17. Тот самый день
3 августа 2015 г., 23:16
Рейчел скрепя сердце оставила меня в больнице по настоянию доктора, обещала завтра привезти вещи и попросила не волноваться. Сказала, что такое иногда бывает, что врачи просто перестраховываются. Хотя откуда ей знать? Пользуясь случаем, отдаю ей маленький конвертик с пунктом назначения «до Лос-Анджелеса» без обратного адреса, который таскаю с собой уже несколько дней.
— Что это? — она разглядывает белый пергамент.
— Нужно кинуть в почтовый ящик. Сделаешь?
— Ну, конечно, сделаю, — она поняла, о чем речь.
На следующий день сестра прислала вместо себя Адама, а сама слегла с температурой. У него всё равно были дела в городе, поэтому он притащил с собой целый портфель бумаг и булочек из ближайшей кофейни. Я принялась есть, а он копаться в своей документации.
— Адам, что мне делать?
— С чем, Джейн? — спросил он, оторвавшись от своего увлекательного занятия.
— С этим кошмаром. Мне никогда раньше не разбивали сердце. Мне очень больно… Как будто вывернули наизнанку, растоптали, унизили, а потом позволили уйти. У меня такое ощущение, что что-то внутри умерло, что-то очень важное.
— Это называется доверие.
— Что мне делать, Адам?
— Просто жить, — вздохнул он. — Не деля жизнь на «до» и «после», не считая дни и не существуя прошлым. Попытаться простить, не упрекая ни за что, искренне. От всего сердца пожелать ему удачи и отпустить. На твоей стороне — возраст. Тебе еще слишком мало лет, чтобы перестать открываться и доверять людям, — пояснил бородач, поняв по моему лицу, что я не совсем разделяю его точку зрения. — Не всем, конечно, а избирательно. Поверь, встретится тот мужчина, который полюбит и тебя, и твою девочку.
— Мне кажется, у меня не выйдет ни в чем его не винить, и вряд ли кто захочет связываться с девчонкой с сомнительным прошлым в одной руке, и ребенком — в другой.
— Ну, я вот встретил твою сестру, — он лукаво улыбнулся. — И сейчас поистине благодарен той женщине, что заставила меня когда-то мучиться. Сука, — добавил он.
— Да уж, сложно представить, что тебя можно заставить страдать.
— Знаешь, а я только сейчас заметил, какая ты смешная с этим пузом! — взрослый мужик залился хохотом, и это заставило меня улыбнуться. — Какая там неделя уже?
— Тридцать седьмая, — гордо объявляю я.
Адам просидел со мной еще около часа и ушел, а я осталась одна на неопределенный срок в этих четырех стенах с белым потолком. Вид на улицу был еще более унылым, чем на противоположную стену: дождь бил в стекло с такой силой, что на улице ничего нельзя было разглядеть.
А между тем, я и правда чувствовала себя не совсем в порядке. Ощущение какой-то идиотской усталости не покидало мое тело, и это от лежания на кровати сутки напролет! Живот неприятно тянуло, внизу все ныло и бесило. Малышка притихла и я уже несколько часов ничего не ощущала.
Я начинала бояться. От одиночества в голову лезли разные ужасные мыли. Почему-то самой навязчивой была «я обязательно от этого умру». А умирать в 18 лет в мои планы не входило, собственно как и все предшествующее моему нахождению здесь.
Как бы страшно ни было, от хождения по палате туда-сюда меня клонит в сон. «Странно», — подумала я, а потом поняла, что за окном уже светает. Сворачиваюсь на кровати в клубок и моментально засыпаю.
Во сне я иду вверх по выгоревшей на солнце траве куда-то на вершину холма, а совсем рядом идет чертов Шеннон. И я очень счастлива, как год назад, я люблю его всё так же сильно, и во сне, наверное, даже верю ему. А потом срываюсь вниз прямо в холодную воду!
