In My Veins

Неделя прошла незаметно не смотря на то, что я практически все время сидела в своей комнате и не выходила на улицу. Рейчел это дико беспокоило и она постоянно напоминала, что нужно есть, потому что сама я об этом забывала. Хорошо, что у них с Адамом много книг и мне есть из чего выбирать. У Адама в столе сперла маленькую записную книжечку в черной кожаной обложке и решила, что буду время от времени описывать в ней свою жизнь в Скарсдейле. Больше никто не звонил. Мне казалось, что никто меня не ищет, что все забыли обо мне. Еще через неделю пришли мои школьные документы и меня определили в одну из двух имеющихся в Скарсдейле школ. Несмотря на близость к Нью-Йорку, народ здесь был странный и простой, как и сам город — подозрительно тихий. Школьная программа была намного проще, чем в моей бывшей школе, и это значительно облегчило мне жизнь, потому что голова совсем переставала думать. А еще нужно было скрывать наличие токсикоза до тех пор, пока присутствие мини-Шеннона не станет совсем очевидным. На выходных Рейчел с Адамом решили отвезти меня в Нью-Йорк за новыми вещами и для смены обстановки. Мы купили несколько новых джинс, платьев, толстовок, рубашек и три пары обуви (спасибо, Фелиция). Однако прогулки не получилось: после магазинов у меня закружилась голова и потянуло блевать. Адаму пришлось отвезти нас домой. На следующий день снова пришлось ехать с Рейчел в город, потому что Фелиция позвонила ей и сказала, у какого врача я буду наблюдаться. Доктор Фокс мне не понравилась. Она была блондинкой где-то под пятьдесят, до неприличия ухоженная и манерная. Гладенькая такая дамочка. И она смотрела на меня с явным неодобрением. Меня опять расспросили, осмотрели, сделали УЗИ и сообщили, что малышу сейчас около 12 недель. Она что-то еще говорила, но я не понимала доктора. Она сыпала какими-то терминами время от времени и пялилась на экран. Потом мне опять выдали рекомендации и направления на анализы, которые нужно было сделать завтра утром, поэтому мы с Рейчел остались на ночь в Нью-Йорке в отеле недалеко от больницы. — Что сказала доктор Фокс? — спрашивает сестра, когда мы пьем чай в кафе. — Ничего интересного. Только то, что я и так знала, — ковыряю вилкой салат. — Она спрашивала, где его отец. — Зачем это ей? И что ты ответила? — Что его нет.

***

13 апреля Каждый месяц я должна была показываться доктору Фокс и сдавать анализы. Рейчел смиренно таскалась за мной, за что ей большое спасибо. Она сидела со мной на УЗИ, кормила меня, любила, в общем, делала всё, лишь бы я и ребенок чувствовали себя нормально. Хотя «нормально» я себя уже давно не чувствовала, пусть токсикоз и перестал меня добивать, моральное состояние было хуже некуда. Адам, приходя вечером с работы, старался всячески меня развлечь и у него даже получалось. Утром в воскресенье он вставал раньше нас с сестрой и шел за выпечкой в кондитерскую. Он всегда делал это для Рейчел, теперь и для меня. Вечерами я долго сидела на террасе, глядя на проезжающие машины и прогуливающихся людей. И каждый вечер мне в лицо прилетал теплый плед от Адама. Капитан школьной команды по футболу постоянно пялится на меня. Не хочу даже думать, что у него на уме. Такой тип вообще не в моем вкусе. Светлоглазый блондин, и в жару и в холод таскающий на себе спортивную куртку, вечно жующий жвачку и оскорбляющий всех, кто хоть как-то отличается от него и его дружков. И чего он смотрит, если рядом вечно трутся девчонки в коротких юбках, а на мне вечно джинсы и рубашка? В школе я почти ни с кем не разговаривала, но потом девушка по имени Ким нашла в моем лице подругу. Она была красива, но по-моему, не подозревала об этом. Мне очень не хватало Меган и общение с этой Ким делало меня чуть счастливее. Но отсутствие Шеннона заглушить не получалось ничем. Ночные сеансы рыдания в подушку никто не отменял. 