как когда провожал ее этим утром наверх. Может, она уже тогда подсознательно планировала вернуться? Кристина раздумывала над этим, поджав под себя ноги и держась за шатающиеся борта лодки в ожидании, когда наконец покажется дом на озере.       Она с признательностью отметила, что Эрику удалось протопить свое подземное жилище: внутри было существенно теплее, чем в окружающих подвалах. Устав с дороги, она присела на диван в гостиной, чтобы немного отдохнуть. Эрик обернулся и с горящими глазами опустился на колени у ее ног, как он нередко делал, когда она приходила к нему.       - Ты надолго останешься? – спросил он, сжимая в пальцах подол ее юбки.       - Ох, Эрик, - мягко попросила она, - пожалуйста, не делай так. Прошу тебя, поднимись. Или… или просто садись со мной рядом.       Он послушно поднялся и присел на противоположный краешек дивана, слегка наклонившись к ней, протягивая костистые руки.       - Так надолго?       - На несколько дней, - ответила она с робкой улыбкой. – Возможно, на Рождество я захочу навесить свою покровительницу. Но я, конечно же, вернусь сразу после Нового Года. А может, мы увидимся на маскараде.       - Да, - с энтузиазмом отозвался он. – Я собираюсь присутствовать на этом роскошном торжестве. Потом мы встретимся в твоей гримерной.       - А может, мы встретимся на самом балу, если ты действительно там появишься. – Эта мысль заинтриговала ее. Все будут в масках, и Эрик сможет спокойно смешаться с толпой. Конечно, в своей реалистичной маске он и так сможет это сделать. Эта мысль больше не пугала ее.       Эрик помолчал.       - Ты обязательно меня там увидишь. Тем вечером все увидят Эрика. Но ты не захочешь ко мне приближаться.       - О? – она сузила глаза в замешательстве.       - Хотя… - поспешно продолжил Эрик, - если ты действительно хочешь провести вечер в моей компании, возможно, я изменю свои планы. Ради тебя. Видишь ли, я никак не рассчитывал на такое… - протянул он со странными нотками в голосе, будто бы пытаясь догадаться, что скрывается за ее предложением.       - Ну, - начала она, - возможно, я к тебе присоединюсь. У нас много времени, чтобы все обдумать. Не обязательно решать все сегодня.       - Да, - согласился он. – Следует подумать о настоящем. – Он резко вскочил на ноги. – Я найду, чем тебя развлечь. Прежде всего, у нас есть музыка. Ты будешь мне петь. А я – тебе. И… О! Ты знаешь, что Эрик – волшебник, Кристина? Я могу показать тебе сотни фокусов! И…       Слегка растерявшись от такого напора, Кристина поднялась с дивана и легонько положила ладонь ему на плечо. Он замолчал и воззрился на ее руку широко распахнутыми глазами.       - Или, - мягко начала она, - мы можем выйти прогуляться. Мне понравилась наша прогулка.       Он замешкался.       - Я не заказал экипаж. Видишь ли, я не ожидал твоего визита. – Он вновь посмотрел на ее руку. – Но я могу пойти и…       - Мы можем просто пройтись пешком, - улыбнулась она ему.       Взгляд Эрика потускнел, он отстранился и отвернулся от Кристины, скрестив руки на груди.       - Зачем ты меня терзаешь, Кристина? О, я не стану протестовать, лишь бы ты была здесь. Пинай пса, что у твоих ног, если пожелаешь. Лишь бы ты…       - Эрик… - она медленно приблизилась к нему. – Я вовсе не хочу быть жестокой к тебе. Я правда хочу вновь отправиться с тобой на прогулку.       - Как я тебе уже объяснял, моя дорогая, гулять вдвоем приятно только пока на мне та маска. Иначе ничего приятного в этом нет.       Она глубоко вздохнула и на мгновение зажмурилась.       - Тогда, - начал она, подходя к нему вплотную, - тогда ты наденешь ту маску, Эрик.       Его худые плечи напряглись.       - Ты же сказала, что она тебе не нравится.       - О… - она махнула рукой. – Это обычная глупость с моей стороны. Маска немного испугала меня. Эрик, женщины подчас боятся всяких глупостей, ты разве не знаешь? Но я понимаю, что она многое упрощает. А со временем я к ней привыкну.       Говоря откровенно, та странная маска до сих пор ее немного пугала. Но теперь, зная, что она не отправила ту записку Раулю и у нее нет причин скрываться от Эрика, Кристина боялась уже гораздо меньше. Эрик сможет выходить на поверхность, и она станет выходить вместе с ним. Возможно, они увидят другие районы Парижа, пройдутся по Елисейским Полям, посмотрят фонтаны и…       И тут она поняла, что в первый раз по-настоящему разделяет его надежды.       - Возможно, я буду надевать ее только на время наших прогулок. – Он медленно повернулся и пристально посмотрел на нее, пытаясь понять, правду ли она говорит. – Только на время прогулок.       Она хотела было ответить, но воздух прорезал резкий звонок, напугав ее. Кристина обернулась на звук.       Эрик резко повернулся.       - Посетитель, - пробормотал он. – Разве я не говорил ему держаться подальше? Говорил, и не раз. Ему следовало бы послушаться, если только он не желает угодить в лапы к Сирене. – Эрик обернулся к Кристине, и взгляд его вновь смягчился. – Но, может, если он увидит тебя…       - Кто-то пришел сюда? – спросила она. – Об этом сигнализирует тот звук?       - Да, - проворчал Эрик. – Кое-кто желает навязать нам свое общество. Но… - Он протянул к ней руку. – Ты подождешь меня?       - Конечно.       - Эрик быстро, - бросил он, хватая свой плащ. Когда он ушел, Кристина опустилась на диван и сделала глубокий вдох, пытаясь осознать всё, что успело произойти за последние несколько минут.