In My Veins

Темно. Ничего не вижу и видеть не хочу. Только слышу, как спокойно он дышит рядом. Чувствую, как его горячие руки обвивают мое тело. Боюсь открыть глаза и потерять его; страшно, что я проснусь и он растает, как таял сотни раз до этого. Слишком привычно терять его во сне, но от этого ничуть не легче. Страшно, что я получила все, чего хотела столько времени — за одну ночь. Просто пришла и наговорила всего, а он понял. И как мне тяжело было, и как я виновата перед ним, и как сильно люблю его — все понял. Я бы могла пролежать так вечно, наконец умерев в его объятиях, если бы не настеж распахнутая дверь и возгласы: — Эй, алкаголик, я пришел! — провозгласил бесцеремонно ворвавшийся Джаред и врубил свет. — Ой, ребят, простите… — я укоризненно уставилась на него и засранцу икнулось. — Джейн! И ты здесь! Вот это сюрприз! Джаред был на веселе и в его планы не входило убраться туда, откуда пришел. Моя маленькая идиллия рухнула так же внезапно, как и началась. — Да иди ты уже нахер! — Шеннон подорвался так внезапно, что я вздрогнула. Схватил что-то с тумбочки и запустил в брата. Тот не успел увернуться и снаряд прилетел точно в голову. Это был Rolling Stone. Дверь снаружи захлопнулась, а я уже не чувствовала себя в безопасности. — Я домой хочу, — пришлось объявить Шеннону, который уже начал проваливаться обратно в сон. За окном начинало смеркаться: то ли дело к ночи, то ли тучи опять затянули все небо. — Я отвезу. — Не нужно, сама доберусь. — Не спорь, — отрезал Шеннон и встал, чтобы собраться. — Шеннон, — тихо зову его, чтобы сказать самое главное, что хотела сказать еще вчера. Но вместо этого получается только: — спасибо, что не прогнал. Он замер на секунду и едва заметно улыбнулся, а потом продолжил собираться. — Ты в этом же районе живешь? — удивленно воскликнул он, когда мы переехали через три улицы и свернули влево, притормозив у моего дома. — Ага, в январе переехала. Хочешь посмотреть квартиру? Выпьем чаю, — я решительна, как никогда. До ужаса хотелось оттянуть конец этого дня. Такого неидеального, но такого простого и понятного для нас обоих. Я интуитивно чувствовала, что эти сутки, проведенные с Шенноном, стали поворотным моментом в моей жизни. И как все обернется дальше — зависит только от того, что он сейчас ответит: — Да, пожалуй. Я облегченно улыбнулась и повела Шенна за собой в квартирку под самой крышей. — Тут всего-то две крохотных комнатки? — удивленно спросил он, пройдя по коридорчику и обведя взглядом помещение. — И ванная! — гордо объявила я и скрылась в комнате с белым кафелем. Когда я вышла, сменив вчерашнее черное платье на растянутые треники и майку, застала Шеннона за разглядыванием гостиной. Его пристальный взгляд был прикован к стене цвета морской волны, на которой в ряд висели фотографии. — Нравится? Я сама ее красила, — тихо подхожу сзади и приближаюсь к нему практически вплотную. — А фото чьи? — он подошел ближе, чтобы подробно рассмотреть их, увеличивая расстояние между нами. — Мои, — поясняю я. — Это Париж в разное время года. Одно и то же место. Сите. По мимолетно брошенному на меня взгляду я поняла, что Шенн понятия не имеет о том, что такое Сите. — Это очень хорошо, Джейн! Снято и правда очень здорово. Даже не смотря на черно-белую гамму, легко можно было отличить один сезон от другого, — отметил он едва ли незаметный мне факт. — Чай готов, — произношу я, когда наскучило пялиться на свои заурядные работы. — Спасибо, — сухо отвечает Шеннон. Он не пьет чай, а кофе в доме я давно истребила, заливая им последствия бессонницы и регулярных ночных попоек. Шенн прошел на кухню, сел на мое любимое место и нехотя повертел кружку с чаем в руках. — Так ты совсем одна живешь? — звук его голоса выбил меня из мечтаний. — Ну да, с кем же мне жить? — Думал, может, сестра с тобой вместе. — Нет, что ты. Мы вообще редко видимся сейчас. Она почему-то зла на меня в последнее