In My Veins

Отпуск Профессора закончился к середине марта и я вернулась к работе. Мистер Томпсон сразу же засыпал поручениями, например — просил присутствовать на встрече выпускников 97 года. Я подумала, что это хорошо, потому что там будет алкоголь! Для этих целей я должна подыскать вместительное помещение, человек так на 60-70, с хорошей кухней и звукоизоляцией. С выбором долго не мучаюсь, потому что самым оптимальным вариантом был бы ресторан в центре, которым управлял Макс. Папа купил эту рухлядь года три назад, привел в порядок, подобрал квалифицированных менеджеров, завоевал клиентов, и передал все это хозяйство брату в качестве подарка к будущей свадьбе. Макс выругался несколько раз, но подарок принял. «Eliot» располагался в старом особняке в Беверли Хиллз. На первом этаже — колоритный бар, стены которого были оклеены синими обоями под китайский шелк, а потолки увешаны древними люстрами из помутневшего стекла. Мебель была исключительно замшевой и потрёпанной: глубокие черные кресла, дубовые столы и массивный велюровый диван в центре внимания. Когда я впервые там оказалась, было ощущение, что попала в дом аристократов, живших здесь лет сто назад. На втором этаже был большой банкетный зал, сочетающий в себе современность и роскошь прошлого века, которая едва ли увязывалась с баром, но помещения объединяли все те же латунные люстры с хрусталем. С поиском музыки было сложнее: я совершенно никого не знала в городе, кто смог бы прилично отыграть несколько часов пусть даже не собственного репертуара, а сносных каверов. Раньше мы с Мегги знали всех и вся. Мы забирались на закрытые для посторонних вечеринки в такие места, где родители бы нас ни за что не нашли. Нам с Меган в то время было по пятнадцать, она встречалась с гитаристом группы, чье название даже в пьяном бреду не припомнить. Итан был нашим пропуском на все тусовки, которые устраивали рокеры (хотя таковыми их можно было назвать с большой натяжкой). Меня одолевала светлая грусть по былым временам, когда кто-то из старых знакомых мелькал на страницах газет или в хрониках папарацци. — Мегги, я уже не знаю, что с этим делать, — жалуюсь подруге за ужином. Мы уютно устроились с пиццей и вином на моем пушистом белом ковре. — Майк женился, Джейсон и Мэдиссон переехали в Филадельфию, а Итан сейчас слишком крут! Он даже не вспомнил меня, когда я позвонила! — Итан зазнался, — подруга подавилась куском Наполетаны. — Подписали контракт с какой-то вшивой студией и думают, что у них поперло! Питер сказал, что продюсер ими не доволен и скоро их спишут на свалку, — Мегги запила ехидный смешок вином. — Питер! Меган, звони Питеру! Он знает кого-то, определенно! — в голову ударило озарение. Брат Меган начинал с вышибалы в клубе, поэтому знал много народу. Сейчас он, вроде, был администратором в каком-то баре. — Братец? Что-то я не подумала, — она выудила чистыми пальцами телефон из кармана и набрала двоюродного брата. — Пит! Привет, скотина. Совсем забыл про сестренку. Где ты? Мы с Джейн приедем, есть дело. Да-а-а, Джейн нашлась. Вот видишь, ты ничего не знаешь! Мы сто лет не виделись! Нам нужна крутая группа на вечеринку. Подумай, кто может подойти, — я не разбирала шум на том конце телефона, потому что Питер просто громко орал. Подруга встала и жестом призвала меня сделать то же самое. Изрядно подвыпившая Меган без зазрения совести села за руль. Я инстинктивно потянулась к ремню безопасности. Сама я не водила уже лет пять — с тех пор, как разбила мамину машину… Мы с Мегги решили покататься ночью без разрешения и все едва не закончилось трагедией: на подруге ни царапины, а я сломала ребро и отделалась легким сотрясением. Машина в хлам, ее даже восстанавливать не стали. Было около десяти, когда мы подъехали к клубу «Heaven» в Калвер Сити. Амбала на входе не было и мы беспрепятственно прошли внутрь. Заведение было довольно мрачным, на освещении явно экономили. Музыка здесь приятно удивила: не били по мозгам убогие попсовые песенки, а звучало что-то знакомое, родное. Пахло дымом и дешевым бренди. Какой-то парень на импровизированной сцене бренчал на гитаре что-то из собственного сочинения, но музыка