21 апреля Живот можно было бы заметить, надень я обтягивающий топ. Это всё потому, что я худая. Но я носила свободные рубашки и платья, которые меня ничем не выдавали. Рейчел просила не говорить никому и не акцентировать пока внимание на моем положении, потому что если бы школьное руководство знало об этом заранее, меня бы ни за что не приняли. А сама я с нетерпением ждала, когда все начнут замечать! Потому что тогда наконец-то местные парни перестанут меня клеить. Доктор Фокс сказала, что на следующем УЗИ попытается определить пол ребенка. Это, в общем-то и всё, что она мне сказала. Опять дала кучу бумажек и была недовольна тем, что я не набираю вес. Она вообще мало со мной разговаривала, только сдвигала брови к переносице и делала задумчивое лицо. Когда я спрашивала, что не так, она отвечала, что «пока причин для беспокойства нет, но нужно сдать еще анализы». Ну, надо так надо. Я особо не парилась, потому что чувствовала себя нормально. Мне даже казалось, что я чувствую, как малыш толкается, но пока не уверена в этом. 5 мая Мы с Рейчел опять в больнице, ждем нашу очередь на УЗИ. Сегодня я волнуюсь намного больше — мне скажут, кого же я все-таки жду. — А кого бы ты хотела? — сестра крепко сжимает мою трясущуюся руку. — Мне все равно, кого любить. — Ты уже думала, как назовешь? — Да, давно определилась. Шеннон. — Шеннон? Это как-то странно, — Рейчел в недоумении смотрит на меня. — А что? Подойдет и мальчику и девочке. — Но, разве не нужно его побыстрее забыть? А ты ребенка его именем назвать хочешь. — Благодаря ребенку я и так его никогда не забуду, — глажу свой живот. Там маленький Шеннон, и сейчас я узнаю, он это или она. — Кто здесь Харди? — спрашивает медсестра, высунув голову за дверь кабинета. — Я, — вскакиваю с места. — Проходите. Тяну сестру за собой. Через несколько секунд я лежу на кушетке и сердце бешено колотится, пока по животу елозят этой неприятной холодной штуковиной. Доктор Фокс сделала какие-то свои измерения, а потом надолго замолчала. — Что там? — взволнованно перевожу взгляд с Рейчел на доктора. — Пока ничего страшного, — отвечает она. — Это девочка. Девочка. Спасибо, Шеннон. У меня будет девочка, похожая на тебя. 17 мая Малышка теперь постоянно шевелилась, особенно когда я нервничала и расстраивалась. Ради нее приходилось держать себя в руках. Иногда она делала мне больно, но это быстро проходило, стоило только попросить ее угомониться. В общем, Шеннон отличалась бурным нравом, как и ее папочка. Но в целом, мы с ней отлично ладили. Нам обеим не нравились овощи, которыми нас пичкала Рейчел. Зато Адам исподтишка подкармливал нас молочным шоколадом. 8 июня Я жутко скучаю по папе и меня мучает то, что я не могу ему позвонить. Он, наверное, уже вернулся. Что же мама ему сказала все-таки? Шеннон меня уже забыл и веселится где-нибудь с травой и длинноногими сучками, сегодня пятница как-никак. Винить его в этом нельзя. Я не собираюсь возвращаться и обременять его своим присутствием. По ночам снятся кошмары. Какая-то женщина бежит через железнодорожные пути с ребенком на руках, а на нее несется поезд с бешеной скоростью. Она успевает в последний момент. Бред какой-то. Даже в те редкие часы, когда удается поспать — снится какой-то ужас. Живот скоро станет заметен из-под рубашки. Да его уже видно, но соседи думают, что я толстею. Рейчел устроила мне допрос как-то вечером, когда я выполняла мой ежедневный ритуал — сидела на террасе и рассматривала прохожих. — Джейн, ну расскажи мне наконец, что у вас произошло с этим Шенноном, — просит сестра. — Уже говорила. Он оказался не тем, кем я думала. — На тебя смотреть больно. Ты мало ешь, мало спишь, вечно усталая. — Я знаю. — Может, стоит позвонить ему? — Нет. — Но почему?! Ты любишь его! Я вижу, как ты мучаешься! Давай позвоним?! — Он ничего не сделает. Ему это не нужно. Я для него теперь пустое место. — Мы этого не узнаем, если не позвоним. Может, он придет. — Не приедет. А у меня это скоро пройдет. — Как знаешь, но тебе когда-нибудь придется с ним поговорить. Она была права. Слишком долго скрывать от него это нельзя, но и сейчас рассказывать ему я ничего не буду. Я молчала, отведя глаза в сторону, которые уже наполнялись слезами. — Что мы будем делать, когда она родится? — сестра попыталась придать голосу радостный тон. — Я не знаю. Сначала позвоню папе, он приедет и заберет меня. — Я хотела предложить пожить у нас какое-то время, — теперь она выглядела расстроенной. — Спасибо. Возможно, так и сделаю. — Отлично! — она радостно захлопала в ладоши. — Ты отдохнешь, а я буду нянчить малышку! Они с Адамом были женаты уже 7 лет, но детей у них не было, к их большому сожалению. Для них это было