Психиатрическая больница

Хаус снова пошел в комнату для встреч с гостями, под сопровождение двух громадных санитаров, а в это время вернулись врачи, таща с собой обессиленную Мери. Она выглядела подавленной, разбитой. Ее глаза были закрыты, а губы что-то беспрестанно говорили, но шепотом. Было такое чувство, что она нашептывает какие-то заклинания. Врачи дотащили девушку до ее комнаты и не очень аккуратно кинули на твердую кровать. Краузер еле слышно прохрипела и развернулась лицом к подушке. Она тяжело дышала. Хадли решила ее проведать. Она подождала, пока врачи не уйдут, и зашла в комнату Мери. Ее соседка выписалась только сегодня, поэтому к ней не успели подселить кого-то еще. Непонятно — хорошо это или плохо. С одной стороны девушке нужен кто-то, с кем она может говорить, но с другой — Краузер может просто напросто задушить свою соседку подушкой из-за очередного приступа гнева. Тринадцать подошла к Мери и осторожно потрясла ее за плечо. Она что-то пробубнила, но переворачиваться не стала, тогда Тринадцать стала более настойчивой. — Ну, что там еще? — откинув руку Реми, прокричала девушка. Она повернулась и теперь лежала на спине, ее рука безвольно свисала с кровати. — О, это ты? Интересно стало? — Да, — честно ответила девушка. — Можешь мне рассказать… — Не можешь, — перебила ее Краузер. — Я не хочу с тобой разговаривать. Уходи. Я устала. Меня из-за тебя пытали. — Пытали? — удивленно спросила Тринадцать. — Слышала о шоко-терпаии? Реми всхлипнула. Да, конечно, она слышала об этом, более того — когда она сюда попала, ее нередко подвергали этой терапии. Воспоминания были размыты, неопределенны, ей не хотелось об этом даже думать, однако картинки ужасного прошлого все равно всплывали и не желали отпускать. Она ненадолго выпала из существующей реальности, еще немного и по ее щекам покатились бы слезы, но из ступора ее вывел крик Мери. — Уходи! — Нет. Я хочу, чтобы ты сказала мне о том, что пыталась сказать перед взрывом твоих эмоций. — Я не хочу с тобой говорить. Тринадцать сделала шаг в ее сторону Краузер, но та резко встала с кровати и оттолкнула надоевшую собеседницу. В ее глазах бушевало бешенство, она была зла и активна, несмотря на то, что ей проводили эту ужасную терапию. Реми снова попыталась подойти к ней, но это только сильнее разбесило Мери, и она снова оттолкнула ее. — Просто расскажи мне… — Нет! — Мне важно знать! — Нет. — Мери, расскажи мне о Лизе, — все также настойчиво произнесла Тринадцать. — Ты же сама хотела, так в чем теперь проблема? — Реми начинала злиться, ее раздражал тот факт, что девушка пытается что-то утаить, она была уверена, что информация, которой располагает Краузер, очень важна. — Ладно, — красноволосая выставила руки вперед, — но сначала ты мне ответь на один вопрос, — снова упав на кровать, произнесла Краузер. — Ты что-то вспомнила? — она серьезно глянула в лицо Тринадцать. Хадли лишь кивнула, опасаясь, что их разговор могут услышать посторонние личности. — Ладно, тогда слушай. Рассказ небольшой, но ошеломляющий. Хаус сидел в комнате для гостей, он уже второй раз подметил, что она похожа на камеру для заключенных разве что здесь нет соседа-сокамерника, всего в наколках и с таким жаргоном, что уши вянут. Грег усмехнулся своим мыслям. Ему не терпелось увидеть человека, который пришел к нему сегодня — если бы это была Кадди, то по громкоговорителю объявили бы, что пришла именно она. Диагност закинул ноги на стол, голову откинул назад и прикрыл глаза в ожидании неизвестного гостя. — Привет, — донесся до сознания Хауса знакомый голос. Грегори поперхнулся собственной слюной и чуть не упал со стула. Из-за резкого движения, нога начала ныть в разы сильнее; потирая свою ногу, он поднял глаза на гостя и выпучил их. — Какого черта? — все, что смог выдавить мужчина. Уилсон слегка скривился и, не ответив, прошел вглубь комнаты. — Я бы не пришел. Но Кадди сегодня была занята, но она хочет как можно скорее рассказать тебе… что-то рассказать, — цокнул