полностью перекрывала его попытки привлечь внимание. Куда ни глянь — повсюду бородатые мужики, мужики с пивом, и прочие мужики, которых я пыталась не задеть и остаться незамеченной. Пьяная Меган продефилировала между ними на высоких шпильках, виляя бедрами с огромной амплитудой. Публика так и съедала ее глазами, а блондинка делала вид, что не замечает этого. Я скромно кралась за подругой, как бесшумная тень мягко ступая кедами на каменный пол, в черном капюшоне, из-под которого не было видно даже глаз. Меган отвлекала внимание, принимая удар на себя, а я мысленно поблагодарила себя за то, что не поддалась на ее уговоры и оделась именно так. — Питер сказал, нам нужно в подвал, — она указала на неприметную плохо освещенную лестницу в самом конце зала. Я покорно следовала за ней, не особо оглядываясь по сторонам. — Сестренка! — это Питер уже подхватил плохо ориентирующуюся Меган, когда мы спустились, и сделал с ней пару оборотов. — Пит, отпусти, или меня вытошнит прямо на тебя. Парень отпустил красотку и отошел на шаг дальше. Высокий, темноглазый Питер, казалось, над ним не властны годы. Сейчас ему уже лет тридцать, наверное, но этот мальчишеский взгляд с ним навсегда. — Джейн, — он подошел и чмокнул меня, едва касаясь щеки. — Я думал, ты умерла. Скорее всего, это был сарказм, так что я заставила себя сдавленно улыбнуться. — Ты нашел? — Да, её зовут Энди! У нее группа — три парня и она. Эта девчонка настоящее сокровище, а голос… Это нужно просто услышать! — Пит явно был в восторге и ему хотелось, чтобы мы скорее разделили его мнение. — Ну и где твоя хваленая Энди? — подруга перешла сразу к делу. — Я звонил ей полчаса назад, они скоро будут, — поясняет он. — Если она опять не разругалась со своим парнем, то они будут здесь с минуты на минуту. — А он тоже в группе? — интересуюсь я. — Он нервный, что ли? — Мегги, точнее, нетрезвой ее стороне, нужно было знать всё. Пит открыл перед нами черную железную дверь, провожая в небольшую красную комнату с кожаным диваном — по-видимому, его кабинет. Парень жестом приглашает нас располагаться, а сам запирает дверь. К моему удивлению, звуков музыки сверху больше не было слышно. — Шеннон этот? Нет, он из другой группы. Энди ревнивая истеричка. Вы когда эту рыжую увидите, сами поймете. — Шеннон? — единственным, за что уцепился мой слух, как за тоненькую ниточку, было имя моего бывшего. — Да, — Питер почему-то рассмеялся. — Я ему тоже сказал, что имя какое-то бабское. Но Энди, наверное, нравится. Бисексуалка чертова! Так вот, Шеннон барабанит в группе брата. Он еще известный такой, постоянно забываю, как его звать! Но девчонкам нравится. — Джаред, — выдыхаю я. — Вот видишь! Меган, ей тоже нравится Джаред. Подруга моментально протрезвела и уже я заметила, как она напряжена и сосредоточена. Дело плохо пахло и она думала, как не дать встретиться мне с Шенноном и его девушкой. — Я думаю, Мегги вполне сможет договориться с Энди без меня. Я вижу единственный верный выход — через дверь. Подруга уверенно кивнула, дав понять, что я свободна. Было бы невыносимо видеть его с кем-то. Вообще невыносимо — знать, что он с кем-то. Пит удивился, но вопросов задавать не стал. — Рад был видеть, — парень недвусмысленно приобнял меня за талию крепче, чем следовало бы. По лестнице бегом наверх, пропуская ступеньки. Быстрее отсюда. Быстрее, пока не столкнулась с ним. Иначе будет ядерный взрыв. Все здесь были выше меня и заняты своими делами, поэтому протискиваться на бегу было сложно. Старалась никого не задеть, но не вышло: приходилось распихивать окружающих руками. Чертов капюшон упал именно в тот момент, когда я чуть не наскочила на мужчину, в последний момент уйдя от столкновения и лишь задела его плечом. Это инстинктивно заставило его обернуться. Я сделала то же самое, чтобы извиниться, а меня будто подожгли изнутри. Два кошачьих глаза смотрели на меня с нескрываемой ненавистью и презрением. Те же самые глаза, в которые я так часто заглядывала, когда была девчонкой — что-то искала в них, но они не отвечали. Те же глаза, глядя в которые я так бездарно врала несколько недель назад. Быстрее бежать отсюда. Задыхаться, но бежать.