От неожиданности просыпаюсь: подо мной что-то мокрое! Воды отошли?! Вот блин, я не хочу! Только не сейчас…
Осторожно выбираюсь из кровати и выхожу в холл, на больших часах уже 8 утра, кто-то должен мне помочь! Руки трясутся, дыхание сбивается от страха и неизвестности. Я совсем-совсем не готова…
Глядя на мой испуганный вид, медсестра, идущая навстречу подхватила меня под руку и усадила на кушетку:
— Что-то случилось, мисс? — как можно спокойнее спросила она.
— Да, скажите моему врачу, доктору Фокс, что у меня отошли воды.
А потом как в тумане: прибежала Фокс, меня усадили в кресло и куда-то покатили, потом бросили в коридоре какого-то этажа.
И что дальше? Я не хочу рожать сейчас. Только не сейчас. Я не готова, мне страшно. Я не смогу все сделать правильно без Рейчел. Где моя Рейчел? Ей кто-нибудь позвонил?
Немую истерику прервала Фокс, поманившая за собой на УЗИ. Она недолго смотрела на монитор, а потом объявила кому-то, кто стоял позади меня и чьего лица я не видела:
— Асфиксия, сердцебиение прерывистое, — у меня в висках застучало. Асфиксия. Мой ребенок задыхается… — Звоните анестезиологу, быстро!
— Позвоните Рейчел! — умоляю ее.
— Когда проснешься — Рейчел уже будет рядом с тобой, — пообещала Фокс.
— Что происходит? — голос срывается на плачь от бессилия.
— Всё будет хорошо.
Но предчувствие того, что уже ничего не будет хорошо, сверлило мне грудь…
***
Странное чувство пустоты и вакуума вокруг… Вот ты есть, а вот тебя как будто нет. Опустошенность и бессилие, когда не можешь пошевелить ни рукой, ни ногой, и сказать ничего не можешь. А всё тело ноет и болит, как кровоточащая рана. А, нет, стойте. Это не тело, это где-то глубже. Я только начала приходить в себя. Открыла глаза: дико болела голова, меня тошнило, кровать подо мной будто вращалась. Еще через какое-то время начала ощущать, как нарастает ноющая боль внизу живота. Вот она уже настолько сильная, что мне хочется скрутиться на кровати, прижав голову к коленям, но я даже пошевелиться не могу. Где эта чертова кнопка подачи обезболивающего или вызова медсестры? От поворота головы на 45 градусов становится только хуже. Дверь распахнулась, позволив лучам солнечного света беспрепятственно выжечь мне роговицу. — О, вы уже пришли в себя, — весело пропищала медсестра. — Где мой ребенок? — как же тяжело мне вертеть языком все-таки. — Вам принесут ее чуть позже, мисс Харди, когда вы окончательно придете в себя, — она подошла и пустила что-то в капельницу. — Она в порядке? — Вам все расскажет доктор. — Когда расскажет…? И я снова отключилась.***
Мою руку кто-то сжимает. Кто-то, у кого тонкие пальчики и мягкая бархатистая кожа. Я знаю, кто это. — Дженни, — позвала сестра. — Как ты, милая? — Очень хреново, — мямлю я. — Что случилось? — Не знаю, врач сказала мне, что что-то пошло не так. А что именно — я не знаю. Она сейчас подойдет, — медленно проговорила Рейчел. — А где Адам? — Он здесь, пытается дозвониться твоей маме. Но пока безуспешно. — Не хочу, чтобы она знала. В этот момент вошла доктор Фокс. Я напрягла все свои силы и попыталась сесть на кровати. Она как всегда была холодна и сосредоточена. — Где моя девочка? — В отделении интенсивной терапии. Пока рано что-то говорить, но недостаток кислорода сделал свое дело. — Я не понимаю вас! Что это значит? — Это значит, что ее жизнь все еще в опасности, и даже если она выживет, за качество ее жизни я поручиться не могу. Если добавить к этому еще и врожденный порок сердца, то… Мало шансов. — Я хочу видеть ее! — пытаюсь встать, но Рейчел оказывается сильнее и укладывает меня обратно. — Вам всё равно не дадут этого сделать. Я плакала навзрыд, сестра прижимала меня к себе, тоже всхлипывая. Что теперь будет? Это я виновата. Я как всегда всё испортила, и теперь ее жизнь в опасности.
