Психиатрическая больница

У нее слабо закружилась голова, а воспоминания просто волной накрыли ее — казалось теперь она помнит абсолютно всю свою жизнь, но, даже несмотря на это, картинки прошлого продолжали поступать. Воспоминания приходили постепенно, но из-за их обилия девушка не заметила, как дошла до своей комнаты. Надзиратели разрешили ей отлежаться в своей комнате, она ничего с собой не сделает. Их удивляло то, что девушка делает в этом месте. Ее раздвоение личности не было чем-то опасным для нее или для других, это ее защита и, в принципе, достаточно важная вещь в этом мире. Непонятно зачем главные держат ее, но санитарам нельзя даже говорить с Реми об этих запретах. Они предполагали, что, возможно, это какая-то личная претензия, однако какие могут быть придирки или неприязнь к ребенку, которым была Хадли, когда поступила в эту клинику. — Все хорошо? — заботливо спросила блондинка, зайдя в каморку девушки. Кэмерон всегда была добра к пациентам, она никогда не смотрела, она никогда не смотрела на них свысока, чаще с жалостью и желанием помочь. Она присела на пустую кровать, которая пустовала только потому что соседка Реми прибывала в специальной изолирующей комнате из-за того, что болезнь постоянно проявляется в очень громкой и опасной форме. Реми нравится быть одной: есть время подумать о своем, обдумать что-то, покопаться в себе, сейчас это то, что нужно, к тому же, нет соседки, которая в приступе может задушить ее подушкой. — Все хорошо, — пожала плечами Хадли. Она подтянула к себе колени и тоже села на кровати. — Почему меня держат здесь? Я неопасная ни для общества, ни для себя, — потерянно говорила Тринадцать. Об этом она могла поговорить только с Элисон, но ответ один и тот же — ничего не дающий. — Ты же понимаешь, что я не могу тебе на это ответить. Нам запрещено, — виновато опустив голову, ответила Кэмерон. — Я могу сказать тебе лишь одно… — Что? — оживившись, спросила девушка. — Тебя здесь держат по наставлению какой-то персоны. Насколько я знаю, ее зовут Лиза, но больше я об этом ничего не знаю. Честно, — блондинка почувствовала, как тяжелый груз упал с ее плеч. — Спасибо, — ошалело ответила Реми, но умело скрыла свое удивление. Похоже, до медсестры не дошли слухи о том, что к Хаусу приходила именно Лиза, Лиза Кадди. — Извини, но я хочу побыть одна, позволишь? — металлическим голосом произнесла девушка, укладываясь на кровать. — Ладно, — кивнула Элисон и, бросив взгляд на Реми, вышла. Она была уверена в том, что поступила правильно, но она боялась того, что узнает начальство и надеялась, что Тринадцать не совершит опрометчивых поступков, которые могут навредить либо работе Кэмерон, либо самой себе. Девушка лежала на кровати, глядя в потолок. Воспоминания все еще всплывали, но не с такой скоростью и не с таким обилием. Она вспомнила, что в детстве, когда ее забирали в психушку, она слышала имя Лизы. Сколько можно? Все те моменты, которые были связаны с ее альтер-эго, пришли к ней. Было ощущение, будто она смотрит на биографический фильм о каком-то знаменитом человеке, но никак не верилось, что все это происходило именно в ее жизни. Оказывается, поначалу в этой клинике обращались с ней плохо, возможно, так обращались с каждым, и это было чудовищно. Реми понимала, что ее разум блокирует все ужасающие события. Пытаясь уложить все по полочкам, она решила, что надо выяснить, кем ей приходится Кадди, и какого черта, двадцать два года назад, эта женщина заперла здесь маленькую девочку восьми лет. Она встала с кровати и направилась на улицу в поисках Хауса, Реми не знала, что спрашивать, но была полна уверенности разузнать о Кадди как можно больше. Она вышла во двор. Прогулка еще не закончилась, кто-то играл в баскетбол, кто-то сидел на скамейке в тени, а кто-то просто гулял по окрестностям, которые вообще там были. Виду здесь, конечно, не очень, но редкая растительность радует глаз. Хаус сидел на скамье, потирая свою ногу. Реми сразу заприметила Грега и пошла по направлению к нему. Усевшись на ступеньку выше, она облокотилась на сиденье сзади и закинула