In My Veins

Еще днем погода оставляла желать лучшего. Вот и сейчас я не могла уснуть от того, что за окном гудел ветер, а по подоконнику стучал дождь, сопровождаемый раскатами грома. Редкое состояние для Калифорнии в это время года… Шеннону хоть бы что, а я ворочаюсь уже минут двадцать. Мне не хочется спать. Сон как рукой сняло и я уставилась в потолок, который был где-то там в темноте. Это уже третья ночь, когда он у меня. И мне невероятно спокойно, когда он рядом. Вот только голова не дает покоя, она все время гудит, а тело ломит. В объятиях Шеннона становится душно и я кое-как выбираюсь из-под него и на цыпочках крадусь на кухню за водой. Осушаю стакан в три глотка, разгрызаю лед и проглатываю. В горло впиваются сотни иголок. Слышу шлепанье босых ног из коридора. Как же шумно он ходит. — Голова болит? — спрашивает мое полуодетое чудо, прислоняясь губами ко лбу. — Угу, — недовольно мычу. — Потому что ты долбила кокс, — констатирует Шеннон. — С чего ты взял такую чушь? — недовольно хмыкнув, презрительно отворачиваюсь. — Как будто я не знаю, как это бывает. — Ты что, тоже… — мои глаза, наверное, округлились и стали как пара серебряных центов. — Ну, на кокаин денег особо не было, зато на крэк — пожалуйста. Но я завязал с ним еще до тебя. — Что ты такое рассказываешь, Шенн? — Не веришь? Думаешь, я только травой баловался? — ухмыльнулся он. — Ладно, — потихоньку осмысливаю то, что он сказал. — И как у тебя получилось? — Джаред сказал, что выкинет меня, если не завяжу. — А трава? — А трава безобидная. Как же, безобидная. Он достал пачку сигарет из кухонного шкафа, открыл окно и закурил. В помещение ворвался прохладный свежий воздух и тело пробирало до мурашек. — Дай мне тоже, — нетерпеливо тяну к нему руки, но Шеннон уворачивается в последний момент. — Нет, тебе не дам! — я пыталась выхватить у него сигарету, но он высоко поднял руку над головой и я не дотягивалась даже в прыжке. — Тебе вредно. — С каких это пор ты решаешь, что мне вредно, а что нет? Раньше можно было, а теперь нельзя? — Раньше я был идиотом! Больше не буду. Раздраженно рычу и иду к шкафу за своей бутылкой Jack Danielʼs. Но он и ее у меня отнял и содержимое вылил в раковину. — Ты что, совсем больной? Она была новой! — Да, малыш. Я совсем больной, — он прижал меня к себе, и я тоже обняла его. Я уже почти начала его ненавидеть и хотела выгнать. Но он заботился обо мне. — И завязывай с истериками. — Я сама решу, когда хватит! — Не перестанешь — я уйду. — Хватит меня шантажировать, Лето! Ты сам сказал — у меня ломка. — Так и скажи, что просто хочешь вмазаться! Я не могла ничего возразить. Он был прав! Мне нужно было что угодно! Хотя бы косяк или бутылка, да что угодно, лишь бы стало немного легче. — Нет у тебя никакой ломки, дурочка. Ты сидела на нем всего-то пару месяцев. Вся «ломка» только у тебя в голове! — Откуда ты знаешь, сколько я сидела?! — О, поверь, я много чего знаю! Я разозлилась! Хотела обозвать его, потребовать объяснений, но не успела: в дверь позвонили и он пошел открывать. Странно, я никого не жду. В первом-то часу ночи. Шеннон открыл, и еще через несколько секунд я услышала короткое «Спасибо» и дверь снова закрылась. Шенн вошел в кухню с моей курткой в руке. — Какой-то дрыщавый принес. Он как дебил стоял молча, но я так и понял, что это твоя и просто забрал у него, — сказал Шенн. — Мне не стоит спрашивать, кто это был, да? Я в ответ утвердительно помахала головой. Это был никто иной, как Андервуд. Я совершенно не помнила событий той ночи, вернее мне казалось, что не помнила. Просто все это казалось таким нереальным из-за действия наркотиков и алкоголя. Скорее не так: я помнила, но усиленно делала вид, что этого не было. Как я могла обдолбаться до такого состояния? Было жутко стыдно и мерзко перед самой собой. — Можно мне хотя бы немного снотворного? — умоляю. — Я ведь не усну, а мне на работу завтра. — Это те таблетки, что под кроватью валялись? — он скрестил руки на груди и стал