In My Veins

Семь месяцев прошли в сплошном ожидании: парни то уезжали, то возвращались, потом снова уезжали. А когда возвращались, Джаред проводил дрессировки иногда по десять часов в сутки, и вся эта чехарда закончилась только к августу. Дату выхода альбома наконец-то утвердили и она практически совпадала с датой моего отъезда в Нью-Йорк. В день презентации Меган занесло ко мне домой рано утром. Шеннон ушел с рассветом, а я досыпала свою положенную норму на диване, но подружка мне этого не позволила. ― Ну почему ты такая ранняя? ― я открыла дверь со скорбным лицом. ― Ты же знаешь, что я сова, мать твою! ― Шеннона нет? ― она осмотрелась. ― Не хочу с ним встречаться. ― Давно ушел, входи. ― У меня две новости, из них одна плохая, ― заперев дверь, Меган сползла по ней вниз. ― О, это Jimmy Choo? ― она вдруг оживилась и указала на мои бордовые туфли у двери. ― Ага, Шеннон подарил. Как у Кэрри Брэдшоу, ― я выдержала паузу. ― Меган, у тебя новости. ― Да, пойдем на кухню. Корми меня, ― с грацией лани она прошла вперед меня. Блондинка в восемь утра выглядела лучше, чем я вообще когда-либо. Белокурые локоны собраны в замысловатую косу, на лице ― едва заметный макияж; из одежды ― коротенькое голубое платье и джинсовый жакет, а на ногах ― босоножки на высоченном каблуке. Я же была в одних трусах и алкоголичке Шеннона, а на макушке был собран небрежный пучок. Я не особо хотела слушать плохие новости, поэтому и кофе варила медленно, и тосты поджаривала не спеша. Но когда всё было расставлено на столе, пришлось сесть напротив подруги и приготовиться слушать. ― Я вся обратилась во внимание, ― бормочу, намазывая джемом хлеб. ― Это касается твоего брата и его жены, ― подруга заметно нервничала. ― Я тут кое-что узнала и думаю, как поступить. Понимаешь, я видела Аманду кое с кем. И я даже сфотографировала их! Они целовались, он трогал ее задницу, представляешь? Я хотела подойти и навалять ей по первое число, но решила не высовываться. В общем, вот, ― подруга протянула мне фотографии. Я пролистала пару фоток и подавилась тостом: БОБ мило проводила время с каким-то мужиком, и это явно был не мой брат. Я так и знала, что с этой тварью не всё чисто, и вот, наконец-то, она попалась! Единственное желание ― утопить ее в ближайшей луже! ― Что мне делать, Джейн? ― Мегги чуть ли не плакала, глядя на меня. Я поняла, как ей дорог мой брат до сих пор, и что это рвет ей сердце не меньше, чем мне. ― Нужно сказать ему! Мы не можем так это оставить! ― взбунтовалась я. ― И кто ему это скажет? Повисло молчание. Никто не хотел выступать в роли злой стервы. ― Я возьму их. Попрошу Макса приехать в аэропорт, проводить меня, и отдам, ― говорю я. ― Отлично, ― выдохнула Меган. ― Спасибо. ― С этим решили? ― Да. Но как же всё-таки хочется набить ей морду, Джейн! Ты бы знала, как я её ненавижу! Как хочу вырвать ей волосы и … ―Купер! ― я повысила голос. ― Давай перейдем к списку новостей! ― А, да, ― блондинка вздохнула и взяла себя в руки. ― Мы с Джаредом расстались. ― Удивлена, как вы вообще столько продержались, ― съязвила я. ― Хотя, признаюсь, я рассчитывала на вас. ― О-о-ох, это была страсть, понимаешь? Просто я захотела, он захотел, и если желания совпали, то почему нет? — она игриво запустила руку в волосы и вальяжно откинулась на стуле, покачивая ногой. Казалось, что про брата с его женушкой Меган и думать забыла. — Ты бы знала, как он меня прошлой ночью ... ― протянула она, покусывая губы. — Стой! Не продолжай! Я не хочу этого слышать! — Вот если бы ты дала договорить ... ― подружка обиженно надула губки. — Я не хочу слушать! — Но я же лопну, если не скажу! Мне же больше не с кем поделится! — Живи с этим как-нибудь сама, ― пытаюсь отмахнуться, но бесполезно. — А вот интересно, они с Шенноном делают это