Джеймс. Ему не понравилось то, что Лиза не поведала ему той истории, что так рвалась рассказать Хаусу. Он был уверен в том, что это важно, но совесть не позволяла ему изловчиться и узнать правду. Хаус поджал губы и сощурился. — В общем, держи, — Уилсон передал другу конверт и уже собирался уйти. Он сжал кулаки и пытался сдержать поток вопросов, что интересовали его. Почему он не разговаривает с ним? Хаус сидит в психбольнице не просто так, он болен, а Джеймс — это напоминание о прошлом, а значит, абсолютно никакого эффекта от лечения не будет. — Что это? — спросил Хаус, не глядя на переданный конверт. — Конверт, — просто ответил Уилсон и вышел из комнаты, оставив Грегори в полном одиночестве. — Ясно, — вздернул брови диагност. Он открыл конверт, в котором не было ничего, кроме номера и подписи главврача Принстон-Плейнсборо. В комнату зашли санитары и повели Грегори в общую комнату, он спрятал конверт в карман больничных штанов и послушно шел за персоналом больницы. такой поворот событий его определенно порадовал и заинтересовал, осталось только добраться до телефона, и, как раз это, было сложным пунктиком в его плане. Хаус еще не достиг нужного уровня выздоровления, поэтому такие вещи, как телевизор и телефон — ему не доступны. Дойдя до комнаты, он окинул ее взглядом. Тринадцать сидела на диване, как и до его ухода. — Ты все это время провела здесь? — Да, — ответила она. Ему уж точно незачем знать, о чем они говорили. Реми до сих пор была в полном шоке от сказанного Мери, но внешне все это никак не отражалось. Она не была готова говорить об этом с Грегом, да и вообще не с кем. Хотя, пожалуй, она бы хотела поговорить с Кэмерон. Она ей нужна для поддержки. — Это слишком скучно, — скривился Хаус. Хадли лишь пожала плечами в ответ. — Хочешь окунуться в бурю приключений и интриг? — усмехнулся Грег. — Здесь? — недоверчиво взглянув на Хауса, спросила она. — А ты думаешь это невозможно? Тринадцать узнала от Мери лишь то, что именно Кадди запихнула ее в эту больницу, и в принципе, она об этом догадывалась. Оставалось непонятным то, почему она держала ее здесь, и вот об этом Краузер не знала. Кстати, говоря о красноволосой, — ее тоже запихнула в эту лечебницу Лиза, правда у них своя история. Она поведала ее, но без особых красок, не вдаваясь в подробности. Да и в них не было смысла, так как Кадди, как считала Реми, поступила абсолютно правильно с Мери, но та этого не понимала. У нее на лицо были видны отстранения от психической нормы. — Думаю, — ответила она. — А зря, — усмехнулся Хаус. — Ты же можешь звонить по телефону и ненавидишь здешних врачей, а значит, и их правила, да? — он сощурился, хитро улыбаясь. — Допустим. — Тогда сегодня ночью мы встречаемся в некотором месте икс, — прошептал Грег, деланно оглядываясь, как бы проверяя, что никто не подслушивает. — А где это место? — Около пожарной кнопки на этаже наших комнат, — подмигнул Хаус, — а теперь нам нельзя разговаривать, а то могут заподозрить, что мы что-то замышляем, это будет не нам на руку. Хаус встал с дивана и пошел в свое комнату — расслабиться. До обеда время еще было, поэтому он решил вздремнуть, так как делать было ровным счетом немного. Тринадцать проводила его взглядом и полностью расслабилась, оседая на диван. «Ему определенно что-то от меня нужно» — сделала вывод Реми, — « ну и пусть, главное, чтобы он рассказал мне больше о Лизе». Корыстным человеком ее назвать нельзя, но все же каждый в любом знакомстве ищет что-то такое, что могло бы привести к личной выгоде. Эта людская сущность. Из размышлений ее вывел приятный голос Элисон, которая подзывала ее к себе. Тринадцать подскочила с места и пошла к ней. Наконец-то, она сможет обсудить все хотя бы с кем-то. Она любила проводить время в обществе Кэмерон, так как та умела слушать и отлично знала, как можно поддержать словом, но самое главное — она единственная, кто верил в то, что Реми абсолютно здорова и может выйти на улицу без этого больничного браслета.