In My Veins

После долгого перелета на сон мне понадобились весь день и полночи. За окном лил дождь, выстукивая по подоконнику причудливую барабанную дробь. Открываю глаза и сразу понимаю, где я. Запах моей старой комнаты не спутать ни с чем: когда-то здесь стояли мятные и кокосовые свечи. Все осталось нетронутым со дня моего отъезда — те же плакаты на стене, те же диски на столе и одежда в шкафу, которая была теперь мне велика и совсем не по возрасту. Сажусь к зеркалу и зажигаю свет, а рука тянется к ящику под столом — там наши фото, которые я сорвала в тот день, когда Он разрушил мою жизнь. «Я люблю тебя, Шеннон», — шепчу по привычке самой себе и глажу пальцами его изображение. Кажется, что оно теплое. Мои волосы с лиловым оттенком намного короче, чем сейчас, а в брови красуется пирсинг. И когда я успела вырасти из этого? Кажется, избавилась от всего по прилету в Париж. Мы улыбаемся, мы еще счастливы. Я еще счастлива, а он изображает искреннюю радость. Ненавидеть бы его, но я не могу. Судя по отсутствию звуков за дверью, во всем доме только я одна не спала. Я бы впала в отчаяние, если бы не ливень, который не давал тишине пробраться под ребра и сковать легкие. А он барабанил причудливую композицию по моему карнизу, разрезая мертвое спокойствие в комнате, будто кто-то рядом. Я боюсь тишины больше всего на свете. На столике противно завибрировал телефон, заставив вздрогнуть от неожиданности. Мобильник показывал третий час ночи. — Детка, привет! Ты прилетела? — подруга прямо-таки орала в трубку, перекрикивая шум на заднем фоне. — Привет, — морщу нос от резких звуков. — Вообще-то, еще вчера. Спасибо, что спросила. — Мы тут рядом, хотим зайти в гости! — объявляет она. — Кто такие «мы»? — еще незваных гостей мне тут не хватает. — Ты время видела? — Я и Кейт, она очень хочет тебя видеть! Она не верит, что ты приехала. — Меган, ты в своем уме? — просто так интересуюсь у подруги, не растеряла ли она в клубе весь свой мозг. — Я поняла тебя, — она нарочно громко выдохнула, чтобы я поняла, что обидела ее. — Потом поговорим. Меган отключилась, а я еще какое-то время пыталась понять, что это было. Они с Кейт были заклятыми подружками с восьмого класса, когда вторую перевели из частной школы за неподобающее поведение. Я знала Кейт и раньше, поэтому она думала, что в новой школе может мною пользоваться и я ей буду кем-то вроде личного секретаря. Но тут вмешалась Меган, и двум стервам пришлось «подружиться». Кейт регулярно подставляла нас, но избавиться от нее было невозможно. Еще месяц назад Мегги хотела переехать ее катком, а сегодня они полночи вместе веселятся. Утром небо прояснилось и лучи январского солнца падали мне прямо на глаза, найдя брешь в неплотно задернутых гардинах. Но меня разбудило не солнце, а настойчивый стук в дверь, которая, кстати, была не заперта. — Идите к черту! — подушка из-под моей головы летит в дверь. — Ну ты и грубиянка! — папа просунул голову в щель как раз в неподходящий момент — выпущенный мною снаряд прилетел прямо ему в лоб. — Тебя в Париже манерам не учили? — Пап, я думала, что это Гвен или Макс, — виновато кошусь на него правым глазом — левый пока не проснулся. — Вставай, лентяйка! — с этими словами он скидывает с меня одело и хватает за лодыжку, тут же стаскивая меня на пол. Я ударяюсь задницей, окончательно открыв оба глаза. Отец смеется, как маленький ребенок, и на его щеках появляются неглубокие ямочки. — Тебя там голодом морили, что ли? Легкая, как пушинка! — С ума сойти, ты даже не секретаршу ко мне прислал, а разбудил лично! — никогда не упущу возможности ткнуть ему в лицо на постоянную нехватку времени на меня. — Что случилось, Фил? — Собирайся, покажу тебе новую квартиру. Спустя полчаса мы с папой уже ехали куда-то в центр, все больше зарываясь в дебри города. Самое необходимое я даже не вынимала из чемодана, так что проблем со сборами не было. Квартирка находилась в Артс Дистрикте, как я и просила. Папа остановил машину возле старого здания, похоже, бывшего когда-то фабрикой. Оно было таким светлым и ухоженным, что я даже успокоилась: квартира не будет похожа на мой крысятник в Нью-Йорке. Поднимаемся на шестой, последний этаж, папа тянет мои вещи по лестнице, потому что лифт не работает: — Это Vuitton? — он кивнул на чемодан, когда мы поднялись. — Это Китай, — смеюсь, глядя на видавшего виды француза китайского происхождения. — Хорошо, потому что я его поцарапал, — отец достал из кармана ключи и открыл дверь. — Входи. Дверь со скрипом распахнулась и моему взгляду предстал широкий