***

— Группа Энди не будет выступать, — Меган хрипела в трубку, попивая кофе в пробке. — Вот и отлично, — сонно зеваю, давая понять, что мне параллельно. — Куда ты едешь в субботу в восемь утра? — У меня встреча с покупателем, — подруга сделала паузу для глотка, а может, тоже зазевалась. — Тебе не интересно, почему? — Когда они пришли, Шеннон увидел тебя и сразу узнал. Естественно, что где ты — там и я. Он ненавидит меня, поэтому не допустил бы такого сотрудничества. — Именно так и было. Пит сам удивился. Обычно Энди берется за любую более-менее прилично оплачиваемую работу. Подруга помолчала немного. — А знаешь, у них не самые теплые отношения. — Мне не интересно. Выключаю Меган, засовываю телефон под подушку, пытаясь снова заснуть. Но сон убит окончательно и бесповоротно. Чувствую себя полной дурой. Я, конечно, уже ни во что не верила, но в глубине души надеялась, что Шеннон все еще испытывает ко мне чувства. И, скорее всего, так оно и есть — чувство ненависти он определенно испытывает. Когда тебе кажется, что все не так уж и плохо, что жизнь скоро наладится и в этой кромешной темноте появится хоть какой-то просвет — все, что ты получаешь, это очередной удар под дых. Дверной звонок надрывно запищал, и я еще сильнее натянула на голову одеяло. Оказывается, уснуть все-таки удалось. Но странно, что одеяло не спасло: звонок не унимался. — Да иду я, черт бы вас всех… — ругаюсь, путаясь в одеяле и чуть ли не падаю у самой двери, когда его непослушный край внезапно оказывается под ногами. На пороге Меган, ее лицо наполовину скрыто темными очками, а на голове — широкополая черная шляпа. — Что случилось? — Похмелье случилось, — вид у подруги был как у больной лягушки. — Входи, я сделаю чай с имбирем. В кухне подруга театрально скинула предметы маскарада и уставилась на меня покрасневшими глазами. — А шляпа зачем? — Мигрень, — она выглядела очень разбитой. — Завтра вечеринка, а музыки нет. — Ничего, как-нибудь переживут. Я и так много сил в это вложила. Заказала место, фотографа, со спонсорами познакомилась и вытащила с них немного денег для общего дела. — Что ещё за спонсоры? — Те, которые ищут молодых и талантливых художников, архитекторов, и прочих бездельников. — То есть таких, как ты? — Я бездельник-бездарь. — Слушай, тогда, может, и тебе спонсора подыщем? Я оставила без внимания ее предложение, заливая кипятком стеклянный заварник с черным бодрящим напитком и колечками свежего имбиря. — Ты думаешь о ней? — ни с того ни с сего спрашивает подруга, когда я ставлю перед ней чашку. — Каждый день. — И что ты думаешь? — Какого ответа ты от меня ждешь? — я вздохнула. Раньше мы не обсуждали эту тему и странно, что Меган коснулась ее именно сейчас.- Сказать, что жалею? Нет, ни о чём не жалею. Я бы не справилась с ней одна. Слишком много ответственности, к которой не была готова тогда, не готова и сейчас, — собственный голос сейчас как-будто принадлежал не мне, а доктору Фокс. — Какая же ты все-таки идиотка! — Меган смахнула со стола чашку из белого фарфора: та ударилась о кафельный пол и разлетелась на мелкие кусочки. Подруга смотрела на меня, как на чужого человека, отказываясь понимать. — Гоняешься за мужиком, который и мизинца твоего не стоит, а на собственного ребенка тебе плевать! В одном районе она, видите ли, с ним поселиться решила! Да ты должна ехать туда, где твоя дочь! — Я не знаю, где она… — Так найди! Будь она хоть на Луне — найди ее, езжай за ней! — со стола полетела теперь и моя чашка тоже. — У твоего отца такие связи, а вы не можете найти ребенка в пределах страны! Давно пора объявить эту Рейчел в розыск и забрать то, что по праву — твое! — Я не могу, — безучастно смотрю на происходящее, будто это и не со мной Мегги разговаривает. — Ты просто не хочешь. Ты совершила ошибку, о которой будешь жалеть всю жизнь, а признаться в этом не можешь даже себе, — она ждала, что я ей отвечу, но сказать нечего. Она права в каждом слове. — Я люблю тебя, но… Не могу этого понять. Позвони, как разберешься в мусоре, который у тебя в голове. Меган надела очки, усадила на белокурую голову шляпу, встала, и молча ушла, на прощанье лишь громко хлопнув дверью.