по-разному? — Фу, Меган! Знать. Не. Хочу! ― я забарабанила ложкой по столу, чтобы заглушить голос подруги. ― Стой. Вы расстались, а он тебя ..? ― Ну и что? ― она вздернула бровь, искренне не понимая, что меня так удивляет. ― У нас свободные отношения. Мы каждый месяц расстаемся. Да, нам обоим нужно совершенно другое, но мы по-прежнему друзья и я могу звонить ему пьяненькая. И приехать пьяненькая тоже могу. Я молча слушала её с таким лицом, какое обычно бывало у меня на уроках алгебры в старшей школе, а-ля «какого хрена я здесь делаю и что происходит?». ― Да и вообще, мне надоело парковаться в двух кварталах от его дома. Ты знала, что за ним ходят папарацци? ― блондинка сделала очень удивленное лицо. ― Нет, не знала, ― моё лицо все еще выражало эмоцию «какого, черт тебя дери, хрена?». Я так часто ею пользовалась в последнее время, что впору вводить в словари термин «какогохреновщина» от Джейн Харди. ― Ну, я на работу опаздываю. Встретимся в клубе, ― с невозмутимым лицом Меган встала и прошла к двери, оставив меня с открытым ртом сидеть на месте. А стоит ли, собственно, чему-то удивляться? С этой шельмой всё время что-то происходит. Хотелось приехать в клуб пораньше, поэтому к шести часам была готова к выходу: выгоревшие волосы легкими волнами ложились на плечи; по такому важному случаю глаза накрасила ярче обычного и надела рубашку в черно-красную клетку, а на ноги ― любимые кожаные кеды; и черные очки на пол-лица ― теперь идеально! Я вышла на улицу в надежде поймать такси, но как назло ни одного не оказалось. Вдруг черный внедорожник затормозил прямо рядом со мной и я отпрыгнула от неожиданности. Стекло опустилось: — Садись, — кивнул отец. Молча обхожу машину и забираюсь на переднее сиденье. — Привет, пап, что случилось? — Я хочу жениться на Жизель и мне нужна твоя помощь, ―ответил он. ― Выберем кольцо? — Да нихрена ж себе, Фил! Неужели ты сделал это? ― я не на шутку удивилась и обрадовалась! Они оба этого заслуживают. — Да, но решили начать с другого, — он хитро прищурился. — Эль беременна. — Охренеть, пап. Ты вообще мужик. Уважуха, — я протянула ему руку и он бодро пожал ее. — Ты еще не забыл, как это делается, вот это круто! — Ты как маленькая заноза в заднице, Джейн, — ответил отец, явно не оценив моего сарказма. Мы припарковались у магазина Tiffany, в котором я никогда не бывала из-за цен и ауры пафоса, витающей вокруг. Продавщица любезно встретила отца и выслушала его просьбу, а меня смерила надменным взглядом. Ну, конечно, ведь ее униформа стоила дороже, чем весь мой гардероб. — Джейн, иди сюда, — позвал отец. — Примеряй. У вас один размер. Как тебе это? — он указал на кольцо с самым большим бриллиантом в центре. — Нужно выбрать такое помолвочное кольцо, чтобы она потом в паре с ним носила обручальное, и оно при этом не терялось. Вот, — я примерила кольцо из белого золота с меньшим бриллиантом, но украшенного по бокам милыми завитками. ― Покажите пару к этому, ― обратилась я к консультантке, и та выложила передо мной несколько вариантов с аналогичным плетением. Я примерила одно из них и продемонстрировала папе: ― Я бы на месте упала, если бы мне такое преподнесли, ― на самом деле, безбожно вру. Кольца действительно красивые, но я не фанат ювелирных украшений по цене автомобиля. Недавно Шеннон привез мне стеклянную фенечку из Майами и я прыгала до потолка. — Хорошо, эти, — сказал отец и я протянула кольца продавщице. Через пять минут нам выдали милую коробочку цвета бирюзы с белой лентой, связанной в аккуратный бантик. Мы снова уселись в машину: — Куда тебя отвезти? — В Бэль Эйр. Там в клубе у Шеннона презентация, — монотонно проговорила я, как будто это обычное дело. ― У группы альбом выходит. Он ударник. Это на случай, если тебе интересно, ― сухо добавила я. Повисла пауза, которую заполнял голос