очень серьезным. — Может, отгул на работе возьмешь? — Шенн, не могу я взять отгул! У нас семинар завтра, и я должна костюм профессора из химчистки забрать, и еще дохрена дел, так что я просто хочу свои таблетки и спать. — А я их выбросил. Я же не знал, что ты туда насыпала, — он невинно пожал плечами. — Шенн, ты издеваешься? Ну как так можно? — на глазах уже выступали слезы от несправедливости. — Что мне теперь делать? — Лечь и попытаться уснуть. — Ты так нихрена и не понял! — я подлетела к нему и ударила кулаком по плечу. — Я не могу просто лежать и ждать! Я хочу отключиться и… — я замолчала. — И что, Джейн? Если ты думаешь, что только тебе хреново, то сильно ошибаешься! Я все понимаю и пока терплю, ни о чем не спрашиваю, но всему же есть предел, — он говорил тихо и спокойно, и я тоже начала приходить в себя. — Я просто не хочу думать, Шенн, — утыкаюсь носом ему в грудь и начинаю тихонько поскуливать от бессилия. — Мне нельзя оставаться одной, или трезветь, или бездельничать — я начинаю сходить с ума. Он молча смотрел на меня. Он же все прекрасно понимал. Я рассыпалась, а он еще пытался что-то собрать. Только он и мог что-то сделать. Он мягко коснулся моих губ своими, что подарило спокойствие бешеным мыслям. Потом потянул меня за собой в гостиную, усадил на диван и начал шарить по полкам. — Какой твой любимый? — он протянул мне несколько дисков. Их было совсем мало, потому что новых не покупала, а из папиного дома забрала не все. — Неважно. Поставь тот, что ты принес вчера, — возвращаю ему Red Hot Chili Peppers. Шенн вставляет диск в стерео систему и ложится рядом, обнимая. — Если и это не поможет уснуть, то я не знаю, что еще сделать, — зевает. — Почему у тебя диски такие пыльные? — Потому что я их не слушаю. Почему ты включил «Otherside»? — Потому, что она мне нравится, — он подумал немного. — Раньше тебя нельзя было даже близко подпускать к музыкальным магазинам, — смеется, видимо вспомнив мое «ну пожалуйста, пожалуйста, еще один, всего один альбомчик!». — Я выросла из этого. — Да нихрена ты не выросла. Все еще с медведем спишь. — Это Хитклиф! А музыку я разлюбила. — Так не бывает, Дженни. У тебя с ней на всю жизнь, просто ты забыла, как это — включать приемник или стерео и уноситься куда-то далеко отсюда, туда, где тебя понимают, где тебе не нужно думать. — Брось, Шенн, все это хрень полная, — я сонно потерла глаза. — Избавься от меня, я правда не считаю, что это плохо… — повторила за Кидисом последний припев и вырубилась.

***

Утром, пробившись через нескончаемый поток студентов, спешащих на первую пару, с костюмом профессора в одной руке и увесистой пачкой его лекций (которые перед этим забрала из типографии) в другой, сбросив все это на диван в приемной я не сразу заметила Андервуда, уютно устроившегося в моем кресле. — Здравствуй, Джейн, — я подпрыгнула от ужаса, потому что думала, что одна здесь. — Привет, Нейтан, — напряженно улыбаюсь. — Что ты здесь делаешь? — Пришел увидеть тебя. — Не обязательно для этого приходить сюда. — Ты не отвечала на звонки. — Логично, если учесть, что телефон в куртке был. — Поэтому я пошел к тебе домой и тебя там не застал. — Да, мне говорили, что ты заходил. Спасибо за куртку. — Ты будешь делать вид, что ничего не было? — А что-то было? — Что это за мужик у тебя в квартире? Нейтан вмиг вскочил с кресла и я оказалась зажата между ним и стеной. — Тебя это не касается. — Это твой парень, да? Вот как значит ты со мной поступаешь… У Нейта красные глаза, трясущиеся руки, сбивчивая речь. Ему очень плохо и скорее всего, он не будет помнить этих событий уже через час. — Нейт, у тебя зависимость. — От тебя! — От наркотиков. Отойди, или я позову на помощь, — остатки самообладания стали покидать меня. Врезать ему, или пронзительно запищать, чтоб череп лопнул? Пока я раздумывала, он, тяжело дыша, скалился и пытался что-то сказать, и когда я уже набрала в легкие воздуха для оглушительного крика, он прошипел: — Как же ты пожалеешь