трагедией. Поэтому понятно, почему Рейчел так опекала меня и ей хотелось, чтобы я осталась с ребенком у них. 22 июня Экзамены сдавались на удивление здорово. Даже по математике я получила «хорошо», а английский и вовсе был на «отлично». На выпускной пришлось идти, меня уговорила Ким. Ненавидела я эти сборища! Все делают вид, что им очень грустно, потом с горя пьют дешевый алкоголь, пронесенный во внутренних карманах пиджаков, и теряют остатки самоуважения на задних сиденьях машин теперь уже бывших одноклассников. Не было ни малейшего желания участвовать во всем этом, ведь этих людей я знаю всего несколько месяцев и у меня к ним ровным счетом никаких чувств и эмоций. Окончательно меня добила Рейчел, притащив домой черное платье с высокой талией, укороченное спереди и со шлейфом сзади. На груди была кружевная отделка, поясок завязывался сзади на красивый бант и оно было достаточно пышным, чтобы скрыть живот. Эта лиса купила его в Нью-Йорке, пока я была у врача! В общем, я не могла его не надеть. На выпускном делала то же, что все. Признаться, было весело. Я даже танцевала, и Шеннон танцевала вместе со мной. 17 августа Живот уже стал таким большим, что не заметить его мог только слепой. Он особенно контрастировал на фоне моего хрупкого тела. Неподалеку жила одна неприятная женщина, вечно косившаяся на меня при встрече и качающая головой от негодования так сильно, что мне казалось, она у нее вот-вот оторвется. Однажды я не выдержала и показала ей средний палец. Больше старуха головой не качала. Рейчел снабжала меня всевозможными баночками, кремами и маслами со словами «ты не должна забывать заботиться и о себе!». На мой вопрос «зачем?», она заказывала глаза и уходила. Я успокоилась. Я не скучаю по тебе. Мне не больно. Почти. Придурок! 6 сентября Сегодня мой восемнадцатый день рождения. Ровно год назад я встретила тебя. Мои чувства не были ошибкой. Ошибкой было верить в то, что ты испытываешь то же самое ко мне. Не думаю, что смогу когда-нибудь забыть тебя, без боли в душе и дрожи в коленях рассказывать Твоей дочери о тебе. Она будет лучше меня, обещаю. Будет умнее, увереннее. Я буду любить ее. Я уже люблю. И я буду оберегать ее от таких, как ты. Я прощаю тебя, Шеннон. Будь счастлив, гребаный мудак, и тоже меня прости. Дописав это, я спустилась к завтраку. Еще на лестнице почуяла запах свежего хлеба, сыра и кофе Адама. Пахло божественно. Это был запах семьи. — А вот и наша взрослая девочка, — Рейчел бросила завтрак и подошла, чтобы меня обнять, то же самое сделал и Адам. Они поздравили меня, пожелав мне и малышке здоровья. Странное ощущение, которого я прежде не испытывала: чувство дома, семьи, заботы, нужности. Я чувствовала себя частью их дома, их семьи, их будущего. Так, наверное, и происходит в обычных семьях. — Торт на завтрак! — объявила Рейчел. Она поставил передо мной аппетитный ореховый тортик с одной зажженной свечкой. Ого, да она балует меня! — Загадай желание, — напомнил Адам. Я сделала вид, что задумалась на секунду, и задула свечку. Я ничего не загадывала. Не верю я в эту ерунду. — Обычно мы подводим итоги года в день рождения, но не думаю, что тебе это будет по душе, — сказала сестра. — О, мне как раз-таки по душе. — Окей, Джейн, чем этот год отличается от предыдущего? — Рейчел с опаской посмотрела на меня, пожалев о своем решении рассказать мне об этой традиции. — Начну с того, что в первый день своего семнадцатилетия я встретила одного мудака. Я влюбилась. Я залетела. Я была унижена, — перечисляю, загибая пальцы. — Я была привезена за 4 тысячи километров сюда непонятно зачем, без обид, ребят, своей психованной мамочкой. И на днях мне рожать. А я до жути боюсь рожать, понимаете? — делаю театральную паузу, с наслаждением глядя на смущенные лица сестры и ее мужа. — Что ж, могло быть и хуже, правда? — сарказм так и прет. 12 сентября Мы поехали в клинику на плановый осмотр, а Фокс решила запереть меня там… Доктор внимательно изучала мои анализы, слушала, щупала мой живот так долго, что это начало нервировать. Интересно, зачем столько внимания? Наверное, мама хорошо ей заплатила! — Сегодня останешься в клинике, — объявила она, когда закончила. — Что за необходимость? — недовольно фырчу. — Для надежности, — отрезает врач. — Что-то не так? — Да.