Боно, бодро повторяющий: «…Where the streets have no name … Weʼre still building and burning down love … Burning down love …». ― Помнишь, как я водил тебя на их концерт? Ты знала все тексты и подпевала наравне со взрослыми. Я еще очень удивлялся, откуда в четырнадцатилетней девочке столько понимания и любви к музыке, ― вдруг решил освежить воспоминания отец. ― Конечно, это был самый счастливый день в моей жизни. Я тогда была расстроена из-за Кобейна, и ты принес два билета и сказал, что мы целый день проведем вместе, ― улыбнулась я. ― Да эти билеты где-то в моей старой комнате лежат! Правда потом в Санта-Монике мы съели по огромной сладкой вате, и меня еще неделю мутило от сладкого. — Я тут подумал, — начал отец. — Ох, не к добру это, ― я закатила глаза. — Ты точно решила? Я о ребенке. Ты точно смогла бы ее забрать? — Тут и думать нечего, ― я закрыла глаза и про себя подпевала Боно: «… строим и сжигаем любовь … сжигаем любовь … это всё, что я могу». Как-то незаметно для себя самой я решила, что заберу её при первой же возможности. И идея эта была целиком и полностью не моей. Все вокруг твердили мне, что это правильно, и я сама, наконец, поверила в это. Просто глаза Шеннона, разглядывающего те фотографии, не описать словами. — Тогда наймем человека, который найдет их. О том, где они живут, ничего ведь не известно, так? — Да, так. — А потом решим, что делать дальше. Я все сделаю, чтобы ты была счастлива. Ты мне веришь? — Стараюсь, пап, ― а он пока единственный, кому я могу верить. — Тогда прими скромный подарок на день рождения, — он вытащил из кармана пиджака связку из двух ключей и брелока в форме кота. — Это что еще за… — В Нью-Йорке тебя ждет подарок, не спорь! Прими и скажи спасибо, — он улыбался своей сногсшибательной улыбкой, перед которой редкая женщина устояла бы. — Спасибо, а что это? ― я повертела забавную игрушку в руках: у кота вместо глаз были пришиты две огромные пуговицы. — Ключи от твоей квартиры. Должна же ты где-то жить в Нью-Йорке. Только представь: центр Манхеттена, вид на Центральный парк, самый последний этаж! — Спасибо, пап. Я даже не знаю, что сказать. Ты просто лишаешь меня всякой возможности к чему-то стремиться. — А это, — он извлек из кармана уже другие ключи с более консервативным брелоком, — твоя машина. ― Да что за х ... ― хотелось выругаться, но пришлось натянуть улыбку, и принять и этот подарок тоже. На брелоке красовался значок Mercedes. ― Только скажи, что она не красная. ― Черная, ― отец просиял. ― Стоит на подземной парковке в твоем новом доме. Фил думал, что одурачил меня, вручив пару игрушек; что я приеду туда, растаю от вида из окна ― и всё это для того, чтобы я не возвращалась «к старому». Но папочку нужно радовать, поэтому я глупо улыбаюсь. Кладу ключи в сумку, выпрыгиваю из машины и несусь в клуб, как сумасшедшая, потому что презентация должна была начаться десять минут назад. Клуб уже был битком и пропускать меня к сцене никто желанием не горел, хотя она и была еще пуста. Вдруг из толпы мне навстречу выплывает Меган, строя глазки тем, кто препятствовал моему движению. Она быстро схватила меня за локоть и потянула за собой к сцене. На каблуках она была на добрых двадцать сантиметров выше меня. Попутно красотка раздавала угрозы и оскорбления, никак не вяжущиеся с ее ангельской внешностью, типа:« … а ну расступились, сучки…», или «… я закопаю тебя у запасного выхода… ». И, что самое странное, её угрозы действовали, потому что через минуту мы уже были в первом ряду. Но передо мной все еще стоял высокий мужчина, которого я своими «…извините, сэр, мне очень неловко, но …» никак не могла сдвинуть с места. Тогда Меган мило улыбнулась и сказала: «Вам не сложно пропустить ребенка?», указав на меня. Место здоровенного амбала мгновенно стало моим. И тут