время. Похоже, ей не нравится, что я вернулась, — он неожиданно спросил о сестре, а я внезапно разоткровенничалась. — Не против, если я побуду здесь ночью? Не хочу тебя одну оставлять, — решительно предлагает он. — Конечно, не против, — я иронично вскидываю плечом, а внутри все взрывается от его слов. Кровь приливает к щекам и становится тесно в собственном теле. Он остается со мной. Сегодня. Мы легли на кровать в моей очень маленькой комнатке бело-голубого цвета. Над кроватью висит гирлянда из белых огней, которую я собственноручно развешивала после ремонта и которую только сейчас заметила снова спустя долгие месяцы. — Это зачем? — спрашивает Шенн, показывая на них. — Они меня согревают, — коротко отвечаю, медленно опуская веки, будто налитые свинцом. Сон, сладкий сон. В объятиях любимого Шеннона. Как же долго я этого ждала. Первое время в Скарсдейле просыпалась и пугалась, не обнаружив его рядом. А теперь, когда он снова рядом, мне опять будет страшно просыпаться. Ночь не заладилась. Постоянно просыпаюсь и верчусь. Прижимаюсь к Шеннону, опять засыпаю. Странные сны снятся: я снова беременна и маленькая девочка прикладывает ушко к моему животу, прислушиваясь к тому, кто там обитает. Моя дочка. Почему-то у нее голубые глаза и светлые длинные волосы. Она совсем не похожа на меня или Шеннона. Вдруг малышка поднимает глаза и спрашивает, — «мама, где Шеннон?» — Не Шеннон, а папа, Элли, — смеюсь я. — Не папа, — она замотала головой, позволив светлым кудряшкам свободно развеваться в разные стороны. — Шеннон, мама. Где она? Я очень-очень скучаю. Почему она ко мне больше не приходит? Ребенок заплакал, а я ощутила, как кольнуло в груди уже не во сне, а наяву. Какие-то посторонние звуки снова будят меня. Сквозь гардины пробивается лучик света, противно облизывающий лицо. — От тебя требовалось всего лишь присматривать за ней! Но ты, похоже, даже на это не способна. Мне не нравится то, что с ней происходит… Заткнись и слушай! Это твоя вина, и если с ней еще что-то случится — тебе тоже придется несладко! Это Шеннон шипел на телефон, когда я подошла сзади и облокотилась на косяк в кухне. Он метался от угла к углу и остановился как вкопанный, когда заметил меня. — Что случилось? — я не слышала начала разговора, но то, что услышала — меня насторожило. — Новая девушка Джареда потеряла его собаку. Не бери в голову. Он чмокнул меня в лоб и взялся за кофеварку. — Что за псина такая, что ты так разволновался? — усмехнулась я, зная его безразличное отношение к флоре и фауне. Может, я ошибалась? — Я же сказал, не бери в голову. Пусть сам с ней разбирается. Он заметно нервничал, а в мою голову закрались смутные сомнения, что никакой собаки Джареда в природе не существует. Я не дура, Шеннон. Остается только узнать, с кем именно он ругался из-за меня. А пока придется делать вид, что поверила. Потом просто возьму телефон и проверю последние вызовы. Элементарно. Но как назло Шеннон держал трубку в поле своего зрения. У меня с реакцией гораздо хуже, чем у него, и мои искоса бросаемые взгляды не остались незамеченными. Так до обеда и провалялись на диване, бесцельно переключая каналы: я, он и злополучный телефон. Я не выдержала первой и пришлось сдаться, сбивая все на пути в туалет. Когда вернулась, Шеннон на кухне стряпал обед и я, быстро сориентировавшись, схватила мобильник дрожащими пальцами. Чувствую себя маленьким следопытом, который оказался быстрее и ловче всех остальных скаутов. Пусто. Все стер. Ни входящих, ни исходящих. И даже эсэмэсочки ни одной! С лицом оскорбленной невинности возвращаюсь на свое место на диване. Мы практически весь день молчим. Я считаю, что мы и без слов прекрасно обходимся, а он смотрит осторожно и ждет, когда же я начну его допрашивать. А я вот не начну. Сначала стоит поговорить с подругой. Подозреваю ли я кого-то? Ну, конечно, да. Меган ― первый и единственный подозреваемый в моем списке.