коридор бежевого цвета. Я нерешительно вхожу внутрь, как будто в гостях. Слева кухня и небольшая гостиная, чуть дальше ванная и спальня — всё давно не видело ремонта. Из мебели — только кухонный гарнитур, диван и пара полок в гостиной, и кровать в спальне. Места немного, но именно на это я и рассчитывала. В общем, мечта идиотки, и я была в полном восторге! — Спасибо, пап! — кидаюсь к нему на шею, чего он явно не ожидал. — Можешь делать с ней все, что захочешь. Она твоя, — он протянул мне ключи и я было открыла рот, чтобы протестовать и возмущаться, но он меня остановил. — На Рождество я тебе так ничего и не подарил. Покупай все, что нужно для ремонта и мебель — я оплачу. Завтра пришлю машину, тебя отвезут, куда скажешь. А теперь поехали домой. — Я останусь, пап. — Уверена? Здесь же пусто. — Уверена. Я найду, чем заняться. — Ладно, — поняв, что переубеждать бесполезно, Фил соглашается. — Завтра в девять за тобой приедут, не проспи. — Спасибо, папочка, — чмокаю его в щеку и он скрывается за дверью. А я хватаюсь за телефон и вызываю Меган: «Я съехала! Улица Хьюит, 50. Даю тебе ровно полчаса, чтобы добраться!» Подруга приехала и с опаской оглядела мой Дом: — Ты зачем так далеко забралась? — Меган буквально кралась на цыпочках из комнаты в комнату, с опаской просовывая в дверной проем сначала голову и только убедившись, что там безопасно, решалась входить. — Мне понравился район, — лукавлю я. — А как же Беверли Хиллз? Или западный Голливуд? Там квартиры подороже, но вид у них почище, — теперь взгляд подруги зацепился за отстающие от потолка обои. — Мне хотелось уехать подальше от этих фешенебельных домов и пожить, как все. Мне ведь много не надо, — да, только быть поближе к… — Он ведь в этом районе живет, да? — карие глаза подруги теперь сверлили во мне дыру, перестав гипнотизировать потолок моей спальни. — В этом, через три улицы от этого дома, — я выдохнула, приняв поражение. — Я так и думала! Джейн, ну что ты творишь? — Ну, блин, что тут не ясно? Я хотела быть как можно ближе к Шеннону. Да, все кончено, ничего не вернуть назад, но дышать одним воздухом с ним я могу пока? Могу ходить в те же магазины, те же кафе, видеть те же улицы, тех же людей, что и он, — я забросала Мегги неоспоримыми доводами, и она не нашлась, что ответить. Попахивало шизофренией, откровенно говоря, но моя болезнь мне нравилась. Я любила ею страдать, особенно в одиночестве, зарывшись в одеяло. Наспорившись от души, мы принялись составлять план покупок на завтра. Было решено, что Меган едет со мной, но на ночь оставаться она категорически отказалась. Я должна была ночевать пустой квартире. На окнах даже не было занавесок и я сделала приятное открытие: выше моего дома в округе не было, поэтому из окна открывался вид на высотки Даунтауна. Все равно отсутствие текстиля ужасно угнетало. Шторы там всякие, рамочки на стенах, книжки на полке, ненужные и бесполезные сувениры — все это неотъемлемые атрибуты обжитого помещения, а у меня всего этого не было и получается, что это был не Дом, а просто квартира в центре даже не города, а огромного мира, в котором мне было ужасно одиноко. Луна светила прямо в окно гостиной и это бесило меня! Я ее боялась! Она из себя вся такая холодная и зловещая, что я решила переместиться в спальню подальше от нее. Растянувшись на холодном матраце с обнимку с медведем, пытаюсь заснуть, но мне то слишком холодно, то слишком неуютно. «Шеннон» — как будто кто-то нашептывает его имя у меня в голове, не давая забыть ни на минуту. Я и так не забуду, заткнитесь! Заткнитесь! Пожалуйста, хватит. Нужно забывать и избавляться, но я уже не представляю себя без этой боли. Я не я без Шеннона в голове. Утром ровно в 9 к дому подъехал большой черный автомобиль с приятным водителем по имени Джордж. Мы заехали за Меган и понеслось: холодильник, новая плита, телевизор, диван, кровать, столы/стулья/полки/занавески/прочая хрень. Все это было заказано и обещано мне в течение двух недель. Дальше поехали в магазин, где продавалось все, что могло мне понадобиться для ремонта Дома. Но ни я, ни Меган в этом, конечно, не разбирались. Я знала только, что во-о-о-он тот цвет не по фен-шую в спальне будет. Пришлось звонить папе, он снова пообещал все решить, только сказал, чтобы я тыкнула пальцами в нужные обои и плитку. Ну, я и тыкнула. На следующее утро в квартиру позвонил некто мистер Хьюстон и произвел замеры моих комнат. После чего попросил ключи и посоветовал съехать на пару недель. Съезжаю к Меган, конечно. Еще мне нужна работа. Мегги предлагает