появились парни … Они заняли свои места и Джей, поприветствовав и одарив собравшихся широкой улыбкой, коротко объявил о старте продаж и о том, как он рад, что нас здесь так много. Ну да, словно и не видел надписи на афише при входе «ПРОДАНО!». ― Эта песня называется Capricorn, ― на последнем слове Джей многозначительно посмотрел на толпу, и по залу прокатилось цунами из воплей. С первых же секунд меня начало пробивать на мелкую дрожь. Мурашки покрыли всё тело и не смотря на духоту в зале, мне стало очень холодно. ― ... So I run, and hide and tear myself up… Start again with a brand new name ... ― Джаред пел с таким наслаждением и отдачей, что народ в зале, казалось, затаил дыхание, впитывая каждый звук и каждое движение. Где-то за Джаредом разрывался на части мой Шеннон. Было ощущение, что он в трансе и барабанный ритм приходил к нему откуда-то извне ― так точно он делал свое дело. Я, как загипнотизированная, наблюдала за тем, как из него бьет энергия. Солон и Мэтт сходили с ума в прямом смысле этого слова. Даже если бы кто-то попытался их остановить ― всё равно не вышло бы. Я чувствовала себя погруженной в эту музыку, ощущала себя её частью. Меня переполняла гордость за парней: они сделали больше, чем могли, чтобы этот день пришел. Глаза стали влажными от радости, от голоса Джея, от гитар парней и от Шеннона, который сегодня находился в своей родной стихии и мастерски ею управлял. Первая песня закончилась и зал разразился бешеными аплодисментами. Я представляла, что сейчас творится с самолюбием Джареда: оно, стало быть, раздулось до гигантских размеров и к концу вечера рискует взорваться. Рядом оглушительно пищала и топала ногами Меган и это наталкивало на мысль о том, что кто-то пьяненький сегодня останется во вторую смену. Шеннон глубоко вздохнул, вытер пот со лба и снял майку, отбросив ее в сторону. Больше всех зашумели молоденькие девчонки, и тут уже мое самомнение побежало догонять Джаредово. Наконец-то барабанщик заметил меня и подмигнул, улыбаясь. Пару секунд отдышался, и снова ударил по барабанам. Казалось, что мое сердце теперь подчиняется их ритму и бьется вместе с ними. В память врезалась единственная строчка из этой песни: «… снова и снова, я вижу твое лицо повсюду…». Когда выступление официально закончилось и Джаред взял заключительное слово, Шеннон кивнул мне в сторону кулис, и мне пришлось пробивать себе дорогу локтями в указанном направлении. В импровизированной гримерке он наспех натянул на себя толстовку и мы вылетели на улицу через запасной выход незамеченными. — Во сколько самолет? — Шеннон тянул меня за руку по темному проулку к машине и я беспомощно болталась на его руке. — В половину первого, — задыхаюсь я. — Шеннон, стой. — А вещи собрала? — не унимался он. — Да, еще вчера. Ты сам чемодан в машину положил! Шеннон, да стой ты! — А документы не забыла? ― этот несносный мужчина меня совершенно не слышит! — Тебе так не терпится от меня избавиться? — не выдержала я и рванула его за руку. — Что? — он остановился, недоуменно глядя на меня. — Я уже несколько минут пытаюсь сказать, насколько сильное впечатление у меня оставила твоя игра. Ты даже не представляешь, что у меня внутри происходило! Я бесконечно горжусь тобой, Шеннон Лето, а ты, — ткнула пальцем ему в грудь, — тянешь меня в этот чертов аэропорт! — Ну, прости, малыш. Просто нам нужно сбежать быстрее, чем все меня хватятся, — он прижал меня к себе и рассмеялся. — Прости. Я просто хочу, чтобы в этот раз прошло без эксцессов. Я с ума схожу, когда думаю, как и где ты там будешь без меня. И если б мог, полетел бы с тобой. Ты плачешь? — он отстранил меня от себя и посмотрел в глаза, которые уже наполнились слезами. — Нет, аллергия просто. На расставание. Ладно, пошли скорее, — тут уже я тянула его за руку в