о том, как поступила со мной! — его горячее прокуренное дыхание с привкусом алкоголя обожгло мне лицо. А потом он ушел, бесшумно скользнув за дверь. Я глубоко вдохнула и попыталась успокоиться. Мне было не по себе от его взгляда, поведения, угроз. Всё это, конечно, блеф, но он явно псих и я не знаю, чего ждать. Вошел профессор. Дрожащими руками передаю ему костюм, все еще болтавшийся на моей руке. Он благодарит и удаляется, сделав вид, что не заметил моего странного состояния. Меган целый день сбрасывает мои звонки. Я раз 50 ей позвонила, но она не потрудилась мне ответить. Когда я уже плюнула на нее, было около пяти часов: пора идти домой. Гашу свет в приемной, накидываю легкий жакет и окунаюсь в прохладный калифорнийский вечер. Дома, наверное, уже Шеннон заждался. Сделал мне тостов с джемом и сварил кофе. Каких-то полтора часа — и мы вместе. Решила идти пешком, чтобы купить свежих фруктов. Курить нельзя, придется есть яблоки. Телефон в кармане завибрировал: — Не прошло и года, — съязвила я. — Привет. — Привет. Скажи честно, ты игноришь меня? — Нет. Просто я сегодня была на семи встречах. И клиенты все, как назло, такие из себя важные. В общем, они так ничего и не купили. — Расскажи о твоем договоре с Шенноном. — О чем? Джейн, я его в последний раз видела четыре месяца назад. — Не уходи от темы. Что ты ему обещала и почему вы ругались пару дней назад? — Вы что, сошлись? — подруга хохотнула. — Сука, Меган! Не съезжай! — Але, ты в своем уме? У меня нет и быть не может никаких взаимоотношений с твоим ебарем! Ты меня с кем-то путаешь. У меня всё. И она бросила трубку. Я шумно выдохнула, издав что-то похожее на рык. Если не Меган, тогда кто? Друзей, которые могут присматривать за мной и одновременно знакомых с Шенноном у меня нет. Ну да ладно, еще докопаюсь до правды. Я добралась до кондитерской раньше, чем до лавки с фруктами и застряла там. Пара круассанов, пирожное с апельсиновым джемом, чиабатта для Шеннона и кусочек шоколадного торта для меня. Дурацкая ситуация с Меган понемногу начала отпускать меня. Я допила медовый латте и довольная вышла из булочной, облизывая сладкие губы. — Мисс, остановитесь, пожалуйста. Мисс! Интуитивно обернувшись на громкие звуки, увидела перед собой двух полицейских, быстрым шагом приближавшихся ко мне. — Я сержант Кирби, а это офицер Джонс, — представился высокий крепкий мужчина в форме лет тридцати пяти и кивнул на парня пониже и поупитаннее. — У нас есть основание подозревать вас в правонарушении. Я вынужден Вас обыскать, мисс! — А что, собственно, случилось? — я думала, может, ему показалось, что я взяла лишнее пирожное, забыв заплатить. А может, ему просто захотелось познакомиться. — Нам поступил анонимный звонок. Пожалуйста, поднимите руки и медленно положите их за голову. Дыхание сперло. Я выронила бумажный пакет с выпечкой и сделала, как он сказал. Мне стало страшно, когда я увидела его руку на кобуре с пистолетом. Лучше сделаю, как он просит и пойду дальше, чем буду собирать ошметки мозгов по тротуару. — Я… я могу узнать, что происходит, сержант? По улице ходят люди. Они смотрят на меня. Кто с интересом, кто с опаской. Некоторые даже остановились, чтобы посмотреть, чем все кончится. Пока один лапал меня, другой шерстил сумку, болтавшуюся на плече. Высокий почему-то решил начать с джинсов и нагрудных карманов рубашки. Не найдя там ничего интересного, он принялся за верхнюю одежду. — Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. Ваш адвокат может присутствовать при допросе. Если вы не можете оплатить услуги адвоката, он будет предоставлен вам государством. Вы понимаете свои права? Правило Миранды, которое я столько раз слышала в кино, зачитали мне, щелкая при этом наручниками на моих запястьях. — Мисс, вы понимаете свои права? — он тряхнул меня, а в руках у Джонса я заметила крохотный сверток с белым порошком. Перед глазами потемнело и я еле удержалась на ногах. Откуда? — Мисс? — переспросил Кирби. — Да, понимаю.