голову, прикрыв глаза. — О тебе говорила Лиза, — как бы невзначай начал Хаус, повернувшись к девушке. — Сказала, что знает тебя. Может, расскажешь, откуда? — Я не знаю, — Реми перевела взгляд на мужчину, тот внимательно смотрел на девушку, дожидаясь ответа. — Ты же знаешь, я ничего не помню из своего прошлого. У меня с памятью проблемы, я даже не помню, что было неделю назад, — Хадли осеклась. Она поняла, что дала слишком развернутый ответ, а это один из признаков вранья. Тринадцать понадеялась на то, что Грег не вслушивался в ее слова. — Ты врешь, — немного удивленно ответил мужчина. Когда он задавал свой вопрос — он был риторическим, но не сейчас. — Ты что-то вспомнила? Расскажи. Это важно. Ну, судя по лицу Кадди, это важно, — немного небрежно произнес Хаус. Ему, конечно, не была безразлична эта история, но и особой жаждой любопытства он не горел. — Я ничего не знаю, — покачала головой Тринадцать. — Расскажи о ней, может, что вспомню, — она выдержала недолгую паузу, — хотя нет. Ты мне соврал, — девушка сложила руки на груди, — ты совсем не одинок. — Она не моя жена, — пожал плечами Хаус, — не дай бог. — Какая разница? У тебя есть посетители, тебя кто-то любит, а я здесь с самого детства, и у меня так и не появились друзья, — конечно, она лукавила, есть люди, которые болтают с ней, но девушка все равно не может доверять кому-то. Не привыкла она к этому. — Эта женщина пришла, чтобы поговорить о тебе, думаешь, этим она проявляет пылкую любовь ко мне? — съязвил мужчина, закатив глаза. — Этой бывший босс, понимаешь? Никто больше. — Обо мне? — сделав удивленный вид, спросила девушка. — Я же уже говорил, — закатил глаза Хаус. — Ага, — отмахнулась Реми, — так что она обо мне сказала? — Ничего, она не успела, — пожал плечами Грэг. — Ничего не хочешь рассказать? — Не хочу. По прогулочной площадке раздался крик, извещающий о том, что время на прогулку закончилось. Дальше по расписанию идет групповые беседы, которые, вроде как, должны помогать возвращаться к обществу, но чаще всего люди там просто сидят и говорят какую-то чепуху. Так считала и считает Реми. Она не думает, что это ей помогает, ведь несмотря на все эти разговоры, у нее так и не появилось здесь друзей. Никого. Тринадцать встала со скамейки и, не оборачиваясь к Хаусу, пошла к входу в поликлинику. Она зашла одной из первых в общую комнату и села на свое любимое место — рядом с человеком, который сидит напротив психолога, ведущего с ними беседы. Если бы они рассаживались по партам, было бы проще — сесть на последнюю парту и заснуть, но нет. Устроившись поудобнее она стала ждать остальных. Сегодня должно быть двое новеньких, так как вчера двое вышли из этой клиники полностью выздоровевшими. Тринадцать ждут того дня, когда ей, наконец, скажут «надеюсь, мы больше никогда не встретимся», но с каждым днем надежда угасала. — Готова к сеансу? — спросила мисс Маерс, усаживаясь на свое привычное. Это психолог, который постоянно улыбается. Когда смотришь на эту блондинку, настроение поднимается, а на губах невольно всплывает улыбка. От нее всегда исходит позитив, который заражает каждого. — Как обычно, — пожала плечами Хадли. Через некоторое время вся группа расселась по своим местам. Новеньких оказалось трое — Джеки, Майк и Мери. Они были немного испуганы, все кроме Мери, во взгляде которой были полны уверенности, хотя никто не смеет их винить — каждый, кто приходит сюда, напуган, ведь совсем ни с кем не знакомы. — Представьтесь, новички, — дружелюбно попросила медсестра, — начнем с тебя, Джеки. Расскажи о себе и своих проблемах, друзья. — Я не буду, — сконфуженно ответил парень. — Не бойся, Джек, мы здесь все свои. — Я не буду, — все так же настырно ответил парень, отвернувшись от всех к окну. У этого парня была шизофрения, и в данный момент голоса нашептывали, что разговаривать с этими людьми — неправильное решение. Последнее время он прислушивался к этим навязчивым спутникам, ведь однажды они ему помогли в одной очень важной проблеме. — Ладно, мы начнем, а ты поймешь, что это просто и тут нет ничего плохого или