машину. Пейзаж за окном сменялся так стремительно, что я удивлялась этому всякий раз, когда отрывалась от воспоминаний о презентации. —… Снова и снова, я вижу твое лицо повсюду ... — воспроизвожу в памяти голос Джареда и подпеваю ему. — Понравилось? ― Шеннон улыбается, слыша это. — Это было нереально. Просто где-то между небом и землей, Шенн. Особенно то, что делал ты, — закрываю глаза и вдыхаю прохладную калифорнийскую ночь через открытое окно. Последние августовские деньки выдавались особенно жаркими, и тем приятнее была для меня ночь. ― Как эта песня называется? ― Echelon, — ответил любимый. — Я не хочу уезжать, — прошептала я, когда мы остановились на парковке у аэропорта. Я не спешила выходить на улицу. — Знаю, малыш, — Шенн положил руку мне на коленку, нелепо выглядывающую из дырки в джинсах. — Ты ведь не отпустишь меня просто так? — чувствую, как начинаю возбуждаться. — До конца регистрации еще час. Шеннон молча вышел из машины и открыл мою пассажирскую дверь, подавая руку: — Мисс, позвольте пригласить Вас, — молча следую за ним. — На заднее сиденье этого скромного седана, — открыв заднюю дверь, Шеннон пропускает меня вперед. Парковка была плохо освещена и безлюдна. И тем лучше для нас, потому что за оставшийся час я собиралась надышаться Шенноном на несколько месяцев вперед. Тяжело дыша, бросаю на стойку регистрации паспорт и билет. Следом спешит Шеннон с чемоданом. — Еще минута, и Вы летели бы следующим утренним рейсом, — улыбнулась девушка за стойкой. «И черт с ним, оно того стоило», — подумала я и улыбнулась, позволяя воспоминаниям о близости пустить по телу болезненный импульс. Мне было мало. — Джейн! — услышала я голос Макса. Шеннон как бы невзначай остался у стойки сдавать мой багаж, чтобы не пересекаться с Максом. Кидаюсь к брату на шею, как в детстве, и почему-то начинаю плакать. — Я уж думал, ты не летишь, — смеялся он. — Макси, у меня плохие новости, — шепчу ему на ухо зная, что будет очень больно, но иначе никак нельзя. Наконец, выпускаю его из объятий и достаю из сумки фотки.   — Мне очень жаль, но кто-то должен тебе сказать. Я люблю тебя, братик. Прости. Я быстро поцеловала его в щеку и вернулась к Шеннону, чтобы забрать посадочный талон. — Я буду ждать тебя там, понял? — сквозь зубы рычу я. — Ты же не на Луну летишь, Дженни, — сказал он, уткнувшись в мои волосы. — Пять часов полета всего лишь. Я буду приезжать. — Посадку объявили, — утирая слезы, топчусь на месте и будто сама себя уговариваю. — Я буду приезжать, — повторил Шенн и поцеловал меня с такой страстью, что я готова была взорваться от нахлынувших эмоций. — Иди. Пячусь назад. Мои любимые глаза пристально за мной следят. Они становятся все дальше и дальше. Каких-то пять часов, и между нами четыре тысячи километров и как минимум пара месяцев порознь. Брат все еще стоит посреди зала. Такой растерянный, такой беспомощный — мой любимый Макс. Мой самый сильный, самый лучший старший брат… Что же эта сука с тобой сделала? — Макс, — подхожу ближе, пытаюсь взять его за руку, но он уворачивается. — Иди, Джейн, потом поговорим, — поднимает на меня свои карие глаза, которые никогда я еще не видела такими пустыми. Он правда любил её, а я сейчас одним ловким движением руки разрушила его брак. И становилось очень стыдно, потому что делала я это не без удовольствия. Я терпеть не могла Аманду, и где-то в подсознании повис вопрос: делаю я это ради Макса, или только для того, чтобы насолить его женушке? Занимаю свое место у иллюминатора и сразу скидываю кеды, поджимая ноги под себя. Тихонько шмыгнув носом, отправляю несколько sms: Брату: « прости!!!!!! » Меган: « фотки у адресата. какие же мы все-таки суки » Шеннону: « уже скучаю » Через минуту ловлю ответ: « я засунул наш диск тебе в чемодан. не скучай, я скоро » Скоро будет ...