работать в той же риэлторской компании, что и она, но я решительно отказываюсь! Всегда пугала перспектива такого заработка. За пару дней я просмотрела все предложения о работе в Лос-Анджелесе и его окрестностях, но ничего подходящего так и не нашла. Вдруг начинаю понимать, какой беззаботной была моя жизнь во Франции: работу искали за меня, при чем не важно, сколько мне платили — без денег папа бы все равно не оставил. А сейчас придется как-то выживать самой. Если учесть, что у меня нет высшего образования, то дорога мне прямиком в официантки. Снова. А я уже и забыла как это — жить с постоянным чувством голода и в ужасных условиях. Страшно было это вспоминать, потому что тогда, в Квинсе, я жила так намеренно, пытаясь сделать себе как можно больнее. Ровно через две недели все тот же мистер Хьюстон звонит и рапортует о завершении ремонта. Мы с подругой тут же приехали и… офигели. Все было таким ненавязчивым, простым, но в то же время, изысканным, что я еще долго ползала по полу кухни и трогала «мою миленькую плиточку». Хьюстон сказал: «Возникнут проблемы — звоните!». Ага, так и представила: «Хьюстон, у нас проблемы!». Вечером привезли мебель, а ещё через пару дней в мое новое жилище внесли десяток коробок разного размера и цвета, забитых всякой всячиной, скопившейся за три года моих французских каникул. Теперь хоть будет чем заполнить пространство вокруг не смотря на то, что его и так не много. Белая стена в гостиной мне разонравилась практически сразу. Ну, я взяла и перекрасила ее в цвет океана. В своих глазах я сразу стала значимым человеком, раз смогла сделать такое нелегкое дело в одиночку. На одном субботнем ужине в доме отца зашел разговор о том, где мне работать. Папа сказал, что это не обязательно, а я просто не смогу сидеть дома и жить в свое удовольствие. Пришлось пожаловаться, что мне ничего не подходит и мои ресурсы трудоустройства иссякли. — Я знакома с деканом факультета архитектуры и искусства Калифорнийского университета, тебя ведь это направление интересует? — обычно не разговаривающая со мной сестра подала голос, заставив сильно удивиться. — Я позвоню тебе завтра и сообщу, есть ли у них вакансии. В понедельник утром Гвен позвонила и оставила контакты декана, велев немедленно ехать в университет. Пришлось сползать с кровати и собираться, обернувшись в теплое одеяло. Мистер Томпсон (я звала его «Профессор») предлагал быть его ассистенткой. Я СОГЛАСНА! Семинары, выставки закружились у меня перед глазами, я представляла из себя органайзер, который должен знать, где и когда встреча, в котором часу Профессор чай пьет, а иногда приходилось его детей из школы забирать. Я не жаловалась, потому что работа была интересной и насыщенной, помогала мне набраться хоть какого-то опыта и познакомиться с новыми людьми. И позволяла возвращаться домой все позже. Я не летела сломя голову в свой дом. Хоть и шторы повесила, там по-прежнему было прохладно. В конце февраля профессор взял отпуск и я тоже на работу не ходила. Недели безделья хватило, чтобы свести меня с ума. Мне не спалось, я не знала, куда себя деть. Ночами не придумывала ничего лучше, чем шататься по городу: в Санта-Монике ночью было очень даже ничего. Я садилась на улице в одном из прибрежных кафе, глядя на прогуливающихся парочками счастливчиков, брала стакан виски и грубила всем, кто пытался присесть и познакомиться. Иногда было просто приятно сесть на пляже и посмотреть на волны. В одиночестве здесь была только я, и это уязвляло меня. Сидеть на песке было холодновато, так как ночи в начале марта были еще холодными, так что я натягивала капюшон и просто куда-то шла. В очередной вечер я натянула кроссовки и толстовку, приготовившись в который раз обойти полгорода пешком, как по окнам застучал дождь и я с ужасом поняла, что обречена сидеть дома весь вечер. Попытка вытащить Меган из дома ни к чему не привела: утром ей в универ, а днем важная встреча на работе, так что она должна быть трезвая и выспавшаяся. Звоню Максу — он не против немного выпить. Через час встречаемся в «The Red Lion», который удачно расположился возле моего дома. Брат, как всегда, одет с иголочки, хотя пришел в средненькое заведение, чтобы нажраться. Макси поругался с Амандой и пересказывал мне события своего вечера. На вопрос «а у тебя какой повод», отвечаю, что просто захотела расслабиться. На самом деле, у Шеннона сегодня день рождения и он тоже сейчас где-то надирается. Мне захотелось отметить его праздник? Да нет же, было просто ужасно хреново и поэтому я пью как не в себя.