неправильного, — психолог понял, что творится в мыслях у парня, по крайней мере, одну маленькую часть того, что происходит в них. — Тогда начнем с уже освоившихся. Тринадцать, тебе слово, — она кинула взгляд на Реми. — Тринадцать? — хмыкнула новенькая девушка. — Да, — спокойно кивнула Хадли. Она так и не сказала врачам о том, что все вспомнила, что личности смешались. Девушка решила, что это будет лишним, тогда они могут сделать все намного хуже, запрут ее одну в какой-нибудь комнате и не будут выпускать, чтобы остальные — ни санитары, ни пациенты не узнали о том, что она здорова. — Меня зовут Тринадцать, но это вы и так знаете. Врачи говорят, что нахожусь я здесь с десяти лет. Сегодня у меня, наконец, появился знакомый, который является одним из немногих, кто со мной заговорил. Я ему благодарна только за это. — Кто это, милая? — доброжелательно спросила мисс Маерс. — Хаус. — Понятно. Это хорошо. Теперь перейдем к самому Хаусу, — она перевела взгляд на Грэга. — Расскажи о своем дне. — Ничего особенного, — пожал плечами Грэг. Это все, что он хотел сказать. Хаус не любил эти разговоры, как и разговоры в общем. Именно поэтому он не собирался рассказывать что-либо о своем дне. — Я слышала, у тебя были посетители — твоя жена? — не унималась психолог. — Она не моя жена. — А кто? — Проститутка, которую вызвал мой друг — наркодиллер, ради того, чтобы я потратил на него свои последние сбережения, — завтра придет другой человек и принесет мне дозу, а то мне здесь совсем скучно. Мисс Маерс неодобрительно посмотрела на Хауса, которые довольно ухмылялся. — Я думаю, ты хочешь извиниться перед группой за эту глупость. — А я думаю, нет, — пожал плечами мужчина. — Хотя бы имя скажи, хоть что-то. — Кадди, — просто кинул Хаус, скрестив руки на груди. Как раз в этот момент из своей комнатки с лекарствами вышла Элисон. Услышав знакомое имя, она поняла, что сегодня ляпнула много лишнего в разговоре с Хадли, не ожидая того, что к Хаусу приходила именно эта женщина. Она хотела всхлипнуть, но подавила вскрик, закрыв рот ладонью. Она взглянула на Тринадцать, которая немного виновато смотрела в ее сторону. Глубоко вздохнув, она вышла из общей комнаты по своим делам. — Лиза? — переспросила новенькая. — А я ее знаю. Именно она меня сюда кинула. — Что значит кинула? — обратив внимание на Мери, спросила Маерс. — То и значит, — грубо ответила девушка. — Я не собираюсь тут рассказывать о себе. — У Мери было биполярное расстройство психики, немного смешанное с эмоционально-неустойчивым расстройством личности, но второе расстройство у нее лишь на пограничной стадии, но это не мешает ей быть очень раздражительной и гиперэмоциональной. Ее история тоже связана с Лизой, но намного теснее, чем в случае с Реми. — Остальные? Вы хотите что-нибудь сказать? — спросила Маерс, решив, что уже никто не захочет говорить, а последует примеру первым. — Зачем? — спросил Майк. — За нами следят! Разве вы не знаете? — тихо, но быстро говорил новенький парень. — За нами следят инопланетяне, они ищут самых никчемных и отправляют их на эксперименты. Они ненавидят нас — людей, и сделают все, чтобы разузнать нас и истребить. — У этого парня паранойя, а в последнее время она обострилась, именно поэтому он сейчас здесь, а не дома перед телевизором с шапкой-фольгой на голове (чтобы спутники не знали, где он) — С чего ты это решил, Майк? — спросила Маерс. Всем известно, что параноики находят достаточно весомы доказательства своих подозрений, и обычно, эти доказательства понятны всем, но что-то инопланетяне не внушают доверия. — Тс-с-с, — прошипел парень, поднеся указательный палец губам. Он притянул ноги к себе и сел на стуле, как на жердочке, обхватив их и уложив голову на коленки. — Цирк какой-то, — воскликнула Мери, вставая со своего места. Мисс Маерс махнула рукой, что означало — сеанс закончен, и каждый волен разойтись по своим комнатам, или остаться в общей, чтобы пообщаться друг с другом. Все разошлись по своим комнатам, лишь одна женщина осталась в комнате, усевшись на диван и склонив голову набок, молча глядя в одну точку.